Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 1153

Клямин усмехнулся и вопросительно уставился на Снегирева.

- Видите ли, - улыбнулся священник, - я решил: кому же, как не таксисту, знать устройство автомобиля… Вот вызвал вас. Вы уж не обессудьте. А я заплачу вам сколько положено.

- Не в деньгах счастье, Андрей Васильевич, - великодушно проговорил Клямин.

Он чувствовал, как начинает бродить в нем нахальное веселье. Клямину нравилось такое состояние. Он был насмешник и трепач.

- Сейчас, батюшка, таксист пошел такой - ему бы только счетчик переключать да чаевые складывать. А случись что с двигателем - техпомощь вызывает.

- Известное дело, - согласно вздохнул Снегирев.

- Ладно. Посмотрим, что с вашей коломбиной… Сколько ей лет, если считать от Рождества Христова?

Специалист Гриня хихикнул.

Священник сжал губы, находя шутку Клямина неудачной.

- Лет десять назад приобрел, - ответил он, выдержав паузу. - Может, переоденетесь? А то вы в светлом…

- Только так, - согласился Клямин.

Вскоре отыскался какой-то халат, и Клямин приступил к работе. Он любил автомобиль, поэтому знал его. Взаимосвязь деталей и агрегатов, хитросплетения проводов виделись ему знакомой, много раз читанной книгой. Одно время Клямин работал автомехаником. Потом ему надоело получать твердый оклад, и он переметнулся в таксисты. Но и сейчас нет-нет да и приглашали его на консультацию. Так что батюшке повезло…

Специалист Гриня таращил круглые ясные глаза и держал наготове необходимый инструмент, благо этого добра у Снегирева было много. До недавних пор жил на селе один умелец, и Снегирев горя не знал со своим автомобилем. Но умелец уехал на заработки в Кустанай, доверив весь свой инструмент на хранение батюшке…

- Так-так, - проговорил Клямин, что-то развинчивая и свинчивая. - А что, Андрей Васильевич, не махнуться ли нам аккумуляторами? Ваш совсем дохлый, а мой почти новый.

- Как же вы сами? - застенчиво спросил специалист Гриня.

- Сиди ровно, солдат! - одернул Клямин. - Генералы разговаривают.

- Ну, если вы находите… - нерешительно произнес Снегирев.

- Это обойдется вам в две красненькие, батюшка.

Снегирев вздохнул.

- Могу еще кое-чем облагодетельствовать по весьма сходной цене. Установку фирма берет на себя.

Снегирев застенчиво молчал. Ему и хотелось обновить свой старенький драндулет, да совестно как-то было.

- Не смущайтесь, Андрей Васильевич. Мне это у себя в парке достать - раз плюнуть, а у вас тут только чистый воздух. - Клямин весело подмигнул правым глазом, продолговатым, как абрикосовая косточка. - Карбюратор перекинем. Кардан поизносился, всего-то четыре болта отвернуть - и вся игра… Опять же трамблер проскакивает…

- Соглашайтесь, батюшка. Фарт идет, - радовался Гриня.

Снегирев махнул рукой. Мол, где наша не пропадала.

И Клямин принялся раскурочивать поповский кабриолет. Весело и ловко…

Для удобства он решил подогнать к гаражу свой таксомотор.

Старухи все еще сидели на лавочке.

- Отыскался твой Снегирев-то? - дружно спросили они.

- Батюшка ваш и есть Снегирев, - бросил Клямин. - Темнота!

- Отец Андрей-то?! Куда же он укатывает? - загомонили старухи. - А Верку-то кто ж отпевать завтра будет?

- Петухи! - Клямин послал старухам воздушный поцелуй и тронул автомобиль.

Покорно опустив салатную башку, таксомотор печально глядел слепыми фарами вслед уносимым в гараж родным деталям.

- Как же сами работать будете? - вежливо поинтересовался Снегирев.

- Недельку-другую откатаю, - милостиво поделился Клямин. - А там новую получать поеду. В Горький, на завод.

- От дает, а?! - восхищенно пробормотал Гриня. Снегирев отошел к стене сарая и присел на край табурета.

- Говорят, что автомобили снова поднимутся в цене, - мягко проговорил священник.

- Вот и продайте свой катафалк. Зачем он вам? Через год и не собрать, рассыплется, - откликнулся Клямин.

- Мне без транспорта нельзя, - вздохнул священник. - Приход обширный. Иной раз за сорок километров вызывают соборовать. А то и далее… С автобусами знаете как связываться…

Клямин понятия не имел, что значит соборовать.

- И хорошо платят? - спросил он.

- За что?

- За это… соборование.

- Соответственно расценкам. По тарифу. - В голосе священника прорвалось скрытое раздражение.

- И квитанцию выписываете?

- А как же. - И, не выдержав, священник проговорил: - А вы бы… Простите, как вас величают?

- Антоном нарекли.

- Так вот, любезный Антон, вы бы поначалу поинтересовались, что значит соборовать, а потом уж мздоимством-то интересовались…

- У меня, Андрей Васильич, свои отсчеты. От вознаграждения отталкиваюсь… Скажем, стакан семечек: ему цена грош, и пользы - ноль. Одно засорение желудка. А икорочка черная - другой коленкор. И цена. И польза соответственно…

- Легко вам жить, Антон, - примирительно произнес священник.

- Не жалуюсь, не усложняю. - Клямин, поддерживая разговор, старался приглушить блатную интонацию. Ему священник нравился.

Снегирев сидел, сомкнув замком пальцы с выпуклыми янтарными ногтями. Глаза его с умным прищуром стягивали к уголкам веер мелких белесых морщин, как это бывает у людей, любящих открытое солнце. Полосатый, далеко не новый пиджак мягко облегал его, видимо, крепко сбитый торс и широкие, покатые плечи. Из кармана пиджака торчала авторучка. «Точно как наш Мамай, - вспоминал Клямин начальника колонны. - Сейчас спросит, сколько привез выручки за смену, ну точно. Ай да поп».

Гриня наливал в миску бензин и тщательно промывал каждую деталь, прежде чем вручить Клямину. Круглое лицо молодого человека было исполнено выражения самого предельного внимания и благодарности за порученное. Клямин делал свое дело споро. Иной раз он даже не глядел на руки, демонстрируя высшее мастерство и уверенность. Он тяготился молчанием. И вместе с тем непривычная робость сковывала его нетерпеливую натуру…

- А я знаю, что такое соборовать, - осмелился Гриня и застенчиво улыбнулся.

- Ну?! - обрадовался Клямин.

- Когда моя бабка болела, она вызывала батюшку. В грехах каялась, - лукаво продолжал Гриня.

- Сразу и в грехах, - покачал головой Снегирев. - Твоя бабушка была женщина скромная. Труженица. Передовой человек в колхозе…

Клямин присвистнул сквозь неплотно сжатые зубы:

- А что, Андрей Васильевич, может, вы тоже планом озабочены?

Снегирев засмеялся громко и коротко:

- Дела мирские, любезный, церкви не чужды. А что, Антон, напряженный у вас нынче план?

- Везу понемногу. Куда деться! Шестьдесят рублей в смену, - ответил Клямин.

- Да, тяжеловато, - поддакнул священник.

- А что легко? - вставил Гриня. - Пока я права автомобильные получал, нагляделся. Легко, думаете?

- Трамблер оботри насухо. - Клямин досадовал, что специалист Гриня нарушил живой разговор.

- Тяжеловато, - продолжал Снегирев. - Я, бывает, когда в город приезжаю, робею. Пешеходы, автомобили. Думаю: «Пронеси, Господи, без осложнений…»

- А что, штрафует вас милиция? - искренне заинтересовался Клямин. - Или узнают, что священник, и отпускают?

- Штрафуют, - добродушно ответил Снегирев. - А кто и отпускает. Пожурит малость и отпускает… Вообще-то я стараюсь не нарушать.

- По закону, значит, стараетесь жить.

- Закон - это неплохо. Это миропорядок. Жили бы все люди по закону - им и слово Божье было бы не в тягость.

- А вы сами-то, Андрей Васильевич… Запчасти от моей машины на свою колесницу сгоношили. По левой цене. Как это понимать? Грех ведь, - невзначай бросил Клямин.

Казалось, Снегирев только и ждал этого вопроса. Он хлопнул себя по коленям и откинулся к стене:

- Грех, говорите? Какой же это грех, любезный Антон? Вы и так детали бы продали. Не мне, так другому. А мне-то они нужнее, потому как и купить труднее на селе. А главное, автомобиль у меня не для утехи, для дела. Верно говорю. Так что действо, которое вы назвали грехом, заключается в том, что мне при желании все равно в магазине переплачивать пришлось бы лихоимцам всяким. Да еще в пояс кланяться. А тут прямо на дому…