Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Штемлер Илья Петрович - Страница 952

— Конечно, Елена Александровна, можем хоть сейчас трогаться в путь.

— Но сначала надо позавтракать, а потом можно будет и ехать, — предложил Эди, что было воспринято ими как руководство к действию.

После завтрака, сложив в сумки необходимые вещи и, предупредив дежурного администратора о своем отъезде на несколько дней, чтобы осмотреть белорусские достопримечательности, Эди и Елена покинули гостиницу.

В Бресте они облазили все углы крепости, побывали в местном музее, поработали над архивными документами. С помощью сотрудников музея встречались с несколькими ветеранами войны.

Немало удивив целеустремленностью своих товарищей, Эди сделал много так называемых полевых записей. При этом обнаружил в себе желание и далее реально заниматься историей защитников Брестской крепости.

Тем не менее он не выпадал из контрразведывательного процесса — несколько раз через Юру его вызывали в местный отдел КГБ, откуда по ВЧ-связи Эди разговаривал с генералом. Тарасов интересовался некоторыми деталями по Марку и Постоюковым, которые делали попытки найти его. В один из таких разговоров, когда Эди поинтересовался целесообразностью своего срочного прибытия в Минск, генерал пояснил, что этого делать пока не надо, мол, сложившаяся ситуация позволяет контрразведке фиксировать действия людей, которые стремятся выяснить, куда он пропал из гостиницы, и вести за ними наблюдение.

В Минск Эди и его спутники вернулись через три дня. Дежурная администратор гостиницы приняла их без вопросов. При этом как бы между прочим заметила:

— Вчера приходил какой-то мужчина и интересовался, не съехали ли вы, но я ему сказала, что администрация не дает справок о жильцах, и он ушел, что-то бурча себе под нос.

— А о себе он ничего не сказал? — спросил Эди.

— Сказал, что вроде с вами на днях познакомился и хотел бы вновь увидеться, но он явно не из местных урок, постарше и солиднее что ли.

— Спасибо, что предупредили. Если еще раз придет, дайте ему, пожалуйста, мой номер телефона, — произнес Эди и зашагал к лестнице.

Спустя некоторое время после того как Эди пришел к себе, неожиданно зазвонил телефон.

— О-о, наконец-то вы объявились! — услышал он восторженный голос Марка. — О чем только мы за эти дни не передумали. Скажите, где же вы были?

— В Бресте, ездил науку двигать. Она не терпит перерывов, — спокойно ответил Эди.

— А чего мне не сказали, что собираетесь туда ехать? Я бы подсказал нашему знакомому, чтобы не волновался.

— Я же говорил, что планирую там побывать. Вот появился зазор во времени — и поехал.

— Вы и Лену брали с собой?

— Конечно, я в ответе за нее перед Александром.

— Понятно-о, но как дела развиваются? — осторожно спросил Марк.

— Через день-два все будет решено. Завтра еще раз прокачусь вместе с приятелем по его знакомым, чтобы закрепить ожидаемый успех.

— Вы бы позвонили нашему знакомому, а то он…

— Чего раньше времени отвлекать человека, вот будет дело сделано и позвоню, — прервал его Эди.

— Вам виднее. Кстати, я рассказал ему о ваших достижениях и всем остальном, о чем мы говорили. И он остался доволен, так что держитесь.

Услышав короткие гудки, Эди положил трубку и, с удовлетворением отметив про себя, что все развивается нормально, растянулся на диване. Его радовало, что в ближайшие дни состоится судебное заседание по уголовным делам на «Иуду» и Бизенко, что предвещало его скорый отъезд в Москву, а затем и на море, где можно будет наконец-то отвлечься от работы и отдохнуть. Так и размышляя над тем, как он проведет прерванный отпуск, он уснул, даже не помыв с дороги руки и не сполоснув лицо, чего с ним ранее не бывало.

Однако насладиться долгим сном не удалось, так как настойчивое треньканье телефона разбудило его, и он, нехотя поднеся трубку к уху, услышал в ней голос Юры, который сообщал, что через полчаса будет в гостинице.

К его приходу Эди, успевший побриться и принять освежающий душ, сидел у телевизора и смотрел новости о героическом труде белорусских машиностроителей и успехах хлеборобов по выращиванию ржи и гречихи.

«Героический народ, никакие невзгоды не сломили его дух и жизнестойкость, вновь обрел прежнюю силу, прежнюю поступь и уверенно шагает в завтрашний день. Но каким будет этот день при всем том, что сегодня происходит на одной шестой части земли под лозунгами человека, который часто утверждает, что «процесс пошел»? Понять бы, куда он нас всех вместе с легендарными белорусами ведет?» — успел подумать Эди до того, как послышался стук в дверь.

Это был Юра, который с ходу сообщил:

— Парамонов и Артем поехали на квартиру и просили тебя поспешить туда.

— Хорошо, только дам знать Елене, что меня некоторое время не будет, — заметил Эди и набрал ее номер.

Она ответила сразу. Объяснив ей, что по делам выезжает в город, порекомендовал не отлучаться из номера и никому не открывать. Затем не торопясь положил трубку и, обращаясь к Юре, уже бодро произнес:

— Вперед, дружище, нас ждут дела, — и направился на выход.

Уже в машине Эди объяснил ему, что сначала необходимо заехать к Бородину на случай, если фотограф по-прежнему отслеживает ситуацию вокруг него, а затем только на конспиративную квартиру.

— Понял, сейчас изобразим бурную работу со следователем, — улыбнулся Юра, выруливая на проспект.

Подъехав к отделу, Юра пошел к следователю, а Эди остался в машине и стал присматриваться к стоящим тут же автомобилям. «Волги» фотографа нигде не было. Но как только из проходной показались Юра и Бородин, у стоящих на противоположной стороне улицы «жигулей», медленно опустилось стекло. И кто-то сидящий в глубине салона, быстро вскинув фотоаппарат, сделал несколько снимков и опустил его. Окно после этого так же медленно закрылось.

Бородин, минут пять пообщавшись с Эди, вернулся к себе. Юра вырулил из ряда стоящих автомобилей и, медленно набирая скорость, поехал по улице. Проезжая мимо «жигулей», Эди угловым зрением увидел сидящего на заднем сиденье известного ему фотографа.

— Вот, что и требовалось доказать, — обронил он, повернувшись к Юре.

— Ты о чем?

— О том, что наш фотограф снова был здесь, но в этот раз в «жигулях». И снова фотографировал тебя. Скоро ты попадешь в шпионские анналы.

— Его с утра пасут наши, так что он сам давно уже в контрразведывательных анналах сидит, — пошутил Юра. — Вот только непонятно мне, как ты его узрел?

— Повезло. Может, ты назовешь своим ребятам номер его машины?

— С удовольствием, — откликнулся Юра. И тут же под диктовку Эди по встроенной в салон рации передал его наружке.

Через пару минут коллеги Юры выразили ему благодарность за обнаружение скрывшегося от наблюдения объекта.

— Представляешь, Юра, какой ты удачливый? Как бы между прочим подсказываешь своим, где им найти потерянного объекта. Уверен, что скоро в гору пойдешь.

— Не знаю, как будет с горой, но четко могу представить лица упустивших объект разведчиков, которым посчастливилось его с нашей помощью найти.

— И что они выражают?

— В данном случае они меня любят. Позже, когда будут писать сводку по итогам дежурства, — станут ругать.

— Почему? — удивился Эди.

— Зависть, ревность, что ли… не пойму, к сожалению, водится такая гадость и в наших кругах.

— Знаешь, что на этот счет сказала Цветаева?

— Извини, Эди, но я не знаю, кто она, — удрученно бросил Юра, всматриваясь в зеркало заднего вида, чтобы выявить возможную слежку. — В школе мы ее не изучали.

— Поэтесса была. Очень талантливая. Так вот она писала, что легче под шубой лисенка утаить, нежели зависть или ревность.

— Ты еще и стихами увлекаешься? — удивленно спросил Юра. — Я думал, что только каратэ и по легенде — историей.

— Не очень, но меня сильно задевает, когда слышу или читаю что-то подобное тому, что только что процитировал.

— Буду знать, а то никак не мог сообразить, что тебе подарить, когда будешь уезжать. Сейчас знаю, подарю чего-нибудь из Якуба Колоса или Янки Купалы, — оживился Юра.