Написано кровью - Грэм Кэролайн - Страница 81

Было почти шесть вечера, когда он вытер наконец мокрые от слез лицо и бороду. Нет, невозможно сидеть тут, потом спуститься вниз и снова сидеть, и ужинать, и смотреть телевизор, а потом лечь в постель и лежать, и лежать, и лежать. Он сойдет с ума. Он должен что-нибудь предпринять. Хотя бы временно, хотя бы иллюзорно снова взять свою жалкую жизнь в собственные руки. Он натянул старую куртку, в которой обычно мыл машину, шапку с флисовыми ушами, сбежал вниз по лестнице, бросил что-то неразборчивое Мэнди в раскрытую дверь гостиной и выскочил из дома.

На улице было темно и туманно. Звук шагов по замерзшей земле раздавался раньше, чем возникал из тумана встречный пешеход. Возникал и снова таял. Жители пригородов возвращались с работы, высматривая в свете фар знакомый ориентир — где сворачивать. Огни над Зеленым лугом напоминали бледную мошкару, кружащуюся в воздухе. Диск луны, казалось, состоял из грязного льда.

Потом Брайан удивлялся, почему ноги так быстро и так верно понесли его к «Дому у карьера». Один раз он оступился и угодил в канаву. Это показалось ему настолько символичным, что он чуть не заплакал снова.

Когда глаза его уже могли различить очертания домов, он замедлил шаг и скоро добрался до того места, где должен стоять забор. Теперь он шел на цыпочках. Во всех окнах дома Картеров горел свет. Окна с мелкими стеклышками, похожими на соты, сверкали. Четыре желтых квадратных глаза смотрели на него. У соседей света не было.

Брайан вспомнил, как стоял тут двадцать четыре, нет, двадцать один час назад. Чувства, которые он испытывал тогда, теперь выцвели и увяли, да вдобавок его одолевали слабость и дурнота. Рот наполнился кислой слюной, он сплюнул в носовой платок. Тихо, чтобы не привлечь внимание пса.

Вот он пришел, но понятия не имеет, что делать дальше. Эди наверняка дома, она, как обычно, сегодня уехала домой на школьном автобусе. Возможно, и Том дома. А накачанная миссис Картер? Конан-варвар.

Как мало, понял Брайан, он знает об укладе этой семьи. Ходит ли мать Эди на работу? Может, она жертва кризиса и ее уволили? Может, потому они и разыграли этот гнусный спектакль, эту пародию на романтические приключения? Если да, какую цель они могли преследовать, кроме как разжиться деньгами?

От этой мысли Брайану на секунду полегчало. Это он, по крайней мере, мог понять — инстинкт самосохранения. Это лучше, чем распутство как спорт. И он вполне понимал, что у миссис Картер могла зародиться мысль, что интерес учителя к ее дочери более личного свойства, чем предусматривает школьная программа.

Хоть Брайан и следил за собой, маска преподавателя-профессионала в какой-то момент могла соскользнуть. Такая восприимчивая и умная девочка, как Эди, конечно, все заметила и наверняка похвасталась этим.

Миссис К., должно быть, сложила два и два, подойдя к этому креативно, получила в результате пять и решила воспользоваться шансом и приписать еще ноль, а то и два в конце. Точно не больше. Они незначительные, мелкие люди, неудачники без воображения.

Даже в этом случае, если предположить худшее (то есть пятьсот), это будет не так-то просто. Брайан перебрал варианты. Бросить где-нибудь машину и потребовать страховку? Но это значит — заявить в полицию. А вдруг ее найдут и сообщат ему? Если и тогда он будет настаивать на выплатах, обвинят в мошенничестве. Может, удастся ее разбить? Или оставить на железнодорожных путях?

Немного испугавшись того, как быстро решился на оскорбление законности и порядка, этих святынь семьи Клэптон, Брайан обратился мыслями к более честной идее — взять кредит под залог дома. У него была оформлена тридцатилетняя ипотека, оставалось платить еще двадцать лет, он никогда не опаздывал с платежами, так что банк «Эбби нэшнл» мог бы счесть его подходящим кандидатом на пополнение вклада.

Наконец, вариант третий — родители. Брайан, немедленно превратившись в маленького мальчика, отрепетировал вводную реплику матери: «У тебя неприятности, дорогой?» И он, чувствуя себя галькой перед огромным валуном неприятностей, ответит: «Конечно нет, мамочка». Он ничего не знал о финансовом положении родителей. Отец никогда не обсуждал с ним подобные вопросы. Но ведь были же у Клэптона-старшего какие-то сбережения? Скромная награда за его нудную бумажную работу. Или какая-нибудь страховка? Конечно, сын все им вернет.

Но сколько будет вопросов! И какой предлог выдумать? Ремонт или переделки в доме? Но это же можно проверить, и это будет проверено, можно не сомневаться. Родители Брайана, такие робкие и нерешительные в большом мире, становились на редкость упертыми, когда речь заходила о делах семейных. Тем не менее почву прощупать можно — под видом беспокойства об их будущем финансовом благополучии.

Если все три варианта провалятся, остается только кредит в банке, который, возможно, и раскошелится, но назначит бешеные проценты. Но, погодите-ка минутку…

А Сью? Она теперь настоящий писатель. Ее собираются напечатать. Разве они не платят еще до публикации? Об этом же постоянно говорят. Аванс Джеффри Арчеру. Аванс Джули Бёрчилл. Номера телефонов. Такое количество нулей, что на одной стороне чека они не умещаются, приходится переносить на оборот.

Дыхание Брайана участилось. Нервные окончания задрожали и зазвенели. Впрочем, он сразу одернул себя: нечего раскатывать губу! С ней не станут особенно носиться, пока не выяснят, будет ли иметь успех этот ее Гектор. Но все равно сколько-то ведь заплатят. И видит бог, она обязана этим ему. В конце концов, он содержал ее все эти годы, и потом, это из-за нее он пошел в «Дом у карьера».

Брайан, прищурившись, вглядывался в туман, пытаясь разглядеть движение в окнах. Он снял запотевшие очки и протер их обшлагом куртки. Зубы у него стучали, борода заиндевела. Потом он чихнул.

Ночь немедленно взорвалась яростным лаем. Невероятно точно копируя вечер предыдущего четверга, дверь коттеджа распахнулась и на пороге появилась фигура. На этот раз ни один лучик света из дома не просочился наружу, фигура заполнила собой весь зазор, будто ее надули. Трагедия, как всегда, повторялась в виде фарса. Эта была сама великанша. Она издала хриплый звериный клич: «Каготамчертнесет?»

Брайан немедленно отскочил, с завидной грацией преодолев одним прыжком изрядное расстояние. Потом он повернулся и без оглядки побежал по грязной дороге, спотыкаясь о камни, оскальзываясь на замерзших лужах и время от времени получая по физиономии ветками кустов.

Громкий звонок вернул его в кошмарное настоящее. Пора было покидать безопасную раздевалку, его ожидал ужас спортзала. Уже выходя, Брайан увидел свое отражение в зеркале и отпрянул. Волосы стоят торчком, в глазах страх, зубы кусают нижнюю губу. Он был похож на какую-то странную разновидность сумчатых, притом на последней стадии белой горячки.

Клэптон умылся, промокнул лицо бумажным полотенцем, провел влажными руками по волосам и быстро прикинул, может ли не ходить туда. Не отправить ли ему сообщение, сказавшись больным? Это будет чистой правдой. Но нет, надо узнать, что там происходит, выяснить, что они собираются делать.

Брайан заставил себя пройти дальше по коридору, по которому прежде шагал с таким легким сердцем и проглотить подкативший к горлу комок. Ему пришло на ум выражение «захлебнулся собственной рвотой». Оно всегда казалось ему очень глупым. Чьей же еще рвотой можно захлебнуться?

Вот и дверь. В верхнюю часть вставлено толстое пупырчатое стекло. Матовое, но силуэты тех, кто внутри, обычно видны, особенно если они двигаются. Брайан приблизил лицо к стеклу и прищурился. Ничего. Там неестественно тихо. Обыкновенно он слышал смех, хриплые голоса, возню задолго до того, как подходил к дверям. Его окатило волной облегчения, волна отхлынула, и он остался на берегу, охваченный дрожью.

Он напомнил себе, что про шантаж придумал сам. Что касается присланных фотографий, да, эта злая шутка, видимо, должна была напугать его. Отомстить за некое высокомерие, которое им почудилось. Какова бы ни была причина, похоже, они поджали хвост. И все-таки лучше в этом убедиться. Он толкнул дверь.