Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 749

Молодые супруги были в центре внимания гостей. Костас, приглашенный Заурбеком, уже израсходовал на них целую кассету фотопленки, и теперь продолжал съемки, запечатлевая, как он говорил, для потомства других участников новоселья.

Азамат, курсант военного училища, в новенькой форме, был с медалью на груди. Его наградили по представлению Сан Саныча «За смелые и мужественные действия при задержании особо опасных преступников». Самого Сан Саныча у Пикаевых не было. Он жил и работал уже в другой республике. В судьбе военных такие перемены — обычное явление.

Гиви, уже в звании майора, сидел рядом с Леночкой — красивой женой Пащенко, и что-то горячо говорил ей, подчеркнуто откровенно поедая ее глазами.

Заурбек о чем-то говорил с Николаевым. После окончания стажировки лейтенант упросил кадровиков в Москве оставить его служить в Осетии, и теперь он работал под непосредственным началом Пикаева.

Алешин хлопотал на кухне, помогая Залине и ее маме в приготовлении блюд. Тамик, как всегда, устроился на коленях у дяди Саши.

С минуты на минуту ждали приезда Золотова. Возвращаясь в Москву из командировки, полковник специально заехал в Орджоникидзе, чтобы повидаться с Пащенко, Пикаевым, Азаматом…

Всякий раз, заходя из кухни в комнату, Залина окидывала ее сияющим взглядом. Ей все никак не верилось, что это их квартира, их дом…

Наконец Володя торжественно поставил на стол широкое блюдо с зажаренным индюком. Он оказался таким большим, что не помещался в духовке, и поэтому пришлось делить его на две части и по частям зажаривать. Скоро на столе появились олибахи — осетинские пироги с сыром, фыдчины — пироги с мясом, цахараджинта — пироги с сыром и листьями бурака, цахдон — острая приправа…

Золотов подоспел в самый раз, когда настала пора разрезать пироги. Полковник знал уже, как это делается и почему по радостным поводам на осетинский стол выставляется именно три пирога. Ему и поручили разрезать пироги.

С Иваном Яковлевичем пришло еще человек шесть — друзей Пикаева и Пащенко по работе. Быстро поставили второй стол, предусмотрительно заимствованный Залиной у соседей.

Золотов сел рядом с Азаматом, но все настояли на том, чтобы он занял место старшего за столом.

— Старость и добрая красота, — улыбнулся Золотов, занимая место рядом с Леной, — лучший тамада за столом. Так говорит мой старый друг Кобаев.

— Он сейчас тоже в Москве? — спросил Заурбек.

— Нет, в другом городе. Дорогие товарищи! — Иван Яковлевич встал с бокалом в руке, окинул стол спокойным улыбчивым взглядом.

— Как говорят умные люди, чем короче тост, тем слаще в бокале вино или шампанское, которое мы пьем. За наше здоровье и за нашу встречу!

Заурбек, Азамат, Володя, Саша, другие захлопали в ладоши и запели народную осетинскую хоровую припевку, поощряющую человека, сказавшего тост, выпить свой бокал до дна.

Иван Яковлевич выпил шампанское, показал всем свой пустой бокал и поставил его на стол.

Залина села рядом с Заурбеком, незаметно прижалась к нему.

— Я такая счастливая, — прошептала она, — такая счастливая!

— Руководство, — заговорил Золотов, он все еще не садился после тоста, — попросило меня извиниться перед вами, товарищи, за то, что ваши старшие по работе не могут принять участия в новоселье, но считайте, что они с вами. А это, — поднял высоко руку с какой-то бумажкой Золотов, — подарок новоселам от коллектива. Столовый гарнитур!

Все захлопали в ладоши, закричали: «Браво!»

Залина смутилась, хотела выскочить из-за стола, но Иван Яковлевич протянул ей через стол документ на получение в магазине гарнитура.

— Залина, ты не беспокойся, мы привезем этот гарнитур сами! — шутя, крикнул Азамат.

Хозяйка совсем было смутилась, а потом вскинула голову.

— Большое спасибо! — обвела она всех сияющим взглядом. А то, что не было выражено словами, очень хорошо читалось на ее лице, полном откровенного, безоглядного счастья.

Посидев еще несколько минут за столом, Залина побежала на кухню помогать своей маме.

Азамат завел патефон, поставил пластинку с медленным фокстротом. Лена не успевала пройтись с одним кавалером, как право на танец с ней заявлял уже другой.

— Вот видите, — громко прокомментировал ситуацию Золотов, сидевший за столом уже рядом с Азаматом, — что значит быть холостяками. Берите пример с Пащенко. Быстрота и натиск, но только еще обязательно — и любовь как главное условие успеха.

Он встал и вышел на балкон, выходивший на широкую людную улицу. Иван Яковлевич закурил, задумчиво глянул вниз. Там в свете уличных огней жило в беспрестанном движении, в постоянной смене красок, звуков городское многолюдье. Воздух августовского вечера, настоенный на запахах уходящего в ночь города, на свежести наступавшей прохлады, как-то по-особому бодрил, будил мысль…

Золотов облокотился на перила балкона, внимательно присмотрелся к текущей внизу толпе к ее лицам. Вот уже месяц, как он в командировке. Побывал во многих местах, сейчас приехал в Северную Осетию. Какими гигантскими темпами меняется жизнь, и все к лучшему и к лучшему! И не только всей страны, но и каждого человека в отдельности. Чем дальше уходит страна от тяжких последствий войны, тем больше у людей радости, материального достатка, уверенности в будущем. И Иван Яковлевич подумал и о том, что жизнь советских людей была бы еще лучше, не начнись холодная война. Надо же! Кто мог подумать в сорок пятом, что настанет эта самая холодная война и что начнут ее США и Англия — вчерашние союзники СССР в войне против Гитлера?!

Золотов вновь принялся внимательно вглядываться в толпу, стараясь уйти от неприятных мыслей. Но куда от них денешься, если чувствуешь себя ответственным за каждого этого человека?

— Разрешите, товарищ полковник, — раздалось за спиной у Ивана Яковлевича.

Он оглянулся. В дверях стоял Заурбек, за ним возвышался Саша.

— Заходите, гостями будете, — шутливо повел вокруг себя рукой Золотов.

Вслед за Пикаевым на балкон вышли Пащенко, Азамат, Николаев, Алешин, Гиви…

Золотов обнял Азамата за плечи.

— Ну что, товарищ курсант, служба идет?

— Идет, товарищ полковник, я люблю службу.

— А как твоя Зойка?

Азамат смутился, покраснел. До сих пор товарищи дразнят его этой Зойкой.

— Ничего, товарищ полковник. Живет со своим Иваном, работает. Живут, правда, они не очень дружно. Случается, и подерутся.

— Мешают старые привычки?

— Да, все никак не могут втянуться в семейный быт, к систематической работе не могут привыкнуть. Зойка на швейной фабрике работает, а Иван все на заводе в стройбригаде.

Азамат огорченно махнул рукой. Все улыбнулись. Получилось почему-то так, что Зойка и Иван до сих пор оставались подшефными Азамата. После суда Ивана освободили из-под стражи. В бандитских налетах участия он не принимал, а грешки по спекуляции ему простили, учтя его чистосердечное признание и обещание впредь жить только честным трудом.

Вскоре они с Зойкой поженились, жили у Ивана. Недавно она родила мальчика.

— Да, разгром этой банды хорошо укоротил руки всякой уголовщине в вашем городе.

— Четыре расстрела, товарищ полковник, не шутка, — вступил в разговор Пащенко — Рыба, Жорж, Гоша, Хорек рыдали на суде, когда им зачитывали приговор. Вот удивительно, — усмехнулся Саша. — Фамилии их я вспоминаю не всегда, а вот клички и имена, по которым они проходили в деле, врезались в память, наверное, надолго. Большая была работа.

— И она дала нам, надеюсь, отличного в будущем чекиста, — обнял за плечи Азамата полковник. — И она еще раз показала, какую помощь могут оказывать нам люди, милиция, если умело опираться на их активность в борьбе с преступностью. Кроме того, вы раскрыли гитлеровского агента, которого, быть может, уже расконсервировали бы наши противники за рубежом, и он вредил бы нам, сколько успел бы до разоблачения…

— Ага, вот вы где! — воскликнула Леночка, выглянув на балкон. — А ну-ка, товарищ полковник, наведите порядок среди сотрудников госбезопасности. В конце концов сегодня они пришли сюда, чтобы развлекаться, веселиться, радоваться жизни! — Леночка стояла в балконной двери, красивая, молодая, счастливая.