Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 793

— Что же делать будем, а? — с отчаянием в голосе спросил Николай, взглянув на хмурого Богданова. — Может, подождете меня здесь, пока схожу за мешком?

— Думай, что говоришь! Двадцать пять километров туда, столько же обратно. Это когда ты придешь? Завтра к вечеру. Да и каков ты будешь? Идти дальше не сможешь. Значит, снова ночь уйдет, пока отдохнешь, отоспишься… А днем дальше не сунешься. Считай, двое суток улетит, — Богданов вытащил из сумки карту, молча склонился над ней.

Организовать засаду здесь было невозможно — вдоль дороги одно за другим вытянулись села.

Карандаш Богданова медленно двигался вдоль шоссе. Вот сразу за селом Непасице шоссе свернуло влево, пересекло железную дорогу, вползло в небольшое местечко Требеховице, затем снова отклонилось на юго-запад, пересекло черную полоску железной дороги, вошло в лес и дальше, прямое как стрела, устремилось к Тыниште.

Карандаш остановился в лесочке. Очень удобное место. «Вот здесь, в километре от переезда, и засядем», — решение принято, и сразу повеселевший Богданов поделился своими мыслями с Поповым. Тот воспрянул духом, готовый лезть хоть к черту в зубы, лишь бы не идти за забытым в лесу мешком.

Отдохнув еще с часок и плотно перекусив, группа в наступившей темноте двинулась вдоль опушки вправо — к новому месту засады. Возле села Штенков вброд перешли Орлицу и по мокрому лугу подошли к выступу тыништского леса, через который проходило шоссе. Настороженные и неслышные, как тени, партизаны подкрались к самой обочине и стали наблюдать.

За каких-нибудь полчаса мимо в обе стороны проехало несколько автомашин и на большой скорости промчались три мотоциклиста. Дорога и ночью была оживленной.

Богданов решил отвести группу назад, в большой лес за село Штенков, за день раздобыть длинный кусок проволоки и в следующую ночь поймать здесь мотоциклиста.

Днем, пока остальные отсыпались в густой молодой посадке, Попов с тремя партизанами ушли далеко в сторону — к белецкой водяной мельнице. Там взяли у мельника пилу и, срезав три телефонных столба, раздобыли два длинных мотка крепкого стального провода.

С наступлением темноты хорошо отдохнувшие за долгий весенний день партизаны снова были у дороги. Один конец проволоки Богданов намертво закрепил за бетонное основание телеграфного столба, а другой конец замотал за ствол высокой сосны на противоположной стороне шоссе. Туго натянутая стальная струна протянулась в метре над дорогой. Смертельная ловушка для мотоциклистов была готова.

Богданов с Поповым присели под сосной, на которую был намотан конец проволоки. В напряженном ожидании прошел час, а дорога, как назло, была пустынной. Наконец справа, со стороны Тыниште, послышался шум моторов. По стволам придорожных деревьев замелькали отблески света фар. Подходила целая колонна. Богданов приподнялся, отпустил конец проволоки, и она упала на землю. Издали все отчетливее доносилось звяканье гусеничных траков.

— Танки! — шепнул Попов на ухо Богданову.

Высекая гусеницами из камней отчетливо видимые в темноте искры, мимо с грохотом пронесся бронетранспортер, за ним, надрывно урча моторами, долго катились огромные, тяжело груженные грузовики. Очевидно, везли боеприпасы со склада из-под Тыниште.

Колонна только скрылась за поворотом, как справа снова появился свет одиночной фары.

— Мотоцикл! — дернул Попов Богданова за плечо. — Вот черт, а проволоку, наверное, перебило гусеницами.

Богданов потянул за конец. Нет, проволока была цела. Торопливо обмотав ее вокруг ствола, Богданов прилег на корни.

На огромной скорости, подпрыгивая на выбоинах, мотоциклист летел к своей гибели. Страшный удар вырвал его из седла. Крепкая проволока лопнула от удара. Даже могучая сосна, под которой сидели Богданов с Поповым, вздрогнула до основания. Сверху посыпался дождь хвои и сухих шишек.

Мотоцикл сам свернул влево, свалился в кювет и опрокинулся. Мотор заглох, яркий, острый луч фары уперся в вершину соседнего дерева.

Посреди дороги, широко раскинув руки, лежал навзничь мертвый мотоциклист в шинели с обер-ефрейторскими нашивками. Каска с лопнувшим ремешком валялась в стороне.

Приказав унести убитого в кусты, Богданов подбежал к мотоциклу. Кто-то из партизан уже успел разбить фару ударом приклада. Мотоцикл оттащили подальше от дороги, и все быстро двинулись в глубь леса.

Прошли с полкилометра и остановились. Обыскав карманы убитого, Попов принес Богданову парабеллум в треугольной кожаной кобуре, зажигалку, часы, солдатскую книжку. Богданов присветил фонарем, полистал. На многих страницах — четкая готика записей о прохождении службы. Последняя запись в рубрике «Часть-назначение» гласила: «1317-й учебный полк 153-й учебной пехотной дивизии». Где этот полк находится, откуда и куда ехал хозяин книжки — спросить было не у кого.

Богданов решил снова пойти к дороге и повторить попытку.

— Снова схватим мертвяка, — недовольно забурчал Попов. — Лучше давайте обстреляем. По ногам и мотоциклу будем бить.

Но Богданов настоял на своем. На этот раз проволоку протянули не под прямым углом к дороге, а по диагонали, и решили второй конец только два раза обвить вокруг дерева — может быть, это смягчит удар.

В засаде сидели долго. Несколько раз приходилось опускать проволоку перед проезжавшими автомашинами. Один раз из-за поворота показалась фара приближающегося мотоцикла. Приготовились его встретить, но в последний момент вдали заметили огни приближающейся автоколонны, и проволоку снова пришлось опустить на землю.

Уже под утро, когда восточная часть неба начала заметно светлеть, а от села Штенков стало доноситься пение петухов, на шоссе со стороны Тыниште показалась мигающая желтая точка и глухо донесся треск мотоциклетного мотора.

Все произошло в несколько минут. Разбитый, искореженный мотоцикл был оттащен в кусты, а потерявшего сознание мотоциклиста тащил на своих могучих плечах Николай Попов.

Первую передышку сделали на берегу речки Орлица у самой опушки «своего» большого и надежного леса.

Осторожно опустив пленного на землю, вконец обессиленный Попов свалился рядом, жадно припал к фляге с водой.

Богданов склонился над немцем, отстегнув врезавшийся в подбородок ремень, отбросил в сторону каску, расстегнул пуговицы плотного прорезиненного плаща.

Пленный оказался штабсфельдфебелем со множеством орденских планок на мундире. По всему видать — старый, бывалый вояка.

Богданов зачерпнул каской воды из реки, вылил ее на голову немца. Тот очнулся, долгое время не понимал, что с ним и кто эти люди. Окончательно он пришел в себя уже далеко в лесу, где группа остановилась на дневку. Очевидно, еще надеясь на что-то, охотно стал давать показания.

Вот уже два месяца он выполняет обязанности офицера связи при штабе группы армий «Центр». Сейчас ехал из Оломоуца, куда отвозил пакет в мотомехполк «Ютербег» 16-й танковой дивизии. Содержание пакета ему неизвестно. Вот расписка командира полка о получении пакета.

Неделю назад в здании санатория «Велиховки», где размещается штаб, командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Шернер проводил совещание. На совещание были вызваны командующие армиями, командиры корпусов и дивизий. Нет, он, конечно, не присутствовал в кабинете фельдмаршала. Но кое-что слышал потом из рассказов работников штаба.

Фельдмаршал в самой резкой форме ставил вопрос о железной дисциплине, о мобилизации всех больных из госпиталей, потребовал от офицеров жестоко карать всякое непослушание, немилосердно расправляться с местным населением.

— При наименьшем намеке на сопротивление, — приказывал разъяренный фельдмаршал, — карать немедленно и жестоко, не зная жалости. Из сел, которые будут сожжены, уже никто в немецких солдат стрелять не будет.

На днях во всех частях группы армий «Центр» всем офицерам от командира взвода и выше был зачитан под расписку приказ Гитлера, в котором фюрер требовал немедленно расстреливать на месте каждого, кто осмелится отступить с занимаемых позиций без приказа…