Старшая школа Куросаки (СИ) - Хэнгер Клиф - Страница 47

— Иди ты в жопу!

— Ах да, забыл добавить последнюю фразу, которая промелькнула в твоей голове: «Вот только всё равно не могу понять, как мне вот так вот ни с того ни с сего стало так хорошо.» — Юудэй подошёл к сушилке и добавил: — Я тоже не могу понять, как тебе ни с того ни с сего стало так хорошо. И кто бы это мог быть?

Понимая, что маг саркастично издевается надо мной, мне оставалось только молчать, чтобы не поддерживать его энергетику.

— Сопротивляешься. Думаешь, что сможешь. Я ведь могу снова вернуть головные боли, Кенджи.

— Можно узнать: зачем ты вообще пришёл сюда, я про сортир? Ты хотел лишний раз показать, что я слабее тебя? Или хотел выпендриться, показывая, как ты круто умеешь проникать в голову другого мага?

— Я лишь хотел сказать, что ты молодец: не дал себя унизить, когда моя дочка решила над тобой поиздеваться, — посмеялся Юудэй Абэ. — Надеюсь, тебе понравился мой подарок. Уж поверь, он мне очень дорого обхо́дится. А ведь ты им только начал пользоваться.

— Ты про кольцо? — уточнил я. — Ну так оно мне ничего не даёт. Я и без него неплохо…

— Что мне то кольцо, Кенджи, — перебил Юудэй Абэ. — Я про тот самый подарок, который не поставил тебя на колени перед моей дочкой.

Я сразу же подумал о свободе. Очень неприятный осадок, что свобода вызвана искусственным путём. И самое обидное, что я не мог различить искусственное от живого.

Что это за магия?

Как она работает?

Кто я вообще такой?

— Когда-то произойдёт наш второй этап разговора, где ты, скорее всего, узнаешь, кто ты такой на самом деле и зачем ты был создан, — продолжил Юудэй Абэ.

— Создан?! — напрягся я.

Так сразу теперь и не скажешь: «Пошёл ты в жопу, Юудэй Абэ. Отсоси!» Нет, теперь я осознавал, что я — та самая пешка, которой придётся пройти через многое, чтобы стать королём. И мне нельзя не пройти этот путь. Ведь даже наложить на себя руки я бы не смог, потому что не смог бы, и всё тут. Да и не хочу я этого делать. Однако слова Юудэя Абэ, что я «создан», дают ещё больше задуматься над тем, кто я такой.

— Все мы созданы, Кенджи. Не нужно придираться к словам. Но даже это говорит о том, что ты ещё не готов ко второму этапу. А пока что делай то, что хочешь. Ты сейчас свободен. Ты обычный школьник. Живи, ешь, пей, наслаждайся жизнью. Сейчас мы уйдём отсюда. Можешь не волноваться. Ютэка Хираи обнаружит дрянь в своей тарелке и мы покинем это заведение. Сможешь и дальше развлекаться с Чикэко. А что касается моего подарка, который ты почувствовал в кабинете моей дочки, — пусть это будет той самой отправной точкой невозврата в твою прежнюю жизнь. — И Юудэй Абэ пошёл к своим «друзьям».

Я ещё минут десять стоял над умывальником и смотрел, как течёт вода.

Голова не болела, при этом мыслей было очень много. То есть тот же эффект, но без боли в голове. А это значит, что Юудэй Абэ действительно может как-то влиять на меня. Или создавать боль в моей голове. Или ту свободу и лёгкость, которую я вдруг ни с того ни с сего почувствовал в кабинете Изуми Абэ. Обидно лишь одно — осознавать, что я марионетка. Даже чувствуя свободу, я понимал, что всё равно служу кому-то другому. Это как раз и была та самая искусственная свобода, которая вроде бы и свобода, а вроде бы нихрена не она. При этом и телом, и душой я чувствовал её.

И вот как это понимать?

Правильно. Понимать никак не надо. Нужно, мать его, просто жить. Сколько раз себе об этом говорю… сколько раз мне́ об этом говорят, но всё равно что-то происходит, я что-то узнаю необычное, и мне снова становится плохо. Потом я сам себя излечиваю, утешаю, и снова продолжаю жить. Ну реально, как какая-то программа, которую создали в лаборатории и поместили в живое тело, способное чувствовать и думать над изменчивостью бытия. При этом иногда давать сбои и вести себя так, будто это не я вовсе.

И всё же это слово — «создан» — как-то очень уж нехорошо от него становится.

Я выключил воду. Посмотрел в зеркало.

— Ты справишься, Акайо Куросаки. Кенджи, Акайо — вдвоём будет проще. Живи, ешь, развлекайся. А там жизнь покажет. Если не можешь повлиять, значит, не влияй. Если дали свободу, значит, пользуйся ею.

Дальше пошло ещё интереснее.

Когда я вышел из туалета, Чикэко будто бы растворилась. Волшебство, чудо, магия — всё это вместе, я полагаю. Что касается троицы — её тоже не было.

Ко мне подбежал официант.

— Акайо-сан, Ваша девушка… она…

— Говори прямо.

— Ваша девушка почему-то отправилась на кухню. То есть я хотел вынести блюдо. Смотрю, знакомое лицо. Девушка вышла через чёрный ход. Куда она…

Я рванул по коридору в сторону кухни.

— …постойте, Акайо-сан! — вслед крикнул официант. — А как же… — Дальше я не слышал.

Выбежав на улицу и не обнаружив там Чикэко, мне пришлось вызвать такси и ехать домой — это был один из вариантов, куда могла отправиться моя одноклассница.

Этот вариант оказался правильным.

В главном холле дома меня встретил консьерж, который сообщил, что якобы моя девушка недавно приехала. Чикэко сейчас в пентхаусе. Там же и моя сестрёнка.

Поблагодарив консьержа на этот раз обычным «спасибо», я попросил припарковать чёрную машину корпорации у входа в дом, а сам отправился в пентхаус.

— Братишка! — пронёсся знакомый голосок.

— Привет, сестрёнка! Как прошёл день?.. и где Чикэко?

— Она моется ещё. Прибежала, всё с себя скинула и сразу в душ. А у меня всё хорошо. Сегодня уроки прошли быстро. Я уже даже сделала домашнее задание. Слушай, а мы можем пойти погулять?

— Конечно! — выдохнул я, когда убедился, что всё хорошо. — Тебе Чикэко что-нибудь говорила про подарок?

— Нет. А какой подарок? — заинтересовалась Киоко.

— Хочешь с нами в торговый центр сгонять? Я как раз попросил машину припарковать у входа. Могли бы и погулять, и что-то купить тебе.

— Мне?! Ты хочешь мне что-то купить, братишка?! — удивилась Киоко так, будто прежний Акайо Куросаки никогда ничего не дарил своей сестрёнке.

— Почему бы и нет. Ты сегодня сама со всем справилась. Нас не было. Ты сделала домашнее задание. Наверняка и покушала сама, то есть заказала себе что-то. Вот я и решил, что нужно тебя побаловать за это. Или ты не хочешь?

— Конечно хочу, братишка! — заулыбалась Киоко, запрыгнув на меня. — Ты такой заботливый сегодня. У тебя что-то хорошее произошло?

— Ну… можно и так сказать.

Из ду́ша вышла Чикэко.

— О, привет, Акайо. Ещё раз… — посмеялась моя одноклассница. — Прости. Был бы телефон, то я бы тебе позвонила и предупредила. — Чикэко подошла вплотную. Её волосы пахли лесными ягодами. — Киоко, иди собирайся. Мы сейчас поедем в одно место.

— Мне уже Акайо всё рассказал. Сейчас, я быстро. — И девочка побежала, скорее всего, в свою комнату.

— И что ты ей сказал?

— Что мы едем в торговый центр. Правда, я не знаю, в какой именно. Рассчитывал, что ты поможешь.

— Помогу, — легко улыбнулась девушка. Чикэко стянула с себя полотенце. — Отвернись, — почему-то именно с этого она решила начать. Главное, сама передо мной оголилась, и теперь просит, чтобы я отвернулся, несмотря на то что вечером захочет провернуть подобное снова, но только с продолжением.

Я отвернулся.

— Так что́ там произошло? Ты так быстро удрала…

— Вот именно, что удрала. Мой отец обнаружил у себя в тарелке таракана. Представляешь, такое крутое и дорогое место, а в еде таракан. Чудеса какие-то. В общем, троица свалила. Не знаю, надолго ли, но я решила уйти за ними, только не через главные двери, а через кухню.

— Значит, нам нужно срочно купить не только платье для Киоко, но и телефоны для нас обоих, — подытожил я.

Девушка прижалась ко мне сзади.

— Хорошая идея. Пойду вызову такси.

Вызывать ничего не пришлось — я об этом предупредил Чикэко. Девочки собрались. Через час мы были в торговом центре, где встретили не самых приятных личностей.