Антоллогия советского детектива-40. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Якушин Геннадий Васильевич - Страница 495

— Подарок хотел сделать девушке.

Последствия не замедлили сказаться: она обворожительно улыбнулась и, обнадежив взглядом, внезапно скрылась под прилавком.

— Сию минутку, — донеслось оттуда. Она громыхнула коробками, выдвинула и задвинула ящик. — Вот то, что вам нужно! — И протянула стальной брелок, сделанный в виде сердца, пронзенного стрелой.

Я не думал, что буду понят так буквально, да и вещица, откровенно говоря, была до предела безвкусной.

— Держала для своей знакомой, — поспешила объяснить продавщица, — но ради такого случая…

Деваться было некуда, пришлось взять сердце вместе с торчавшей из него стрелой. Выложив четыре рубля с копейками, я горячо поблагодарил хозяйку магазина и засунул свое приобретение поглубже в карман, заранее зная, что если и извлеку его на свет, то лишь затем, чтобы выбросить.

Нина ждала меня на ведущих к дому ступеньках: одна рука была прижата к груди, в другой она сжимала клочок бумаги.

Сперва я решил, что это ее собственная записка, но, увидев выражение лица, понял, что Нина чем-то сильно напугана: она стояла неподвижно и смотрела на меня расширившимися от страха глазами.

— Что случилось? — спросил я. — Что с тобой?

Она протянула мне листок и, как автомат, в котором полностью раскрутилась пружина, так и застыла с согнутой в локте рукой.

«Жду в 5. Стас».

Я отметил, что послание выполнено на том же сорте мелованной бумаги, что и анонимные письма, но написано от руки. Последнее не могло меня не обрадовать — это означало, что проверка закончилась и что отныне я пользуюсь у Стаса полным доверием.

— Где ты это нашла?

— В почтовом ящике… Ты пойдешь? — Нина говорила тихо, словно боялась, что ее услышит кто-то третий. — Прошу тебя, не ходи… Это страшные люди! Не ходи к ним, слышишь?!

Она продолжала говорить, убеждая, настаивая, требуя, а я украдкой поглядывал на стрелки своего хронометра.

До пяти оставалось чуть больше двух часов.

4

Стас встретил меня по-королевски.

Один из столиков в глубине бара был сервирован большой вазой с фруктами, блюдом, на котором лежали бутерброды с черной икрой, рядом стояла другая ваза — с пирожными, кофейник, ведерко со льдом и бутылка мартини. На соседнем столике чуть слышно гудел вентилятор.

— Ты закрыл? — спросил Стас у Витька.

Сегодня на бармене был белый, сильно приталенный пиджак, бледно-сиреневая рубашка с неизменной бабочкой на шее. От него за версту несло одеколоном и апельсиновой резинкой.

Впустив меня в бар, Витек остался стоять сбоку и немного сзади, в шаге за моей спиной, разыгрывая из себя не то часового, не то телохранителя.

— Все о'кэй, босс, — доложил он. — Запер на засов и табличку повесил.

— Оставь нас, — распорядился Стас и указал мне на кресло. — Присаживайся, Вальдемар.

Бармен послушно удалился в подсобку, а я сел напротив, спустив между коленей кожаную сумку, где лежал включенный на запись магнитофон — самый маленький из тех, что я нашел в кузнецовской коллекции.

К числу его преимуществ относилась абсолютная бесшумность в работе, к недостаткам — получасовой запас пленки. Правда, в кассете имелась вторая дорожка, а в сумке лежали еще две запасные кассеты. В том случае, если меня обыщут сразу и обнаружат магнитофон, ничего страшного нет — скажу, что был на пляже, а магнитофон взял, чтобы послушать музыку. Ну а если обыщут в конце, я успею сменить кассету с записью беседы, так как предпринял кое-какие меры на этот счет. Что касается запаса пленки, то оставалось надеяться на телеграфный стиль Стаса. Я тоже настроился говорить в его манере, сжато, по возможности без эмоций.

Что из этого получилось, видно из стенограммы нашей беседы.

СТАС: Кофе?

Я: С удовольствием.

СТАС: Сандвичи?

Я: Благодарю, я сыт.

СТАС: А я перекушу. Не обедал сегодня (поедая бутерброды). Что-то ты невеселый сегодня, а, Вальдемар? Нервничаешь?

Я: Не вижу причин.

СТАС: Вот и я думаю, с чего бы это…

Я: Просто у меня мало времени.

СТАС: У тебя? А может, у машинки, которая стрекочет в твоей сумке?

Я (после паузы): Нет у меня никакой машинки.

СТАС: Небось еще на улице включил?

Я: У тебя, случаем, не мания преследования?

СТАС: У меня? А тебе не кажется, Вальдемар, что мы поменялись ролями? В прошлый раз на преследования жаловался ты.

Я: Зачем ты меня позвал? Упражняться в остроумии?

СТАС: Куда мне. Шутник у нас ты… Между прочим, с Герасем — тоже твоя шутка?

Я: При чем тут Герась?

СТАС: Я думал, ты мне расскажешь. Это не меня, а тебя видели здесь вчера в семь вечера.

Я: Ну и что? Горло зашел промочить. Разве запрещено?

СТАС: Да нет. Витек вон говорит, что вы вместе из бара вышли. А через десять минут Герася в морг увезли. Странное совпадение. Ты не находишь?

Я: В совпадениях всегда есть что-то странное. Не исключено, что в это же время где-то поблизости был ты или твои люди. Такое совпадение тоже вполне возможно.

СТАС: Вот ты как повернул?

Я: Мне он не мешал, а вот за тебя я бы не поручился.

СТАС: Резонно… Ты только не учел одной мелочи. Герась был моим человеком. Со всеми потрохами. От и до, понял? Живой он был для меня полезней, чем мертвый. К тому же не меня, а тебя видели с ним последним. Витек на всякий случай записал адреса всех, кто был в «Страусе», но милиция о тебе пока не знает. Пока!

Я: Это все, что ты хотел мне сказать?

СТАС: А ты не горячись… (покончив с бутербродами). Кстати, когда будешь уходить, пленочку все-таки оставь. Она мне пригодится.

Я: Какую пленочку?

СТАС: Ту самую (наливая в рюмки мартини). Боюсь, Вальдемар, ты плохо кончишь. Сначала Кузя. Вчера Герась. На твоем месте другой бы давно смотался отсюда. Рискованно работаешь. Самоуверенность и не таких, как ты, подводила… Впрочем, я это так, к слову — у каждого свой метод.

Я: Твой метод я уже изучил.

СТАС: Неужели?

Я: Представь себе. Не так уж это сложно.

СТАС: Особенно если тебе помогает такой трепач, как наш покойный друг. Ты это хотел сказать?

Я: Надеюсь, ему нашли замену, прежде чем убрать.

СТАС: Это ты мне?

Я: А то кому же?

СТАС: Ну ты даешь! Мне бы твои нервы. Повторяю: живым он был мне полезней.

Я: Еще бы, не самому же теперь торговать на «сходняке», унижаться из-за каждого червонца.

СТАС (неожиданно со злобой): Заткнись! Мой бизнес ничем не хуже твоего. Зато я не перехватчик, как некоторые!

Я: Не понял.

СТАС: Сейчас поймешь (более миролюбиво, доливая в рюмки вино). Давай-ка лучше выпьем. Прозит!

Я: Прозит…

СТАС: …Ну вот. Теперь можно переходить к деловой части. Ты обдумал мое предложение?

Я: Да.

СТАС: И что скажешь?

Я: В принципе я не против.

СТАС: Что значит «в принципе»?

Я: Это значит, я не против того, чтобы заплатить, но сначала хочу знать, за что выкладываю монету.

СТАС: А ты недогадлив.

Я: Какой есть.

СТАС: За информацию, Вальдемар. За информацию.

Я: Пустой номер. Я не плачу за информацию. Я в ней не нуждаюсь.

СТАС: Ты-то, может, и не нуждаешься. Но это не значит, что в ней не нуждается кое-кто другой.

Я: Вот пусть другой и платит.

СТАС (напористо): Деньги заплатишь ты.

Я: Вопрос прежний: за что?

СТАС: Хотя бы за возможность драпануть отсюда.

Я: А с чего ты взял, что я хочу драпануть? Мне и здесь нравится: море, солнышко светит, друзья, вот, бутербродами с икрой угощают…

СТАС: Не ломай комедию. Мне все известно.

Я: Неужели все? Уважаю людей, которым все известно.

СТАС: Выходит, ты ничего не понял… Я знаю, откуда у тебя валюта.

Я: Это уже серьезней. Откуда же?

СТАС: Из «Лотоса». Сказать, во что она упакована?

Я: Попробуй.

СТАС: В парусиновые мешочки. Продолжать?

Я: Разумеется. Это страшно интересно.

СТАС: Это гораздо интересней, чем ты думаешь. Пятнадцатого вы с Кузей грабанули ресторан и валютный бар. Потом ты избавился от него и сейчас сбываешь выручку. Достаточно? Или еще?