Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 627

— Пожалуй, так и сделаю, — произнёс Дасько нарочито равнодушно и беспечно.

— Вот это лучше будет, — заметил парень.

Не говоря больше ни слова, он зашагал прочь от Дасько.

Отойдя шагов двадцать и оглянувшись, Дасько увидел, что парень снова остановился и смотрит ему вслед.

Если бы не ночная темнота, то, оглянувшись ещё раз через две-три минуты, Дасько увидел бы, что к рабочему подошли два человека. Это были Дрига и его помощник. Расспросив, о чём спрашивал неизвестный рабочего, Дрига сказал помощнику:

— Я обогну квартал и направлюсь ему навстречу, вы следуйте за ним сзади, как можно ближе.

Спутник Дриги молча кивнул головой.

...Восточная поговорка говорит, что на верблюда можно накладывать очень много груза, но наступит такой момент, когда достаточно добавить ещё соломинку, чтобы животное упало под тяжестью вьюков.

Нечто подобное произошло в сознании Дасько. Встреча с парнем стала той соломинкой, от которой рухнула вся наглость, напускная самоуверенность шпиона. Страх, зародившийся в нём много дней назад, страх, в котором Дасько сам не хотел себе признаться, сейчас охватил все его мысли.

Встреча и короткая беседа с рабочим пареньком, который никак не мог быть чекистом, не знал Дасько и всё же отнёсся к нему с подозрением, эта встреча с беспощадной ясностью раскрыла Дасько подлинные причины всех его неудач: его преследовали, против него боролись не только чекисты. Против него был народ. Как могучая несокрушимая стена стоял он, и об эту стену разбивались усилия Дасько, Тыскива, Иваньо, Кундюка и небольшой кучки им подобных. Как невозможно горстью песчинок разрушить скалу, так невозможно этой кучке добиться успеха. Всюду её окружает отвращение и ненависть.

Дасько почти физически ощущал на себе это презрение и ненависть. Он привык внушать людям ужас, а теперь сознавал себя бессильным.

Как безумный, бежал Дасько по тёмной, безлюдной улице. Он не разбирал дороги, не видел ничего вокруг себя, ощущал только одно — страх и лютую неуёмную злобу. Если бы он мог, он взорвал бы этот город, всю страну превратил бы в чёрную пустыню. Он отомстил бы за свой страх, за своё бессилие, за предчувствие неминуемого конца.

«Всех уничтожить, всех, — хрипел Дасько, задыхаясь от бега. — Всех». В его лице с налитыми кровью глазами, перекошенным ртом, пеной в углах губ, не оставалось ничего человеческого. Это был зверь, затравленный бешеный зверь.

Внезапно Дасько остановился. Навстречу ему шёл человек. В неярком свете газового фонаря Дасько узнал его. Это был тот самый, которого, как предполагал Дасько, он убил в тёмном подъезде возле армянской церкви.

Уже не думая ни о чём, охваченный суеверным ужасом, Дасько круто повернулся — хотел бежать обратно по той же дороге, по которой только что направлялся сюда. Но бежать он не смог: повернувшись, шпион увидел прямо перед собой второго человека. Откуда он взялся, как долго шёл почти по пятам Дасько, шпион не знал.

Чувствуя, что силы изменяют ему, Дасько последним усилием воли заставил себя выхватить пистолет. В ту же секунду железные пальцы схватили его руку у кисти. Застучал о камни тротуара выпавший «кольт». Дасько рванулся, но его держали крепко. Он перестал сопротивляться, понимая, что это бесполезно.

Те, кто шёл по пятам шпиона, смыкая вокруг него кольцо, действовали по указаниям полковника Всеволодова, а он нёс на своих плечах всю полноту ответственности. И хотя полковник был уверен в правильности своих приказов, в храбрости и исполнительности своих подчинённых, он с нетерпением ждал известий об исходе операции...

Предупреждённый заранее дежурный провёл Дригу немедленно к Всеволодову.

— Ну как? — спросил полковник, лишь только Ростислав появился на пороге распахнутой двери.

— Разрешите доложить, товарищ полковник! Задержали, потерь нет. — Глаза Дриги блестели, он говорил с нескрываемой гордостью.

— Молодец, капитан. Сопротивлялся он?

— Пытался, да не успел, товарищ полковник. Вы сержанта Ефремова знаете! Уж если он схватит, так сопротивляйся — не сопротивляйся, всё равно не вырвешься.

— Ефремов парень здоровый... Ну, пусть введут этого субъекта.

Вряд ли кто из прежних его сообщников смог бы узнать сейчас Романа Дасько. Таинственный агент гестапо, чей взгляд с трудом выдерживали даже его собратья по кровавому ремеслу, международный шпион — беспощадный и удачливый, за эти несколько часов превратился в осунувшегося мрачного проходимца, по внешнему виду ничем не отличающегося от заурядного бандита, к тому же бандита пойманного. Голова Дасько клонилась на грудь, руки дрожали, он, как волк в клетке, сновал глазами по сторонам, ища, куда бы скрыться.

— Вот мы с вами и встретились, господин Дасько, — спокойно сказал Всеволодов. — Ведь ваша последняя фамилия Дасько, не так ли? О том периоде, когда вас звали Курепой, вы, наверно, успели забыть?

Дасько неохотно сел на стул. Под насмешливым взглядом полковника шпион попытался вернуть себе былую наглость.

— Мы никогда бы не встретились, — глухо выдавливая слова из пересохшего рта, сказал он, — никогда бы вы не поймали меня, если бы не глупая случайность.

— Случайность? — улыбнулся Всеволодов. — Капитан Дрига легко может разубедить вас в этом. Не правда ли, Ростислав Петрович?

Из статного бравого офицера Дрига вдруг превратился в старика. Он ссутулился, притушил блеск глаз, медленно, с ударением на «о», проговорил:

— Слушай-ко, где здесь пройти на Госпитальную?

Дасько мгновенно вспомнил первый день своего приезда в Кленов, старика, который заговорил с ним, когда Дасько и Кундюк шли вместе.

— Тогда! — дрожащим голосом воскликнул Дасько. — Еще тогда?

— Нет, — резко ответил Всеволодов. — Не тогда. Вас могли арестовать в ту минуту, когда вы перелезли забор известного вам консульства. Но нужно было узнать наверняка, зачем вы приехали, кто ваши сообщники. Вы их выдали одного за другим, они выдадут остальных. А при первой встрече с вами капитан — новый человек у нас — должен был присмотреться вблизи к вашей физиономии, чтобы запомнить её и узнать в любом месте. Так что не стройте себе иллюзий: вы пробыли здесь ровно столько, сколько вам позволили. Все эти обстоятельства я рассказываю для того, чтобы вы учли их в беседе со следователем и не вздумали отпираться.

Дасько увели.

— Вот и всё, — задумчиво сказал Всеволодов. — На сегодня всё. Можете итти домой. Вас ведь ждут, наверно?

— Ждут, — с нескрываемой радостью ответил Дрига.

— А когда свадьба? — в глазах Всеволодова снова забегали озорные искорки. — Не забыли, я — посажёный отец?

— Если бы и забыл — Стефа напомнит, — улыбнулся Ростислав.

Дрига ушёл.

Всеволодов сел за стол, нажал кнопку звонка, вызывая дежурного.

— Приготовьте доклад о том, что произошло вчера в доме номер три по Пушкинской улице. Это какая-то скверная история, надо её расследовать...

Обычные думы вновь завладели полковником. Он зашагал по кабинету, подошёл к окну, распахнул его. Начинался рассвет. Первый луч солнца скользнул по лысой макушке горы над городом, позолотив её. Стала видна яркокрасная листва клёнов, тёмный убор стройных сосен парка, окружающего гору. Ещё через минуту светлые лучи спустились в низину, озарив сиянием улицы, вспыхивая в окнах домов. Осторожно прозвенел первый трамвай, ему откликнулся сердитый гудок автомобиля.

Наступило утро. Свежее и солнечное трудовое утро.

Тысячи людей отправлялись по своим делам. Среди них были и мы с вами, читатель. Мы спокойно провели ночь и так же спокойно пошли на работу. Мы шагали, погружённые в свои будничные деловые мысли, даже не думая о солдатах невидимого фронта, которые охраняли этот покой.

Юрий Иванович Усыченко.

Улица без рассвета

I. Смерть ксендза Пшеминского