Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 562

— Волки всегда голодны, товарищ генерал. — Васин знал о пристрастии Чугунова, как бывшего кавалериста, к лошадям и ожидал длительных рассуждений касательно этих животных.

— Считаете, набеги случайные?

— Не исключаю, товарищ генерал. Поиск травы, преследование…

— Так-то оно так, да з хаты як? — Тарас Григорьевич подвинул к майору сводную справку пограничников. — Обратите внимание — залповый прорыв! И на одном отрезке границы. Что, тут самая свежая трава? Почему баргуты сгоняют табуны именно сюда? Где здесь логика, товарищ майор?

— Догадки. Нужно добывать факты, товарищ генерал.

— Это — за вами!.. Во времена Блюхера, когда японцы цеплялись за советский Дальний Восток, смутно помню, то ли под Шмаковкой… Нет, точно, под посёлком Кронштадтка! В апреле 1920 года. Там мы растрепали белую сволочь. Вмешались японцы, спасая своих подопечных. Я в секрете находился. Заметил косяк одичавших монголок. Бешеным галопом неслись на наши позиции по опушке леса. Намётом шёл каурый жеребчик. Что-то висело сбоку. По нашим сигналам эскадронцы обложили незваных гостей. На жеребце в сетке — разведчик белых! Нет ли аналогии, Климент Захарович?

— Пограничники прозевали?

— Вот-вот, тактично посоветуйте вернуться к эпизоду лошадиного нашествия…

— Время упущено да и снега теперь там…

— Снега испортили картину, само собой. — Чугунов нервно барабанил пальцами по столу. Но пытался сдержать себя: как расслабились на границе! — Остался лес. Есть люди. Есть опавшая хвоя и лист, привявшая трава. Да что учить следопытов-розыскников! За сколько дней можно добраться от границы до Распадковой?

— Если воспользоваться поездом, дней пять.

— То-то ж, Климент Захарович! Менее недели… Анализируем, логику пристёгиваем, а шпион — в деле! А вы с Голощёковым освободили себя, чтобы слать запросы в поисках внутренних врагов. Планомерное, многолетнее установление личности каждого! Не потому ли противник опережает нас?..

— Товарищ генерал! — Васин стал по стойке «смирно». — Уважая вас, должен предостеречь. Вы не первый раз бросаете тень на суть занятий органов безопасности. Как понимать вас мне, кадровому сотруднику НКГБ?..

— Чугунову шьёте дело? — Генерал сдёрнул с переносицы свои очки. — Сегодня же отошлёте «телегу» на имя наркома?

— Обижаете, товарищ генерал!

— Тебя отметили, Климент Захарович, меня тиранили на всяких уровнях — уточняли личности!

— Я подчинён требованиям центрального аппарата государственной безопасности!

— Грош цена нашим проверкам, ежли душа — потёмки! Никак не установишь её. Она молча отвергает всех и вся. Позволю себе напомнить вам о Люшкове.

— Слишком расширительно толкование моих слов, Тарас Григорьевич! Я оцениваю конкретную ситуацию.

— Что же это с нами творится, Климент Захарович? Вы, кого я знаю много лет, смеете подозревать меня в подрыве органов?..

— Вы неосторожны в речах!

— Ладно, Климент Захарович! Погорячились оба. Прошу вас, оставьте всё иное и всю энергию — Распадковой. Фёдоров следит за таёжным тайничком?

— Тайник мы оставили за охотником.

— Не понял! — Тарас Григорьевич насторожил глаза. — Доложите подробнее, товарищ майор!

— Продолжительное время наблюдение ничего не принесло. Мы отозвали лейтенанта Сидорина.

— Мотивируйте сие решение!

— Охотник Дондок не спускает глаз с горушки…

— Та-ак, самодеятельность…

— Охотник ничуть не хуже лейтенанта приглядит за тайником, не сомневаюсь! — стоял на своём Васин.

— Если провороним, спрошу с вас! — Генерал упёр кулаки в стол, сжав губы. — Ох, неспроста эти дикие лошадки!

Генерал вызвал по внутренней связи полковника из штаба пограничного округа, высказал недовольство по поводу табунов. Пританцовывая пальцами по столешнице, опустил трубку на аппарат.

— Хватились, голубчики! На границе нашли три бесхозных лошади. Понятно, товарищ майор? Бесхозных!.. Прикажите вернуть лейтенанта Сидорина в тайгу! Второе. Пусть Фёдоров возьмёт на заметку всех, кто поселился в Распадковой и окрестностях после, скажем, пятого октября.

— Разрешите исполнять? — поднялся Васин. Он покинул кабинет с нехорошим осадком на сердце.

К Распадковой был не один день пути и Аркатов расчётливо тратил силы. В опасной полосе кордона ему пришлось задержаться — инструкция Тачибана. Перепрятал груз: не навёл бы Скопцев красных оперативников! В тайге, развернув антенну, передал в Харбин: «Прорвались!».

Разыгрался буран — следы замело начисто! Пришлось по-быстрому стебать-хлебать, чтобы уместись от границы и поспеть к сроку на место обусловленной встречи со Скопцевым.

Аркатов уяснил ещё в Харбине потайную мысль японского капитана: нужно умело «отдать» красным Скопцева! Урядник догадывался, что Ягупкин не осведомлён о замысле Тачибана. Японцы придумали уловку для отвлечения противника от основной акции на базе. Перед самой заброской Тачибана в Хайларе поручил ему удостовериться, как «возьмут» «Рыжика» и как сотрудники «Смерша» поступят со спрятанной в тайнике рацией. Тачибана приказал «Арату» запомнить по карте место хранения радио.

По лесным чащобам шёл он без отдыха по двадцать часов в сутки. Уклонялся от наторенных дорог. По-волчьи выбирал глухомань. В тайге наткнулся на двух охотников-бурят. Попили чаю. Он выпросил вяленого мяса. Шатун, мол, разорил его зимовье!..

Скопцев первым явился в Распадковую. Нашёл прибежище на Лысой горе, в частной хибарке старой рассыльной паровозного депо. Представился отчисленным из армии по ранению. На стройку прислал, мол, военкомат. С пропиской уладится, как только зачислят в штат строителей. Щедро отвалил хозяйке тридцаток.

Платон Артамонович шёл по узкой улочке посёлка. Вон лавка купца Матафонова. Отец недолюбливал чалдонистого соперника — завсегда сбивал цены на табак!.. Странная жизнь текла мимо Скопцева: тут не кричали рикши, как в Харбине, не зазывали в лавочки купцы, не орали пьяные казаки, не было полураздетых женщин, заманивающих прохожих на «свидание». Поленницы дров у заплотов. Снежком припорошены крыши. Дымки ввинчиваются в высокое небо. И таким неизбывным веяло ото всего окружающего, что спазм давил горло. Хотелось криком кричать: «Примите меня, люди!».

Он направлялся на Лысую гору, на место обусловленной встречи с Аркатовым — «Аратом». Второй раз шёл. В первый назначенный срок урядник не показался. Без его ведома Платон Артамонович не имел права идти к тайнику…

Встретились в заброшенном сарае, облюбованном Скопцевым ещё в первый заход. Вязанки валежника для отвода глаз. На случай постороннего интереса.

— Пошто опоздал?

Аркатов развязал вещевой мешок.

— Попал в проверку! Давай пожрём. Живот подвело.

Изот Дорофеевич ел с жадностью. Тужилась кожа на обветренных щеках. Маленькие глазки маслились в удовольствии.

— В рот не оскверняет. — Аркатов смачно пережевывал мясо оленя, добытое у бродячих белковщиков. — Оскверняет изо рта. Так сказано в святом писании. Как ты, «Рыжик», по такому делу? Не скурвился пока?

— Иди-к ты, урядник! — Скопцев жевал краюшку хлеба, хрустел солёным огурцом. — Жизнь, она, курва, всякая бывает!

— У тебя не ладонь, а лопата. Ишь, гребёшь в рот, как волк!

Скопцев засопел, примеряясь, куда способнее звездануть урядника. Аркатов смахнул снедь в мешок.

— Расселись, как у тёщи на блинах! Ты крышу имеешь?

— Имею. Могу и тебя пристроить. Только с пропиской.

— Негодность предлагаешь, «Рыжик». Ты когда в тайгу?

— Как сказали…

— Не тяни. Заметил, ты опять хромаешь. Почему не послушался сотника?

— Не учи! Без сопливых обойдусь, урядник!

— Не просопливься, казак!

Нагруженные вязанками, они покинули сараюшку.

— А ты успел что? — спросил Скопцев.

— Лопух один попался. Шофёр со стройки.

Со стороны глянуть, натрудились мужики, надышались смолистого воздуха в бору. Плетутся домой с дровами.

— Разбегаемся! — Урядник кривоного свернул в сторону ПВЗ — паровозо-вагонного завода. — И на погосте бывают гости!