Антоллогия советского детектива-40. Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Якушин Геннадий Васильевич - Страница 507

Моя популярность росла не по дням, а по часам. Конечно, никто не сомневался, что после переговоров в баре меня будут опекать с особым усердием, и все же появление на Приморской сразу двух визитеров настораживало.

Памятуя о данных указаниях, я добросовестно прикинул, есть ли возможность разминуться с Витьком, и вынужден был признать, что такой возможности нет. Независимо от того, находились эти двое здесь вместе или порознь, я был зажат в клещи. Все пути к отступлению были перекрыты.

Пока я раздумывал, бармен заметил меня и, махнув рукой, двинулся навстречу. Мне ничего не оставалось, как остановиться и ждать.

«Что ни говори, а костюмы у него высший класс, — отметил я про себя, глядя на приближавшуюся поджарую фигуру в плотно облегающем шелковом пиджаке и с неизменной бабочкой на шее. — И брюки, не в пример некоторым, в образцовом порядке».

— Салют, — выплюнув жевательную резинку, приветствовал меня Витек.

— Салют, — ответил я.

В последний раз мы расстались не очень-то дружелюбно, и, очевидно, памятуя об этом, он приступил прямо к делу.

— Я принес, — сказал он и повел глазами по тому отрезку улицы, что остался у меня за спиной.

— Что принес? — не понял я.

— Список. — Он, не глядя, сунул мне в ладонь скатанную в шарик бумажку. — Здесь все, кто был в баре. Они тебя интересовали.

— Меня интересовали не все, — поправил я.

Передав список, Витек явно испытал облегчение и обрел светскую непринужденность:

— Знаю, что не все. Но того вальта я действительно никогда раньше не видел. Ей-богу. Это ж шпана. Я такую шушеру на нюх не переношу. Выпросит у мамы с папой полтинник, и туда же, на курорт… А насчет списка не сомневайся, все шестеро записаны.

— Шестеро?

— Ну да, их шестеро было. Я когда милицию вызывал, заодно боссу звякнул. Так, мол, и так, загнулся наш толстячок. Он как услышал, что и ты у меня был, сразу и попросил взять на заметку свидетелей. Он ведь уверен, что это твоя работа, с Герасем… — Витек посчитал эту тему слишком деликатной и перешел на более безопасные материи. — Там и фамилии есть, и адреса. Я, конечно, не сам — слышал, когда их милиция опрашивала…

«Осечка. — Я посмотрел на бумажный ком в своей ладони. — Выходит, у наших такой список давно имеется».

— …Так что зря ты ко мне прицепился, — продолжал Витек. — Из бара, кроме вас двоих, никто не выходил. Девицы плясали, а фрайер тот к ним присоединился. Компания так и сидела за столиком, пока Герася с улицы не занесли.

— Он еще живой был?

— Куда там — мертвей не бывает.

Я, не разворачивая, отбросил бумажный шарик, и он откатился в кусты. Витек не поленился, присел и, поискав, выудил его обратно.

Воспользовавшись моментом, я повернулся спиной к изгороди с тем расчетом, чтобы держать под присмотром машину Тофика, но опоздал. На месте, где она только что стояла, было уже пусто.

— Возьми, ты обронил, — сказал бармен.

— Оставь себе. — Я тщетно выискивал среди припаркованных к тротуару автомобилей зеленый огонек такси.

— Ты же сам просил, — удивился он.

— Ничего я у тебя не просил.

— Странно…

Повторный осмотр привел к тем же результатам — Тофик либо уехал, «передав» меня на попечение бармена, либо отогнал машину за угол, а сам спрятался где-то поблизости, у гостиницы. Черт с ним, пускай прячется. Хоть на крыше. С сегодняшнего дня я в эти игры не играю.

— Значит, не требуется? Что же мне с ним делать?

— С кем? — машинально переспросил я.

— Ты что, сбрендил? С адресами, говорю, что теперь делать?

— Открытки пошли. С извинениями за испорченный вечер.

Он фыркнул и сунул бумажку в карман.

— Как знаешь. Я для дела старался.

Этого он мог не говорить. Дубликат списка появился на свет не ради моих красивых глаз, это я понимал. Понимал и то, что бармен старался для дела. Только вот для какого?

— О'кэй. — Как видно, Витька не очень огорчил мой отказ. — Будем считать вопрос закрытым. Но это не все. У меня к тебе предложение, Вальдемар. Очень важное.

Нас никто не слышал, и все-таки я предупредил для очистки совести:

— Не теряй времени. С делами покончено, хватит с меня твоего босса.

— Знаю, все знаю, — не смутился, а вроде даже обрадовался он. — Я, если хочешь знать, самый нужный сейчас для тебя человек.

— Это почему?

— Потому что помочь хочу. Затем и пришел.

Ну не Витек, а воплощенная добродетель!

— И чего же ты хочешь, помощник?

— Есть маленький бизнес, — доверительно сообщил он.

О господи, снова бизнес! С некоторых пор при одном этом слове у меня начинало сводить скулы.

— Я же сказал, делами не занимаюсь, — повторил я опять же для очистки совести.

Витек укоризненно скривил губы:

— Я тебя полтора часа жду. Сменщика специально вызвал, бар на него оставил…

Вопрос о том, оставлял ли он сменщика вчера, чтобы сразу вслед за Герасем выскочить во двор и завести машину, так и вертелся у меня на языке, но я воздержался. По идее, мне вообще не следовало ввязываться в разговор. В то же время послать Витька куда подальше, не дав ему исповедаться, не поинтересовавшись, ради чего он толокся здесь полтора часа, было бы невежливо, да и неестественно, а это противоречило указаниям Симакова.

— Ладно, говори, чего надо, только покороче. — Я решил применить жесткий прессинг по заимствованному у Стаса методу: — В твоем распоряжении пять минут, ни секундой больше. Я спать хочу.

Витек встрепенулся. Это был именно тот язык, к которому он привык.

— Значит, так. — Он зыркнул по сторонам и, удостоверившись, что поблизости никого нет, зачастил: — Боссу позарез нужна валюта. Срочно и в неограниченном количестве. Он гребет ее под себя всеми конечностями. На этом мы и сыграем. Если ты возьмешься толкнуть ему мою монету, мы сдерем с него семь шкур. Он берет по любой цене, усек?

— Не очень.

— Да что тут непонятного! Я продаю, он покупает, и ты не в убытке.

Нет, видно, не выйдет из меня бизнесмена. Не так давно я сам предлагал Шахмамедову похожую сделку, но там посредник был необходим, а зачем он Витьку?!

Спрашивать было неудобно, да и без надобности — изложив суть, Витек в прежнем ускоренном темпе перешел к деталям:

— У нас с ним свои счеты. Босс не знает, что у меня есть валюта. И потом я — свой, мне он никогда не даст настоящей цены, а у тебя возьмет и не пикнет, еще и спасибо скажет. Он тебе верит. — Помедлив, бармен пустил в ход тяжелую артиллерию: — Ты просил достать «Шарп». Так вот, если провернем это дельце, я отдам тебе его даром. И пару кассет в придачу, бесплатно…

Ого! Я невольно вспомнил, как он переливал в бутылку содержимое моей невыпитой рюмки. Такой своего не упустит. На сколько же он рассчитывает надуть своего любимого босса, если только мой процент со сделки исчисляется четырехзначной цифрой?!

— …Пойми, это верняк, — поощряемый моим молчанием, продолжал Витек. — Прибыль гарантирована, как в швейцарском банке. Это я тебе обещаю. Если согласишься, двойное удовольствие получишь: пару тысяч в карман положишь и сволочь эту прижмем… Ты не думай, я его уважаю, но всему есть предел. Таким налогом обложил, хоть вой. На горло становится, сука… — Витек вошел в раж и, не скупясь, сыпал непечатными выражениями. — Он и тебя обобрал, я же все слышал. Неужели не обидно? Я б этой падали… — последовала длиннейшая тирада, смысл которой терялся из-за обилия похабщины. — Порядочки завел, диктатор хренов, ни вздохнуть, ни… Под страхом держит, двигает, точно пешками… Ну ничего, мы ему покажем! Теперь я его прижму, так прижму, что сок потечет…

В этой речи все было фальшивым, от начала и до конца. Все, кроме злости. Она была неподдельной. Настолько неподдельной, что я перестал сомневаться, что предлагаемая сделка — такая же приманка, как и список. Верней, не приманка, а фикция, с помощью которой он пытается прикрыть подлинную цель, ради которой затеял дело с куплей-продажей валюты.

Слуга всех господ, в разное время служивший и Кузнецову, и Герасю, и Стасу, — на самом деле он не служил никому. Я сознательно избегал обобщений, но факты налицо: Кузнецова нет, Герася тоже, как видно, дошла очередь и до Стаса. В общих чертах я уже догадывался, чего добивается этот тихий, услужливый и, быть может, самый опасный тип в их компании, хотя до конца проникнуть в тайники его хищного мозга мне едва ли дано.