Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 764

Иозеф Ренек Терингл (слева) и Карел Соботка.

16 октября 1943 года Терингл был освобожден с условием, что ежедневно будет являться в гестапо для регистрации. Приказ приходить в гестапо давал ему возможность встречаться с товарищами в «четырехсотке», где после регистрации Терингл обычно выполнял мелкие поручения по переводу. Каждое утро он приносил сюда новости, какие удавалось в течение ночи услышать по радио. Это было время, когда Красная Армия громила гитлеровцев на всех фронтах, и вести, приносимые Теринглом в «четырехсотку», вселяли в души заключенных радость и надежду. А уходя домой, он имел возможность сообщить на волю о ходе следствия и предупредить новые жертвы.

Так прошло несколько месяцев. И вот в середине июня 1944 года случилось неожиданное. В «четырехсотке» к Теринглу подошел инспектор Залуский и незаметно шепнул:

— Ренек, тебе необходимо сейчас же сойти вниз к Крейзлу. Там что-то произошло.

Идти вниз, в «кинотеатр», где работали коридорными Крейзл и Соботка, Терингл после своего «освобождения» уже не имел права. Однако он все же пошел к лифту. Обоих коридорных нашел в умывальной комнате. Крейзл бросился ему навстречу, молча показывая на Соботку, сидевшего в углу на табуретке.

— Хотел повеситься, — проговорил Крейзл, хватая Терингла за рукав и подтягивая его ближе к Соботке. Тот сидел, откинувшись к стене, бессильно опустив руки, и молча таращил на Терингла глаза.

Чтобы привести его в себя, Терингл с размаху дал Соботке две пощечины.

Это подействовало. Соботка постепенно стал успокаиваться и, наконец, выдавил из себя:

— Ренек, это страшно! Дюмихен принуждает меня стать его агентом. Угрожает, что если не соглашусь, прикажет арестовать всю семью, а детей отправит в Германию.

Времени на размышления не было. В любую минуту мог войти шеф внутренней тюрьмы Мензель — «палач с рыбьими глазами», как метко прозвали его заключенные. Терингл лихорадочно искал выход.

— Карел, тут трудно давать советы, — тихо начал он. — В таком случае каждый должен решать сам за себя. Послушай, как бы рассуждал я на твоем месте. Хорошо, я отвергну требования гестаповца, не посчитаюсь с тем, что они сделают с семьей и со мной, все равно откажусь… Предателем быть не могу!.. Но гестапо вместо меня найдет кого-то другого. А тут они почему-то выбрали меня, очевидно, имеют какие-то свои намерения. Значит, я могу выяснить эти намерения, а потом смогу и сорвать их планы. Кроме того, тут есть еще одно обстоятельство. Не исключено, что представится возможность проникнуть в аппарат врага, изучить его методы и использовать слабые стороны для борьбы с ним, для защиты подполья…

— Что? Ты предлагаешь дать согласие и стать агентом гестапо? — воскликнул Соботка, вскакивая с табуретки.

— Сядь! — резко осадил его Терингл. — Я предлагаю тебе стать не гестаповским холуем, а хитрым и грозным врагом гестапо. Надо использовать эту возможность и стать не уборщиком в гестаповской тюрьме, а борцом, способным идти на самый большой риск! Это твой долг!

— Риска я не боюсь, — после некоторого раздумья заговорил Соботка. — Хорошо, я скажу Дюмихену…

— Так дело не пойдет, — прервал его Терингл. — Ты же не мальчик. Не горячись! Если сразу дашь согласие, вызовешь подозрение. Дюмихен не дурак. Заставь его хорошо с тобой повозиться. Пусть угрожает и обещает не раз и не два, пока ты «клюнешь». И все это должно быть разыграно очень правдоподобно.

Соботка хотел что-то сказать, по Терингл перебил его:

— Подожди. Мы не имеем времени на дебаты. Надо успеть договориться о самом главном. Если все удастся и тебя отпустят, нам нужно будет встречаться. Первый раз встретимся в уборной на Влтавском вокзале от пяти до половины шестого. В какой день — дашь знать. А вот как?.. Ты знаешь Киттелеву — вольнонаемную уборщицу канцелярии, ту, низенькую? Знаешь? Отлично. Так вот через нее сообщишь. Конкретного не смей ей ничего говорить. Лучше всего, если ей не ты скажешь, а Мирек…

В дверь заглянул Мирек. «В „кино“ пришел Мензель», — шепнул он. Надо было немедленно уходить. Терингл выскользнул в дверь и поспешил к лифту.

А через несколько дней комиссар Фридрих освободил Терингла от обязанности ежедневно приходить в гестапо на регистрацию. Дворец Печека стал для Терингла недоступен. Через Штепанку Киттелеву он несколько раз передавал для коридорного Мирека Крейзла пакетики с продуктами и куревом, но от того не было никаких известий. Как там Соботка? Удача или провал?

И вот однажды Киттелева подошла к Теринглу на трамвайной остановке. После обычного приветствия шепнула:

— Мирек просил передать ему сигаретных гильз и штук двадцать пять бумажек для сигарет. Только просил обязательно не меньше двадцати пяти. Чудак какой-то…

Двадцать пятого августа встретились с Соботкой в условленном месте. План, предложенный Теринглом, удался. Соботка, наконец, «сдался» гестаповцу.

— Ну, а что они конкретно от тебя хотят? — спросил Терингл, выслушав торопливый рассказ Соботки.

— Пока ничего определенного. Выдали документы на имя Карела Святого. Под этим именем, согласно инструкции Дюмихена, должен буду связаться с подпольем, выдавая себя за инструктора ЦК…

Все было пока туманно и подозрительно.

Через три дня состоялась следующая встреча. Соботка доложил Теринглу о полученном в гестапо задании.

…В городе Высоке Мыто создана и действует подпольная организация, руководимая коммунистами. Сколько человек входит в ее состав, гестапо пока не знает, но имена пятерых активных ее членов на днях стали известны отделу П-А-1[53]. Произошло это совершенно случайно. Подпольщики делали неоднократные попытки связаться с Центром движения Сопротивления, искали его, конечно, в Праге, но это пока им не удавалось. Наконец, подпольщики Покорны и Шимек познакомились в Праге с неким Фишлом, который обещал связать их с инструктором подпольного ЦК КПЧ. Договорились о следующей встрече, и Покорны с Шимеком, довольные наметившимся успехом, уехали.

Но это был не успех, а провал. Фишл был агентом гестапо. О встрече с высокомытскими представителями он подробно доложил Дюмихену, назвал имена еще трех человек, которых те двое упоминали при встрече.

Отдел П-А-1 пражского гестапо решил начать большую игру. На следующую встречу вместе с Фишлом должен был пойти в качестве «инструктора ЦК» Соботка. Как «представителю Центра» ему поручалось войти в доверие подпольщиков, дать им «квалифицированные инструкции», а затем выехать в Высоке Мыто для оказания «организационной помощи». Там он должен в кратчайший срок выявить всех членов организации, расширить ее состав, чтобы вокруг имевшегося ядра объединились все наиболее активные, готовые идти на борьбу против оккупантов люди. А затем, когда все это будет сделано, гестапо одним ударом уничтожит Сопротивление в этом районе страны и навсегда отобьет чехам охоту поднимать голову.

Выслушав подробный доклад Соботки, Терингл задумался. Дело очень сложное. Игра обострялась и начинала идти по самой высокой ставке. На кон поставлены десятки, а может быть, и сотни человеческих жизней. Надо полагать, что Дюмихен не раскрыл перед Соботкой все свои карты. Дело, возможно, обстоит не совсем так, как было рассказано Соботке, и в Высоке Мыто уже есть осведомитель гестапо. Поэтому на первых порах исключалась возможность предупреждения подпольщиков о том, что их имена известны гестапо Надо было действовать очень осторожно.

После долгих раздумий он посоветовал Соботке всеми способами затягивать дело, сообщать в гестапо ложные сведения о том, что нащупываются новые группы и новые связи, а тем временем подготовить товарищей, имена которых знает Дюмихен, к переходу на нелегальное положение.

Через несколько дней в скверике возле главного вокзала Соботка как «инструктор ЦК» был познакомлен с приехавшими из Высоке Мыто Томашем Покорны и Франтишеком Шимеком. На встрече присутствовал Фишл, поэтому Соботка ни о чем не расспрашивал новых знакомых, пообещал в ближайшее время приехать в Высоке Мыто и взять руководство организацией в свои руки.