Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 837

Примечательно то, что никто не мешал их приглушенной беседе, которая продолжалась до поздней ночи. Даже Слюнявый непривычно молчал, занятый бесконечным разговором с Долговязым.

Глава VIII

Утро отчего-то наступало медленно. Бледно-ванильный свет с трудом пробивался в отяжелевшую от духоты и смрада камеру и тут же тонул в ее сером убранстве. Эди, бодрствовавший почти весь остаток ночи, соблюдая условия договоренности с Бизенко, медленно прошел к окну и с удовольствием подставил лицо под льющиеся из форточки свежие струи воздуха.

— Можно присоседиться, а то голова разламывается от духоты? — услышал от приближающегося к нему молодого человека, что занимал соседнюю с Бизенко койку.

— Пожалуйста, воздуха свободы на всех хватит, — пошутил Эди, делая шаг в сторону, чтобы находиться к нему вполоборота.

— Спасибо, тут, действительно, свежо, — вполголоса промолвил тот, глубоко вздохнув. — Меня зовут Виктором, я здесь тоже случайный гость. Лопухнулся, как фраерок с мануфактурной фабрики, но ничего, отмажусь, помогут связи.

— Желаю успехов, — холодно заметил Эди, окинув его изучающим взглядом. Он еще вчера, сопоставляя анкетные данные заключенных, которые ему дал Карабанов с личными наблюдениями, признал в этом молодом человеке Жикова, арестованного за избиение продавца ювелирного магазина.

— Спасибо. Желаю и тебе скорой свободы. Не хочется, чтобы такой человек чах на нарах, — доброжелательно отметил Жиков, а потом, сделав небольшую паузу и придвинувшись почти вплотную, спросил: — Может попытаться найти ходы к ментам? За большие бабки они могут на все пойти. Это проверено на все сто процентов.

— Уж прямо на все сто? — недоверчиво изрек Эди, который уже понял, что неспроста к нему в столь раннее утро подвалил этот Жиков.

— У меня есть знакомый, который имеет к большому начальству прямые ходы. Это серьезный малый, по очень трудным делам находил возможности скостить срок или улучшить жизнь на зоне. А для тебя, если хочешь, я вывернусь наизнанку и все порешаю, очень ты по душе мне пришелся.

— А какой вам резон беспокоиться за меня? — спросил Эди, пристально глянув ему в глаза. — Ведь я вам, как говорится, не кум и не сват.

Виктор, спокойно выдержав взгляд, ответил:

— Хочу заработать деньги.

— Но откуда такая уверенность, что они у меня есть? — улыбаясь, спросил Эди.

— Эти рассказали, что ты очень богатый человек, — прошептал он, кивнув в сторону коек с блатными.

— И когда они это могли рассказать, ведь вы с ними не общаетесь? — вновь пошутил Эди. — Все время лежите на своей койке, ни во что не вмешиваясь.

— Вчера, когда ты был у следака. Долго говорил и не только с ними, но и с твоим соседом. Он все выспрашивал про тебя, мол, кто такой, действительно ли был случай с нападением на инкассаторов, известны ли мне подробности и тому подобное. Если коротко сказать, наводил справки.

— А вы ему, что в ответ? — улыбнулся Эди, внутренне напрягшись от последних слов Жикова.

— Чего врать-то, сказал то, о чем слышал.

— Наверно, как и мне, свою помощь предложили, — обронил Эди будто невзначай.

— Нет, у него же нет больших деньжат.

— А вы, оказывается, осведомленный человек, но отчего-то в камере вас не слышно.

— Не хочу проблем с этими, — произнес он, бросив быстрый взгляд в сторону блатных.

— Разумно, ничего не скажешь.

— Конечно, зачем мне с ними бодаться, когда все можно иначе устроить. И будешь: не клят и не мят. Понимаешь, надо уметь находить с ними общий язык, или, как ты, хряц-хряц по балде и — они перед тобой на задних лапках. Я так не смогу и потому веду себя тихо: меня этому научил мой знакомый, — на одном дыхании выпалил Виктор, а затем спросил: — Ну что, заряжать моего малого под твое дело?

— Даже не знаю, что и сказать, вроде я…

— А ты не рассуждай, — на полуслове оборвал его Виктор, — об условиях на марше договоримся, это не проблема, главное, твое принципиальное согласие, и мы начнем действовать. У нас здесь все схвачено.

«Однако наглости ему не занимать, не дал даже договорить, — напрягся было Эди, слушая нагловатую речь Жикова. — Может, поставить на место говоруна, ведь лжет же, — мелькнула мысль, но последовавшая за ней другая: — Его кто-то прикрывает, поскольку так уверенно предлагает помощь по такому сложному делу, — остановила готовые сорваться с языка резкие слова. — Непонятно, отчего с ним блатные поделились информацией обо мне, этаком богатом бандите с большой дороги? — молнией сверкнула третья. — Может он их подсадная утка, перед которым поставлена задача попытаться развести меня на обещалках, мол, посмотрим, как он отреагирует, — вторила ей четвертая. — Все может быть, но это второстепенно, главное то, что с ним вступил в контакт Бизенко. Скорее всего, он делает очередные мазки к моему портрету или пытается прощупать его на предмет использования в своих целях. Поэтому с говоруном нужно будет и далее вести терпеливый разговор, как-никак польза от него есть, но на этот раз пора закругляться, а то он не в меру разошелся, — заключил Эди и холодно произнес:

— Я подумаю над вашим предложением, а сейчас, извините, мне нужно размяться.

— Понял, буду ждать сигнала о начале действий, — высокопарно выпалил Жиков и направился к своей койке.

Эди же, не спеша, приступил к своим упражнениям, но ворох мыслей, вызванных общением с Жиковым, не давал ему некоторое время сосредоточиться.

Скоро камера ожила шумами и движением заключенных, начавших проживать свой очередной день в неволе. Больше всех привычно шумел Слюнявый, который настойчивыми стуками о перегородку пытался согнать с унитаза задумавшегося на нем сокамерника, обвиняемого в расхищении социалистической собственности, отпуская в его адрес разные колкости, мол, запустил руки в государственный карман и оставил без питания сирот и пенсионеров, а сейчас захватил стратегически важный угол и не дает людям сходить по нужде… Одних это веселило, других напрягало, что проявлялось в откровенном смехе или бесстрастном молчании.

К тому времени Эди, уже успевший завершить зарядку и побриться, сидел на койке, не обращая никакого внимания на выкрутасы Слюнявого. Бритье и обтирание холодной водой внесли в его камерную жизнь некоторую обычность и улучшили настроение. «Так можно и привыкнуть к здешней обстановке», — подумал он, и еле заметная улыбка скользнула по его лицу, на что обратил внимание только что присевший на койку Бизенко.

— Вы находите силы улыбаться? — спросил он вместо приветствия.

— А что остается делать? — вопросом на вопрос ответил Эди, наблюдая за тем, как Бизенко начал умело разминать шею.

— Будь моя воля, я бы его удавил, — произнес Бизенко, кивнув в сторону продолжающего острить Слюнявого.

— Давайте не о нем, он не заслуживает этого. Лучше скажите, как вам спалось? — произнес Эди, легко улыбнувшись, тем самым пытаясь вновь окунуть его в переживаемые трудности.

— Признаюсь, не совсем, хотя и пытался, — ответил тот, глубоко вздохнув, а затем, сделав непродолжительную паузу, как бы раздумывая над тем, о чем будет говорить, продолжил: — Не дает мне покоя то, что сделал со своим приятелем, он все время стоит перед глазами… Так что еще раз убедительно прошу вас помочь, я в долгу не останусь, вы в этом сможете убедиться. При этом Бизенко просительно глянул Эди в глаза.

Эди ожидал такой просьбы, но несколько позже, после завтрака, очередных допросов, но так с утра… «Видимо, я своим вопросом подтолкнул его к этому», — подумал Эди, а вслух заметил:

— Если у меня появится возможность встретиться с Юрой, то обязательно попрошу его навестить пострадавшего, но, когда это произойдет, не знаю.

— Спасибо, понимаю, что несколько тороплюсь, но, кто знает, а вдруг сегодня состоится такая встреча… поэтому я лучше сейчас напишу записку, в ней будет и фамилия, и название больницы, — горячо выпалил Бизенко и тут же потянулся к тумбочке.

Минут через десять Бизенко дал Эди сложенные вчетверо два листочка бумаги со словами: