Антоллогия советского детектива-40. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Якушин Геннадий Васильевич - Страница 451

– Но вы же ровесники! – Дама всплеснула полными руками.

Гуров выглядел моложаво, но десять лет разницы не заметить мог только слепой. «Ровесники» – шпилька в адрес Марии, на что она отреагировала мгновенно:

– Братишка задержался в своем развитии. Этот ужасный менингит! Вы, наверное, думаете, он меня сопровождает? Как раз наоборот.

Гуров поперхнулся, не зная, как реагировать. К счастью, в это время к столику подкатился шарообразный, похожий на беременную женщину, усатый грузин.

– Доброе утро, генацвале! С вашего позволения я верну беглянку на ее законное место, – он взял даму под руку. – Дорогая, шампанское уже закипело.

Мальчик-официант поставил тарелки на поднос и поспешил за ними следом.

– Как вас угораздило, миледи? Вы – и в таком обществе?

– Когда человек попадает под ливень, вы так же изощряетесь в остроумии, милорд? Слушай, – забыв об этикете и титулах, едва не заплакала, как обиженный ребенок, – они утащили мою грушу!

– Возьми себе другую, есть о чем волноваться.

Последнее замечание окончательно вывело Марию из себя.

– А где обслуживание по первому разряду? К тому же я выйду из роли законченной стервы.

– Это тебе не грозит, – успокоил Гуров, усмехнувшись. Однако одобрил про себя ее поведение: «Молодец, Марья-царевна, конспиратор что надо!» Вслух произнес и не без сочувствия: – Потерпите, миледи, скоро вы станете милейшей душечкой!

Мария вонзила белоснежные зубы в сочную мякоть самой лучшей из лучших груши, принесенной и преподнесенной ее «братом» с изысканным поклоном.

– Его зовут редким именем – Гиви, с ним друг Петя. Они вчера вечером закадрили эту сладкую парочку.

– Откуда ты все знаешь? – удивленно поднял брови Гуров.

– У меня брат сыщик. Мне скучно, смотрю по сторонам, пытаюсь брату помочь.

– Не употребляй это ужасное слово «закадрили».

– Ты же пользуешься профессиональным жаргоном: «установил связь», «сел на хвост», «повел плотно», – Мария лукаво улыбнулась. – Я была свидетельницей процесса знакомства. Инициатива исходила не от мужчин. Их самих слопали мгновенно, живьем, даже не разжевали. Меня удивило, что мужчины не сопротивлялись, хотя сразу видно, они крайне разборчивы в женщинах.

– Маша! – Гуров чуть не поперхнулся от бессильного возмущения.

– Что, дорогой? Каждый говорит на языке своей среды. Я тебе это только что продемонстрировала. Могу добавить такие слова, какие ты порой употребляешь, со стыда сгоришь.

– Не надо! – взмолился Гуров. – За тридцать лет в зоопарке чему только не научишься.

– Не прибавляй себе лет, тебе и так достаточно. Не оправдывайся – это удел слабых. Отнесись к моим словам о приехавших вчера мальчиках серьезно.

– Что ты взрослых мужиков мальчиками называешь? – недовольно проворчал Гуров.

– Тебя я даже в гневе так не назову. Даже не представляю, в каком возрасте ты перестал быть мальчиком? – Мария разглядывала его с искренним любопытством, точно видела впервые. – В тебе порой искрит мальчишество, так и матерый волк может по настроению поваляться на траве, но все равно щенком его не назовешь.

– За что и любишь? – Гуров понизил голос, хотя никто их не мог слышать.

– На глупые вопросы не отвечаю. И не бери за горло, я этого не люблю. И не каменей. Так на какую тему мы с тобой говорили, братец?

– О прибывших вчера мальчиках, – подсказал Гуров.

– Верно. Ты все равно на них выйдешь. Я правильно употребила слово «выйдешь»? Но времени у вас всего ничего, скоро занавес.

– Почему ты решила, что именно они имеют отношение к нашему делу?

– У грузина на руке золотые часы. Штук… Извини. Они стоят тысяч двадцать. Не буду оскорблять твой нежный слух и скажу просто: тысяч двадцать с лишним не рублей. Я у его друга часы не разглядела, но уверена, тоже не «Салют». Так вот, мальчики с такими деньгами не ездят на курорт без девочек. Главное, они не ездят в подобную, пусть и очень цивилизованную, глухомань.

– Глухомань не бывает цивилизованной, – сухо поправил Гуров, которого разозлило, что Мария позволяет себе учить его, битого сыщика.

Но женщин в таком вопросе не обмануть, Мария мгновенно раскусила Гурова, ударила по больному:

– Еще профессионал называется! Самолюбие ставит выше интересов дела. Стыдно!

Гуров проглотил обиду, согласно кивнул:

– Ну извини. Ты права.

– Суть не в том. Я помогла тебе?

– Еще как, миледи! Даже если твои предположения и не подтвердятся.

Гуров так увлекся беседой с Марией, что только теперь заметил слоняющегося за ближайшим рядом деревьев Еланчука.

– Машенька, когда я с тобой, забываю обо всем на свете. – Гуров подал руку, они встали, пошли к выходу. – Юрий болтается в десяти шагах от нас, почему-то не подходит.

– Я не хочу оставаться одна, – жалобно надула губы Мария.

– Значит, не останешься. – Прогулочным шагом они следовали за Еланчуком, который свернул на аллею, ведущую к круглому корпусу.

Войдя в холл, Еланчук остановился у одной из дверей, как бы приглашая войти.

– Иди, я буду здесь, кофе выпью, – Мария нежно пожала руку «брата».

Гуров прошел в указанную дверь, оказался в кабинете главного менеджера, где, кроме него, находился еще один мужчина, в котором без труда угадывался полицейский. Гуров в шортах и босиком чувствовал себя несколько скованно. Тем более что хозяин кабинета, хотя и без пиджака, был в белоснежной рубашке, а полицейский – в холщовом, безукоризненно отутюженном костюме.

– Здравствуйте, господа, – легко отбросив смущение, пожалуй, слегка иронизируя над своим внешним видом, наклонил голову Гуров. Можно было бы, конечно, разозлиться на Еланчука, но… Да какое все это имело значение? Мелочь.

– Здравствуйте! Здравствуйте! – ответили «господа» по-русски (похоже, одно из немногих слов, которые они знали), перешли на английский.

– Юрий, извинись за мой непрезентабельный вид и выкладывай, зачем я понадобился господам.

Еланчук перевел, хозяин замахал руками, пригласил садиться, подвинул чашку кофе, полицейский лишь кивнул и улыбнулся. Еланчук всех представил друг другу, Гуров имена тут же забыл, запомнил лишь, что хозяина следует звать шеф, а полицейского – лейтенантом.

Еланчук обменялся с ними несколькими фразами, сел рядом с Гуровым на диван.

– На менеджера не обращай внимания – пешка! Лейтенант вроде парень толковый и на моей стороне. Но в принципе они оба ничего не решают.

– Так на кой черт ты меня позвал? – широко улыбаясь, проговорил Гуров. – Ставишь в идиотское положение!

– Объясняю. Вчера Интерпол по факсу обратился в Стамбул. Команда катилась по инстанциям, докатилась до начальника местной полиции, который струхнул и сказал этому пшюту, который тут главный, что собирается арестовать одного из гостей за преступление, совершенное в Германии. Этот встал на уши: «Компрометация роскошного отеля и прочее!», позвонил хозяину. Тот реагировал неожиданно, заявив, что в любой дом может забраться вор, хозяин дома обязан всячески способствовать работе властей. Однако арест следует провести незаметно для окружающих. А завтра он сам приедет сюда, что, понятно, вызвало дикий переполох. Они начали плакаться мне в жилетку, я и ляпнул, что сейчас на одном из лежаков отеля валяется лучший сыщик России.

– Ну уж, – заскромничал Гуров. – Не преувеличивай! Да и не люблю я лесть. – Сказать-то сказал, но вышло не слишком убедительно: в умеренных дозах, конечно, лесть уважал.

Атмосфера между тем накалялась. Полицейский флегматично молчал, управляющий же говорил на все более повышенных тонах.

Гуров попытался было разрядить обстановку, перевести разговор в профессиональное русло:

– Арестовать незаметно человека – не фокус. Я могу это сделать один. Однако не советую. Юрий, переведи этому господину дословно.

– Готово, Лев Иванович!

– И еще скажи, что я не люблю, когда при мне кричат. – Гуров выждал, пока Еланчук переведет. – Я буду разговаривать только с хозяином отеля и начальником полиции. – Он вновь выдержал паузу. – Я хочу, чтобы господин лейтенант и его двое коллег поселились в отеле под видом отдыхающих. Одной из полицейских должна быть молодая женщина. Лучше, чтобы немного понимала по-русски. Все должны быть на месте до… – Гуров взглянул на часы, – восемнадцати часов.