Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 732

Пащенко встал. Вряд ли хозяин появится здесь когда-либо. Не стоит даже оставлять засаду, распылять людей.

— Поехали дальше, товарищи.

Капитан первым вышел во двор. Темно, хоть глаза выколи, как раз луна спряталась за облако.

Машина медленно покатилась по безлюдной улице, то и дело ныряя в ухабы и гремя, казалось бы, всеми своими металлическими сочленениями. Хотя скорость ее была и небольшая, но мотор выл так, будто выжимал из себя последние силы. Впрочем, он в самом деле работал на пределе, потому что, как объяснил шофер, «забарахлил карбюратор, плохо бросает топливо». Чтобы взять другую машину, нет времени, да и где ее взять-то! С транспортом пока туго везде.

Пащенко сидит в кабине, остальные в крытом кузове. Саша знает: Заурбек с нетерпением ждет звонка: «Усатый» взят, но такого звонка не будет. «Усатый» на свободе, и остальные тоже.

— Около отделения милиции остановишься, — бросает Пащенко.

На нем рубашка с закатанными рукавами, брюки и легкие сандалии. После жаркого дня и ночь не принесла прохлады: душно, как перед грозой.

Улицы совершенно безлюдны. Пащенко глянул на часы: без четверти одиннадцать — время для такого некрупного города позднее. Он, сколько позволяло пространство внизу, вытянул ноги. Целый день, казалось бы, не было ни минуты отдыха. Чего стоила только одна ситуация с этим Будзи! Документов у утопленника никаких, иди и ищи, кто его опознает. Да и милиция с большим опозданием сообщила Пикаеву о своей находке под Чугунным мостом. А ведь имеют распоряжение немедленно ставить в известность группу розыска обо всех серьезных ЧП в городе. Хорошо, что Алешин был «своим человеком» в забегаловке и знал Будзи. Лейтенант и назвал имя утопленника. Потом пригласили Мишу-носильщика, буфетчика из забегаловки и вместе с милицией провели официальное опознание. Позже нашли сестру Будзи, с которой он жил в одном доме. Бедная девушка намучилась с братцем. Из его окружения она знала только Гошу. Он даже приударял за ней, сватался, но девушке был неприятен. Какой-то злой. По тому, как она описала Гошу, выходило, что он похож на «Усатого» — инспектора-пожарника добровольного пожарного общества. Раскрыл его в этом качестве один из добровольных помощников милиции, которому поручили просмотреть личные дела сотрудников общества. Он нашел сходство словесного портрета усатого с фотографией одного из инспекторов-пожарников и, как оказалось, не ошибся. Указанный в личном деле домашний адрес Абова оказался фальшивым.

Фотографию Абова предъявили сестре покойного Будзи, и она признала в нем своего несостоявшегося ухажера. Но где живет, девушка не знала.

«Усатый» опять остался без адреса. Пока Пащенко вел беседу с сестрой Будзи, Алешин искал знакомых девиц покойного «сутенера». Здесь неожиданно помог Миша-носильщик. Когда он узнал, что Володя, его постоялец, — чекист, то сначала обомлел от страха, а потом, придя в себя, заявил, что готов помогать во всем. Миша знал, где жила одна из знакомых девиц Будзи Любка. Она сразу и выложила адрес Гоши, описала остальных, с кем гуляла у него в доме. Обе подруги Любки, Соня и Венера, подтвердили ее показания. Получалось, что у Гоши бывали Зойка, Иван, Тасо, Рыба и Жорж. Рыба, Тасо и Жорж оставались для оперативной группы пока только именами. Девицы даже отдаленно не представляли, где они жили и чем занимались…

— Товарищ капитан! Милиция. — Шофер дотронулся до руки Пащенко.

— Фу, черт! — встрепенулся Саша. — Задумался.

Машина стояла перед райотделом милиции.

Дежурный с некоторым удивлением посмотрел на Пащенко, когда тот предъявил ему свое удостоверение.

— Извините, товарищ капитан. Уж очень гражданский вид у вас. Пожалуйста, вот телефон.

Саша сообщил Заурбеку по телефону:

— Мы опоздали. Теперь он там не появится. Это точно. Он знает, что мы наблюдали за Зойкой. Рыба должен сообщить ему об этом, они из одной компании. Есть что-нибудь по «Контакту»?

— Ничего. Я беспокоюсь, как бы нас не раскрыли.

— Подключаюсь к Алешину, Задворного и Карова отправляю в нотариат. Пока, Заурбек! Буду звонить тебе через каждый час. До завтра!

— Ты что, Саша, какое завтра?

— Посмотри на часы, чудак. Завтра наступит меньше, чем через час. Пока.

— Сегодня нам сна не будет, — предупредил Саша шофера, садясь в кабину.

— Я привыкший, товарищ капитан. Уже сколько лет мотаюсь с вами.

— Едем в нотариальную контору.

— Куда?! — изумился шофер.

— В контору. Там наши ребята работают.

— Понятно, — неуверенно протянул шофер и включил зажигание.

В нотариальной конторе работали двое студентов-помощников. Они просматривали купчий на все купли-продажи домов, которые оформлялись в прошлом году.

Пащенко опросил старых соседей Долидзе по улице. Среди них нашлись такие, кто помнил Резо, его довоенных дружков и даже знали, где живут. Дружков было четверо. Трое давно покончили с прошлым, работали, жили семьями. Четвертого же никак найти не удавалось. По старому адресу он не проживал. Новые жильцы сказали, что дом купили в прошлом году, а старая хозяйка приобрела себе другой. В адресном бюро, однако, ни она, ни ее сын не значились. Видно, еще не прописались по новому адресу. Вот и надо было найти купчую этой женщины, и тогда стал бы известен адрес матери и сына.

Когда машина подъехала к нотариальной конторе, Пащенко постучал кулаком в заднюю стенку кабины.

— Вы не заснули там? — спросил он Задворного и Карова, выходя из кабины.

— Разве вы дадите заснуть, товарищ капитан? — улыбнулся Задворнов.

— Вы же с Николаевым хотели познакомиться с местной экзотикой. Поедете в Москву, расскажете.

Во всем здании нотариальной конторы светилось единственное окно на первом этаже.

— Остаетесь за старшего, лейтенант. Поработаете с документами. Поторопитесь! Надо найти купчую. Ребята скажут, какую именно. Когда найдете, сразу позвоните Пикаеву, он будет ждать.

Каров громко постучал в светящееся окно. В нем сразу же возник силуэт человека. Он приложил к глазам ладонь козырьком и, видимо, узнав Пащенко, приветственно махнул рукой.

— Задали мы вам работенку, — извиняюще заговорил Пащенко, здороваясь за руку с помощниками-студентами Горно-металлургического института.

— У них документы не разложены по годам. Говорят, полка обломилась, вот они и перемешались. Мы сегодня почти и не искали купчую, выбирали 1949 год. Многовато получилось.

— Разберемся, — обнял Пащенко за плечи худенького паренька, который ответил ему. Скажите ваши адреса, мы развезем вас по домам. Только не отказывайтесь, все равно развезем…

Потом ехали к Алешину с включенными фарами, подсвечивая себе подфарниками.

Саша искоса глянул на шофера. Тот сидел за рулем, сосредоточенный, предельно внимательный к дороге.

«Видно, он хороший исполнитель», — подумал Саша, и эта мысленная реплика резко изменила ход его размышлений.

Если бы у Саши спросили, какой у него характер, он без раздумий ответил бы — рабочий. И это была бы правда, не очень интересная, зато честная. Он не знал себя в личной, семейной жизни, а когда в часы мечтаний об этих радостях пускался в размышления, то на ум приходили серьезные опасения, что и в личной, семейной жизни окажется таким же исполнителем, каким был в работе.

Саша никогда не мнил себя генератором идей или гениальным сыщиком, для которого нет ничего невозможного в розыскной работе. И себе, и другим он без всякой рисовки в этом признавался, но он также знал, что чистых исполнителей в розыскном деле не бывает. Ему дают конкретное задание, а как он спланирует свою работу, какие изберет средства, методы, приемы, будет зависеть больше от него. На каждом шагу надо самостоятельно принимать решения, и от того, как он поступит, может прийти или не прийти успех в выполнении заданий и другими… Почему-то он вспомнил войну и подумал о том, что исполнять свой долг на фронте — это значило хорошо воевать. И сейчас они тоже на фронте, только он незримый и неслышный для тех, кто живет себе честно и спокойно, работает, учится, растит детей… И ни сном, и ни духом ни ведают они, что есть в окружающей их жизни Александр Пащенко — бывший боевой офицер, а теперь боец этого невидимого фронта. И работа эта, хоть и трудная, но она его, Пащенко, личная жизнь, а легкой жизни ему не надо. И если судить о нем, как чекисте, по высоким меркам, то сделал он еще так же мало, как и прожил. Война, боевые награды — не в счет, это было у всех его сверстников… Саша улыбнулся, но тут же, застеснявшись шофера, согнал улыбку с лица.