Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 1162

Клямин дочитал письмо с непроницаемым лицом. Повертел в руках листок, медленно вложил в конверт. Некоторое время подержал конверт на весу и решительно протянул его Наталье:

- Не по адресу.

Наталья сжалась, плечи ее подались вперед, а голова опустилась.

- На такую дешевку меня не купить, красавица, - повторил он тверже и бросил листок ей на колени.

Клямин завел двигатель. Мотор негромко заурчал на холостых оборотах. Клямин оглянулся - нет ли помех? - и мягко тронул автомобиль.

Письмо с колен Натальи упало на пол кабины… Правый поворот заманил «уазик» на главную улицу. В поток автомашин, троллейбусов, трамваев. Все мчались остервенело к светофору, точно псы к куску мяса. Толпы людей переминались на переходах, дожидаясь возможности перебраться через живой транспортер… Клямин убрался в третий ряд.

- Хорошенькая новость, - распалял он себя, постукивая ладонью по рулевому колесу. - Вспомнили вдруг! Откуда?! Что? Кто такие? Да я начисто не помню твою маму… Как говорится: «Просыпаюсь утром - здрасьте, вижу - нет со мною Насти!» Знаем эти штуки. Кушали! Ясно?!

В следующее мгновение он даже не понял, что происходит. Лишь ощутил порыв свежего воздуха в кабине автомобиля. Клямин выбросил правую руку и успел ухватить Наталью за блузку. Машина вильнула и ударила передним левым колесом о высокий поребрик разделительного ограждения. Позади раздался визг тормозов… Но Клямин уже выправил линию и шел с обычной скоростью.

- Ты что?! - прошептал он побелевшими губами. - На полном ходу. В плотном ряду…

Наталья сидела откинув голову назад. Надорванный рукав блузки оголил ее плечо - на нем была ссадина от ногтя Клямина.

- Остановите. Я сойду, - твердо сказала Наталья, не размыкая ресниц. - Я не хочу с вами ехать. Отвезите меня на вокзал…

Солнце падало в расщелины между домами. Быстрым мазком полоснув по салону автомобиля, оно какое-то мгновение держалось на маленькой голове, на распущенных волосах Натальи. И опять что-то в облике ее пробудило у Клямина смутное воспоминание.

- В письме сказано, что ты собираешься поступать в училище, - проговорил Клямин. - Но ведь прием давно…

- Там дополнительный набор, - безучастно произнесла Наталья, отвернувшись от Клямина. - Я хочу обратно домой. Отвезите меня на вокзал, пожалуйста, - жалобно добавила она.

Несколько минут они ехали молча.

Клямин угрюмо глядел на покорный асфальт. Он не мог понять себя. Волнение исчезло, уступая место любопытству и удивлению. Что может быть общего у него с этой девчонкой? Да и не снится ли все это? Минутами ему казалось, что рядом сидит обыкновенная пассажирка такси, которой нечем расплатиться, - вот и придумала плаксивую историю, имея в виду не его, Антона Клямина, а какого-то другого человека. Он даже усмехнулся, ободренный этой мыслью, и метнул на Наталью лукавый взгляд в легкомысленном расчете на уступчивое перемирие. Но в позе Натальи было столько открытой печали, что Клямина обдало жаром. Мысли рассыпались подобно капелькам ртути, извлекая из глубин памяти полузабытое…

Клямину не хотелось возвращаться в прошлое. Там ему неуютно жилось. А сейчас он пребывал в полном согласии с самим собой. Все хорошее было сейчас, и менять эту жизнь ему не хотелось. Да и ради чего? Что роднит его с этой девчонкой? С кем из стародавних знакомых она хочет связать Клямина? Вообще с женщинами у него установились определенные отношения. И никаких других ему уже не постичь - привык. Малейшее покушение на свою свободу, на теперешнюю удобную жизнь он пресекал в корне. Чем плоха была Лера? Ну и что? Он не муж, не отец, он вольный человек. И Лера это понимала, как никто, поэтому и не пыталась его укротить. Когда же появилась такая возможность, она отправилась к доктору Ярошевскому.

А эта девчонка свалилась точно снег на голову и пытается связать его, вполне счастливого человека, с тем, что он оставил навсегда, что стерлось даже в памяти. Уяснив для себя все это, Клямин почувствовал облегчение, и печальный вид девушки уже не тревожил его совесть. Он относился к натурам, для которых только опыт общения служит ключом к пониманию. А такого опыта у Клямина не было. Откуда? Он впервые видел эту девушку.

- Мы возвращаемся на вокзал? - тихо проговорила Наталья.

- Ага,- с показной легкостью отозвался Клямин.

Он остановился у разворота, перепуская встречный поток автомашин.

- Вот и хорошо, - вздохнула Наталья.

Она достала платок, приложила к царапине, чуть поморщилась. Подтянула порванный рукав, пытаясь как-то скрыть прореху.

- Что люди-то подумают? - пробормотала она.

- Ну… а как же училище? - Клямин резко повернул руль.

- Не ваше дело. - Наталья по инерции привалилась плечом к двери. Упрямо оттолкнулась, тряхнула головой. Что она сейчас думала о человеке, встречи с которым ждала и которого рисовала в воображении добрым, умным… беспомощным?

Контуры вокзала, похожего на плотину, подрубали перспективу улицы.

Наталья кончиком языка уловила солоноватый привкус. Она поднесла ладонь к щеке и утерла слезу, размазывая тушь.

Едва автомобиль притормозил у высокого поребрика привокзальной площади, как Наталья толкнула дверь и выскочила из кабины, потянув за собой чемодан…

Клямин прошел на кухню и принялся выгружать банки и пакеты в холодильник. Он купил все необходимое в дорогу и кое-чем отоварился впрок, чтобы не ходить лишний раз в гастроном. В свое время он доставал директору гастронома английский костюм с оптовой базы райпотребсоюза. Не злоупотребляя знакомством, Клямин держал под контролем еще несколько гастрономов. И дружил с директорами. Время от времени дружба, чтобы не увянуть, скреплялась определенными услугами. Люди с оптовой базы связывались через Клямина с врачами первой городской больницы, где у таксиста сложились прочные деловые отношения с хозяйственной службой.

Холодильник тяжело урчал, как переевший кот. Клямин взялся за кран на кухне, из которого третий день капала вода. Затем начал приводить в порядок выключатель…

Серафим все не звонил.

Клямин сел в кресло и вытянул ноги. Брюки плотно прилегали к телу, и он ощутил сквозь материю письмо, подобранное в автомобиле. В тишине гостиной Клямин снова открыл это письмо. Знакомая весть, принесенная им, входила в сознание по-новому. Клямин уже немного знал Наталью.

Он прочел письмо до половины, откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Только сейчас он почувствовал усталость. Беготня по переходам вокзала требует специальной тренировки - не привык к этому Клямин. Да и волнения всякие. Он подключил к поискам Натальи рыжего носильщика, который помнил ее в лицо. Но все было безрезультатно. И еще Клямин изнемогал от мысли: с какой целью он разыскивает Наталью?! Он вел себя точно в бреду. Было бы правильнее прекратить эти глупые поиски. Но неудержимая сила влекла его в закоулки старого вокзала, в аллеи привокзального сквера.

Натальи нигде не было. И прошло-то с полчаса, как она покинула автомобиль, волоча свой чемодан.

Уговорившись с носильщиком, что тот позвонит ему, если вдруг встретит Наталью, Клямин поспешил домой.

Серафим все не звонил.

Из-под пола просачивались тягучие звуки скрипки, означавшие, что Додик Борисовский вернулся из консерватории и успел поесть.

«Нет покоя человеку», - подумал о соседе Клямин и поднялся с кресла.

Альбом он нашел на шкафу, под каким-то хламьем. Старинный кожаный переплет еще держал четкое тиснение: «Кауфман и сын. Харьков. 1906 год». Клямин стер с альбома пыль носовым платком, вернулся в кресло. С пожелтевших страниц пахнуло молью и тлением… Сколько лет он не открывал альбом? Пожалуй, ни разу после переезда в новую квартиру. А достался ему альбом после смерти матери…

С многочисленных блеклых фотографий на Клямина смотрели давно умершие близкие люди. Он листал страницы медленно, отдаваясь воспоминаниям… Кое-кого он хорошо помнил. Но были и такие, о ком забыл. Деда вот помнил хорошо. И бабку помнил. Только никак не мог сообразить, с чьей они стороны - с отцовской или с материнской. «Чушь какая-то, - сердился на себя Клямин. - Нельзя же так… Болван ты эдакий…»