Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 905

— Вот и я, — услышал он голос приближающегося к столику Сафинского. — Увлекаетесь книгами? Это хорошо. Книги дают знания, а они есть ключ ко всем тайнам нашей жизни. Вы это понимаете?

— Пытаюсь понять, — ответил Эди, поднимаясь навстречу Сафинскому.

— Вы, пожалуйста, присядьте, присядьте. Это похвально, что к старшим и дому, в который пришли, относитесь с уважением. Я это сразу заметил, когда выбрали не мое кресло. Итак, кто вы и почему Саша направил вас ко мне?

Эди коротко рассказал о себе и в каких условиях познакомился с Бизенко, а также о его рекомендации позвонить ему.

Внимательно слушавший Сафинский неожиданно спросил:

— Как вы думаете: для чего он вас ко мне направил?

— Если честно, не знаю. Могу лишь повторить то, что он сказал, — это чтобы попытаться отблагодарить меня за поддержку и защиту. Хотя он и так помог мне деньгами, что позволит завершить мою работу в Белоруссии.

— С этим все ясно. Подскажите, а что вы там делаете?

После того как Эди рассказал ему о проводимой им полевой работе по сбору исторического материала, он оживился и спросил:

— И часто вы бываете в Белоруссии?

— Не часто, но бываю, чтобы завершить начатое исследование.

— Это похвально, что вы стремитесь поднять из руин историю своего народа.

— Кому-то это надо делать, — с грустью в голосе заметил Эди. — К сожалению, не все понимают необходимость такой работы.

— Вот именно, некоторые не понимают, а иные и не хотят ворошить старое; очищать от пыли и наносов, в том числе воздвигнутых небескорыстными людьми, правду жизни.

— Василий Львович, точнее, чем вы сейчас сказали, это и не выразить, — восхищенно произнес Эди. — Я такого же мнения и потому стараюсь найти правду о тех людях, которые погибли, выполняя свой долг.

— Понять бы только — долг перед кем? Перед теми, кто отсиживался в теплых тыловых кабинетах, наяривал черную икру? Это так, к слову. Не будем углубляться, а то люди моего возраста быстро начинают сердиться и волноваться, что часто вредит их здоровью, — хихикнул он, прищурясь.

— Речь идет не о долге перед такими уродами, — с металлом в голосе выдавил из себя Эди. — Я имел в виду родину, родителей, народ.

— Вот такой долг, молодой человек, я воспринимаю. Но, увы, очень часто люди, находящиеся наверху, это понимают по-своему, как будто все им что-то должны, а они — нет. Вот в чем загвоздка, братец!

— Но не сидеть же из-за этого на печи и ничего не делать? — горячо промолвил Эди, вопросительно взглянув на собеседника.

— Зачем сидеть? Вот вы же пытаетесь добыть правду о своих земляках? Я с уважением отношусь к тому, что вы делаете. И знаете, полностью поддерживаю Бизенко, который в таких тяжелых условиях смог по-настоящему оценить ваш труд и помочь. Более того, прислал вас сюда, надеясь на то, что смогу чем-то поддержать. Как говорится, подсобить советом или конкретным делом. И я подумаю над этим, только жаль, что вы быстро собрались уезжать.

— Я обещал ему вернуться и постараться помочь.

— Вы благородный человек, спасибо вам за это. Кстати, он вам не говорил о своей дочери?

— Говорил, я даже был у нее дома, чтобы как-то успокоить, рассказал кое-что о постигшей ее отца беде.

— Ну и как она? — с напряжением в голосе спросил Сафинский.

— Страдает сильно. Жалко бедняжку. Сегодня пригласил ее в театр, чтобы она хоть немного могла развеяться.

— Молодцом. Чувствуется, что вы умеете отвечать добром на добро.

— Ну а как же иначе, ведь на этом, вроде, и держится мир.

— А не просил вас Саша в чем-то конкретном помочь ей? Если что, и я не остался бы в стороне от доброго дела.

— Он просил прежде всего успокоить ее, а если удастся, привезти с собой в Минск, чтобы попытаться организовать их встречу.

— И такое возможно? — недоверчиво спросил Сафинский.

— По-моему, за деньги там очень многое можно сделать, — ответил Эди, ухмыльнувшись. — Вы, наверно, не представляете себе, что надзиратели могут быть на побегушках у блатных, — и в подтверждение сказанному привел известные ему примеры из жизни изолятора.

— Вот это ничего себе! — искренне изумился Сафинский. — В таком случае при хороших деньгах ловкие люди там могут все наизнанку вывернуть.

— Могут, — согласился Эди, — если, конечно, иметь необходимые выходы на людей во власти.

— Хорошо, мы об этом еще поговорим, не бросать же на произвол судьбы нашего общего друга. То, что вы хотите привезти к Саше его дочь, я полностью поддерживаю. Скажите, а в чем еще просил Саша ей помочь? А то вы, отвечая на мой вопрос, сказали, что прежде всего успокоить и так далее… Может быть, нам что-нибудь посущественнее для нее сделать? Например, ремонтик квартиры. Я бы денег подбросил да и пару прекрасных специалистов подослал. Подумайте, но это надо решить до вашего отъезда, хотя это можно будет сделать и во время ее поездки в Минск. Проявите о ней такую заботу как близкий ее отцу человек, и предложите такую помощь. К сожалению, мне не удалось с ней раньше познакомиться, а то сам бы давно навестил.

— Хорошо, сегодня же переговорю, — обещал Эди.

— Прекрасно, в таком случае, не стану вас более задерживать, тем более вам надо к театру подготовиться, — вкрадчивым голосом промолвил Сафинский. — Потом еще созвонимся. Только инициатива за вами. Я же к тому времени подумаю, чем бы вам помочь. Договорились?

— Договорились, — ответил Эди и, попрощавшись с Сафинским, который провожал его до самой двери, ушел.

Вернулся он в гостиницу так же пешком, благо времени до встречи с Еленой было достаточно. Какого-либо наблюдения за собой вновь не обнаружил.

По пути к себе зашел к Любе и от нее позвонил Артему, но его на месте не оказалось. Тогда связался с Володей и, коротко рассказав ему о результатах состоявшейся встречи, поднялся в номер и прилег отдохнуть. Но вновь появившаяся в голове мысль, почему они так настойчиво пытаются попасть в квартиру Бизенко, не давала покоя.

«Неужели наши специалисты действительно проглядели в ней что-нибудь важное? Вряд ли! Хотя не исключено, ведь перед ними была поставлена узкая задача. Что же касается Сафинских, то, вполне возможно, они пытаются обследовать квартиру попавшего в беду агента с целью найти и изъять компрометирующие его свидетельства или обнаружить средства аудио— и визуального наблюдения чекистов. Такие действия объяснимы тем, что «Иуда» оказался в сфере компетенции контрразведчиков, которые могли взять под контроль его квартиру. Результаты такого обследования, по всему, им нужны. Об этом свидетельствует стремление Сафинских во что бы то ни стало легально проникнуть в квартиру Бизенко. В таком случае контрразведке необходимо срочно внести коррективы в свою работу по данной квартире, чтобы хозяева «Иуды» не заподозрили его в двурушничестве. Поэтому сейчас надо найти Артема и поделиться с ним своими наблюдениями», — заключил Эди и, быстро поднявшись, спустился к Любе.

— Только что звонил Ковалев, — сообщила она, пропустив Эди в номер. — Просил перезвонить, когда появитесь. Был удивлен тем, что вы так спешно покинули меня.

— Ревнует, что ли? — пошутил Эди, присаживаясь поближе к телефону.

— Скорее завидует, — сострила она, игриво взглянув на Эди.

— Надо ему дать повод для этого, — тепло произнес Эди, набирая номер Артема.

— Я такого же мнения, а то… — рассмеялась она, не договорив.

Услышав, что Артем поднял трубку, Эди без всяких вступлений спросил:

— Владимир рассказал тебе о моем звонке?

— Поэтому и звонил. Как ты?

— Вроде ничего, но не дает мне покоя их возня вокруг квартиры. Этот тип хочет провести в ней ремонт, а я должен тому поспособствовать.

— В каком смысле?

— В самом прямом.

— Получается, что они знают о нахождении в ней чего-нибудь такого, о чем мы не догадываемся?

— Необязательно. Допустим, что они хотят быть уверены в отсутствии там наших ушей и глаз.

— О-о, а я об этом и не подумал, — признался Артем.