Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 600

— Зайду? — спросил он. Леонову стало ясно, что подполковник выполнил свое обещание.

— Заходи, — безразличным тоном ответил майор, продолжая вглядываться в бумаги.

Буров пришел с папкой в руках.

— Привет, — сказал он и сел, бросив папку на бумаги Леонова.

— Слушай, что у тебя есть по этим рэкетирам? — и не дожидаясь ответа, выпалил — Поеду в Минводы. Водички попью. Женщин в это время там, говорят, много съезжается. Не заметил?

— Не заметил, — Леонов пробежал глазами какой-то клочок бумаги, скомкал его и бросил в корзинку.

— Уверен, что ты хлопнул ушками, бросив заниматься тем кавказским происшествием. И без лупы видно, что они его угробили. Концы прячут… Я их выведу на чистую воду. Так что считай, это дело я раскрою.

Леонов поднял голову.

— Слушай, капитан, а почему ты заговорил об этом деле?

— Забыл тебе сказать — мне поручили вести его до конца. Я с ним быстро управлюсь.

— Какое дело? — Леонов начал игру, будто не понимая, о чем идет речь.

— Как какое? Разве тебе не ясно?

— Нет.

— Да это самое, ну… пожгли женщину.

— А, так бы сразу и сказал, что тебе передали дело Васильевой.

Леонов аккуратно переложил одну из бумажек в папку. Видя, что его сообщение не вызвало у майора никакой реакции, Буров поднялся.

— Да, если у тебя есть какие-то документы по этому делу, прошу передать мне.

Леонов, продолжая разбирать бумаги, ответил, не глядя на капитана:

— Никаких документов по этому делу у меня нет, — он сделал ударение на слове «этому».

— Как нет? Ты ведь столько времени…

— Шел по неправильному следу. И тебя не хочу сбивать. Понял?

— Понял.

— И второе. Ты знаешь, как осуществляется передача. Изволь выполнять.

Буров поднялся.

— Ну, ты и бюрократ!

— Какой есть.

После ухода Бурова Леонов собрал бумаги и позвонил дежурному.

— Сергей, — сказал он, узнав голос Казачкова, — скажи, пожалуйста, у нас еще до этого нападения сидел один наркоман, худой такой. Знаешь? По кличке, как его… Ну, персонаж один такой был… Мефистофель. Где он теперь?

— Не знаю, товарищ майор. Но узнаю.

— Будь добр.

Звонок раздался минут через двадцать.

— Товарищ майор, узнал. Романюк по кличке Мефистофель отпущен.

— Когда?

— Сейчас спрошу. Так. Говорят, что написано неразборчиво, не то десятого, не то двадцатого. Не поймешь.

— Хорошо. Кто отпустил?

— Говорят, там зачеркнуто, ничего не разобрать.

— Посмотри, пожалуйста, кто в этот день дежурил.

Слышно было, как Казачков шелестел бумагой.

— В этот день дежурил… так, Суховский.

— Это какого числа?

— Десятого.

— А если двадцатого?

— Совпадение — тоже он.

— Спасибо, хорошо. Еще вопрос: где Мефистофель живет?

Казачков долго молчал. Было слышно, как он кого-то опять спрашивает, потом назвал адрес.

XXIV

Мефистофеля на месте не оказалось. Какая-то старуха в грязном платье, сквозь дыры которого виднелась застиранная цветастая ткань, сказала грубым, ворчливым голосом:

— Нет его. Куда-то услали.

— Услали? — Леонов оттеснив старуху, вошел в коридор.

— Ну, — старуха с недоверием уставилась на пришедшего. — Ты кто будешь-то?

— Я-то? Да его товарищ. За должком пришел.

— А, милый, да что с него возьмешь? Горе одно…

Старуха нагнулась, подобрала валявшуюся на полу стеклянную банку и, не разгибаясь, засеменила на кухню.

— Вернется-то он когда, бабуля?

— А? — спросила старуха, возвратившись.

— Когда вернется? — повторил Леонов, приблизившись к самому уху старухи.

— Да, кто его знает. Пришел тут какой-то, пошептались. Плащишко сграбастал и… Забудь, как звали… Так что…

Старуха развела руками.

Выйдя во двор, Леонов оглянулся на Мефистофелево жилище. Это был вросший в землю, покосившийся и почерневший барак. Его низкая покатая крыша была крыта шифером. Местами шифер заменяли разноцветные заплатки, а кое-где и вовсе зияли дыры, сквозь которые были видны стропила, еще не потерявшие первоначального цвета. Из щелей, куда ветры натащили землицы, росла трава и пробивались молоденькие деревца. Через разбитую, скрипучую калитку Леонов вышел на широкую улицу, заросшую бурьяном и украшенную кучами то ли мусора, то ли земли. Между кучами у противоположного конца барака он увидел подростка лет четырнадцати, который усиленно разучивал приемы у-шу. Леонов подошел поближе.

— Неправильно берешь стойку, — сказал он. — Смотри, как надо. — Он повесил пиджак на ограду и стал в позу.

Паренек недоверчиво посмотрел на неизвестно откуда взявшегося учителя, но повторил.

— А теперь вот так, — продолжал Леонов. Парень молча повторял за ним.

— Вы кто? Учитель? — спросил он Леонова, когда они, устав, присели отдохнуть на остатки ограды.

— Учитель, — неопределенно ответил Леонов.

— Вот здорово! — воскликнул паренек, и глаза его загорелись.

— А где вы тренируете? В «Юности»?

— Бывало и там. — Леонов, наклонившись, стал отряхивать брюки. — А что, ты хочешь учиться?

— Хочу, — сознался парень.

— Тебя как звать?

— Дима.

— А я — Алексей. — Леонов протянул Диме руку.

— А где ты живешь?

Паренек кивнул на барак.

— Ладно, я тебя найду. Мы с тобой займемся.

Паренек просиял.

— А вы к кому сюда приходили? — спросил он, видя, что его новый знакомый снимает с ограды пиджак.

Леонов помялся.

— Мне был нужен Мефистофель. Знаешь такого?

Дима кивнул.

— Должок хотел у него спросить.

— Мефистофеля нету. Увели его. Где Мефистофель, — Дима приблизился к Леонову, — знает только Гусь.

— Гусь?

— Да, так кличут Ваську Гусева. Знаешь его?

Леонов пожал плечами.

— Это такой высокий, черный?

— Да нет. Это вы путаете. То Самоха. Он живет где-то в городе. А Гусь живет вон там, — он показал пальцем, — через два дома отсюда.

Вернувшись к себе, Леонов разыскал тамошнего участкового. Гусев оказался интересной личностью. Не исключалось его участие в наркобизнесе, хотя прямых улик не было. Связь с Мефистофелем он поддерживал давно, — одного поля ягодка. Большего от участкового Леонов добиться не мог. Отпустив его, майор пошел к подполковнику.

XXV

После визита Леонова в доме напротив того, где жил Гусев, поселился какой-то старичок. Он, видимо, где-то подрабатывал, потому что по утрам за ним заезжал крытый уазик и увозил его, а вечером привозили обратно.

На третий день Гусев остановил машину; как обычно привезшую старика.

— Слышь, парень, — сказал он, подойдя к водителю, крепкому, русоволосому, с открытым и честным лицом. Водитель, приоткрыв дверцу, собрался разворачивать машину.

— Чего тебе? — неприветливо сказал он Гусеву.

— Дело есть. Хочешь червонец заработать?

— А два потерять? Грач наколет, два выложу. Не-е.

Он посигналил.

— Подожди. Ложу портрет и штраф — мой.

— Далеко?

— Да нет. В соседний городишко.

— Ничего себе!

— Пузырек в карман?

— Лады. Когда?

— Сейчас.

Шофер посмотрел на щиток.

— Садись. Обратно заправлюсь.

— Подожди, домой только слетаю за одной вещицей.

XXVI

— Мефистофель? — тихо сказал кто-то сзади.

Человек испуганно оглянулся.

— Майор? — удивленно произнес он. Глаза его забегали по сторонам. — Вот так встреча! — радости в голосе не было, хотя взгляд немного успокоился: Мефистофель понял, что майор был один.

— Пройдемся, — предложил Леонов, Мефистофель покорно пошел за ним.

— Чем обязан? — спросил он, когда они прошли несколько метров.

— Соскучился, — сказал Леонов, — да и отблагодарить хочу.

— За что? — Мефистофель остановился.

— Как за что? За помощь.

— Какую? — Мефистофель сделал шаг назад.

— Ты меня тогда правильно навел. Жаль только, — вздохнул майор. — Спартак погиб…