Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 1159

И вид из окна. На переднем плане - жирафьи шеи портовых кранов, мачты и трубы кораблей, а дальше - море.

Серафим Куприянович в последнее время подолгу стоял у окна. Порой и звонок телефона, и металлический голос селектора не могли оторвать его от меланхолического созерцания. Особенно в те минуты, когда стеклянную спину залива неторопливо разрезал уходящий в рейс корабль.

С годами воспоминания о прошлом чаще тревожили душу. Одинцов вглядывался в те времена, когда служил в торговом флоте. В каких только странах не побывал, чего не видел! К сорока годам притомился. Да и жена начала бунтовать: сколько можно? Все равно всех денег не заработать. Денег же на поверку оказалось маловато. Единственно удачной была реализация двух автомобилей иностранной марки, которые Серафим купил в Амстердаме, на распродаже…

Он и сам понимал, что пора списываться на берег. А чем заняться? Образования особого у него нет - так, всеобщее среднее. Да техникум лесотехнический. Не идти же ему в садоводы, хотя и там при наличии головы на плечах можно, как говорится, «жить в цвету»… А голова на плечах у Серафима Куприяновича была. Главное же - дух неукротимый, тщеславие великое и вера в особое общественное предназначение обуревали его душу. «Живут же люди! - размышлял он. - И как живут…»

Со временем Серафим уяснил для себя одно важное правило: не надо искать каких-то новых ситуаций, чтобы извлечь выгоду. Надо уметь пользоваться тем, что уже имеешь. И серьезно к этому относиться. Давно известно, что человек сам творец своего счастья…

Двадцать лет Серафим Куприянович Одинцов проработал на море. Естественно, у него оказалось множество знакомых и друзей, так или иначе причастных к морскому делу. Этим-то и воспользовался Серафим, когда списался на берег.

Давно его внимание привлекала скромная, но весьма обязательная для мореплавания береговая служба материально-технического обеспечения судов. Скажем, возвращается судно к родным берегам. За время стоянки необходимо пополнить его запасы. Причем весьма разнообразные. Начиная от цемента, столь необходимого при аварийной ситуации, и кончая хрустальными фужерами для капитанских приемов. Цветные телевизоры, добротные полушубки, нитки «Моккей», конверты больших размеров, рояль фирмы «Эстония», тросы, амбарные книги, кровельное железо, кинокамеры с набором дорогой оптики, магнитофоны - все, чем славен окружающий нас мир вещей, необходимо современному кораблю.

Почувствовав под ногами твердую землю, Серафим Куприянович устроился экспедитором на один из складов службы МТО. Здесь он огляделся, отдышался и полез тихонечко выше - в бригадиры, в товароведы. Наконец был назначен заведующим электротехническим складом. Каждая должность отмечалась какими-то личными выгодами. Так, по мелочам… Он знал, что время его еще впереди, что это только раскачка. Надо взобраться на гору. С вершины виднее, на вершине дышится легче. Правда, и падать с вершины больнее, но на траверсе такие люди, как Серафим, думают о подъеме, но не о падении. К тому же если подымаешься в надежной связке с крепкими ребятами…

А Серафим умел подбирать партнеров - сказывался опыт жизни в длительном автономном морском плавании…

Пришло время, когда Серафима Куприяновича назначили управляющим всей службой материально-технического обеспечения пароходства. Теперь в его подчинении были четыре гигантских склада. И Серафим начал свою крупную игру. Не сразу, сначала по низким ставкам - надо проверить старых друзей в новой ситуации. Кто из них выстоит, кто даст слабину. Риск велик. Это в дальнейшем риск уменьшится: Серафим знал, как обращаться с приобретенным капиталом. Главное - не жадничать, не подгребать все к себе. Основной враг любого дела - жадность. Люди завистливы и тщеславны. А для удовлетворения тщеславия нужны деньги. И Серафим денег не жалел. Он свое доберет - повысит ставки в игре и доберет. Основная трудность на этом этапе - не спиться в ежедневных застольях с нужными людьми. Пусть они спиваются - легче будет к рукам прибрать. И Серафим выстоял. У него был крепкий организм, продубленный соленым ветром всех морей и океанов. Не то что у его партнеров, людей, измученных теснотой кабинетов.

После серьезной проверки Серафим выделил группу наиболее близких и преданных ему сотрудников, повысил ставки и приступил к основной игре, в которую играл уже лет восемь…

Технически все делалось чрезвычайно просто.

Служба получала заявку на пополнение запасов судна перед рейсом. Заявку передавали диспетчерам для корректировки в соответствии с табелем снабжения и денежным лимитом судна. А материалов всегда требовалось огромное количество, порой до пятисот наименований. И обрабатывать приходилось в сутки до тридцати кораблей. Часто в суматохе короткой стоянки, в спешке…

И Серафим Куприянович Одинцов внял совету своего «мозгового центра», юрисконсульта Витальки Гусарова по прозвищу Параграф, - издал распоряжение «Об ускорении документооборота». Теперь каждый диспетчер и даже девушки-таксировщицы имели право подписать приказ на выдачу имущества со склада. Согласно этим документам грузчики-экспедиторы доставляли имущество на суда. Тут-то и срабатывала пружина, натянутая Серафимом Куприяновичем. Часть имущества проводилась через фиктивные приказы и отправлялась за территорию порта на подпольные склады, большинство которых размещалось в загородных домах… Это была крепко сколоченная преступная организация, связанная круговой порукой. Организация работала без проколов. Несколько раз возникали критические ситуации. Но Серафим их улаживал просто, средств хватало.

Вот и совсем недавно. Один из самых надежных агентов Серафима, шофер Михаил, бывший автогонщик и классный жестянщик, стал крениться на борт - то ли нервы не выдержали, то ли на кого-то обиделся. Словом, дошел до Серафима слух о том, что Михаил кому-то бумагу заготовил, с повинной явиться обещал. Обо всем донесли Серафиму свои люди, даже бумагу эту притащили на сутки. Бумагой-то Серафим и пригвоздил Михаила, как тот ни юлил, подлец… А жаль. Таких деловых людей, как Михаил, подобрать непросто. Надо, чтобы и соображали хорошо, и не пили по-черному. Из таких только Антон Клямин и остался. Серафим не занимал Клямина чепухой, поручал ему ответственные, крупные экспедиции. Не часто - раз в квартал, а то и реже. Серафима не интересовало, сколько Клямин снимал сверх той контрибуции, которая накладывалась на всю партию. Раз Клямин не отказывался, значит, ему выгодно работать с Серафимом. И Михаилу было выгодно иметь дело с Серафимом, однако вон как оно обернулось…

Судно пересекло гладь залива и скрылось за южной верфью ремонтного завода. Лишь серый дымок лениво помечал путь судна. Должно быть, это был сухогруз «Воркута», что забрался сюда подзаправиться и теперь возвращался, согласно фрахту, на Стамбул. Вчера Серафим полдня выбивал для него цемент. Не случалось такого, чтобы Серафим не смог раздобыть каких-нибудь двести килограммов цемента. А вот тут не смог, и все. На своих складах контрольный запас исчерпали, подвоза не было неделю. Приятель из управления стройтреста уехал в отпуск, заместители все по объектам разбежались - позвонить некому. Старший механик с «Воркуты», здоровенный мужик с красным лицом, рычал в кабинете Серафима.

- Ты, дед, на меня не ори, - увещевал его Серафим. - Достану тебе цемент, выпущу.

- Своим судам небось цемента хватает. А как пришел чужак, так кукиш, - напирал стармех. - Скажу ребятам - придут ваши в Мурманск, позабавимся. Цемент - регистровое имущество, без него в море никакая комиссия не выпустит.

И тут поступила телефонограмма с товарной станции - прибыл состав с цементом. Повезло деду. Вот идет себе «Воркута» на Стамбул, дымком виляет…

А вообще-то с цементом, конечно, безобразие получилось. Серафим Куприянович таких накладок не терпел. В работе все должно быть отлажено - никаких сбоев, никаких жалоб. Основной и непреложный закон, который свято соблюдался Серафимом: на работе - максимальный порядок. Только соблюдая этот закон, можно делать свои дела. Иначе прогоришь в два счета. Морякам только попадись на язык - отца родного не пожалеют. На все пароходство крик поднимут. А Серафим, хоть и был сильный человек, громких криков остерегался. Ни к чему это…