Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Персиков Георгий - Страница 352

– Так вышло и с нашими разбойниками. Прибыв в Венесуэлу и облазив все окрестные болота, они убедились, что местные племена нищие как лягушки, а золото только у важных кабальерос. Но они окружены такой охраной из головорезов, что северных гостей передушили бы, как хорьки курят. Вот и положили глаз разбойники на монастырь. Янки-то что – они все протестанты, для них католические священники все равно что еретики. А Фергюс, даром что католик, поддался греху алчности. Перебили злодеи монахов у ворот и немало добра церковного прихватили. А среди прочего – и индейское украшение золотое в виде сердца. Очевидно, один из обращенных к Христу индейцев либо исцеленный силой молитвы от недуга принес эту безделушку в дар святому. Знаешь, эти двоеверцы даже у нас, в России, иногда вешают золотые украшения на иконы – то ли как жертву, то ли как плату за работу… А что взять с неграмотного индейца?

Всеволод с сожалением уставился на опустевшую бутылку из-под наливки, даже поглядел в горлышко, как астроном, – действительно, ни капли. Пришлось снова лезть в саквояж и извлекать неизвестно какую по счету фляжку.

– Текила! Индейская самогонка из агавы. Не желаешь?

Слегка спьяневший Георгий отказался, и Всеволод, сделав пару добрых глотков, продолжил:

– И с той поры на головорезов обрушилась череда несчастий. Кого в кабаке зарезали, кто в море утонул, кого змея ужалила – остался от них один лишь Фергюс, да и тот одной ногой в могиле. Говорил, что поскитался он немало по Южной Америке, а в Картахену вернулся грехи замаливать. Говорил также, что от бабки своей, ирландской колдуньи, черпавшей силу из озер Килларни, получил он дар чутья. И мол, почуял он, якобы это сердечко не простое, а заговоренное. А как услышал, что я собираюсь в Амазонию, так закричал: «Вас сам Создатель направил ко мне, сэр!» После чего выложил мне байку о том, что побрякушка принадлежала неким речным индейцам, а потом ее отняли силой. Рассказал он мне и о том, как эта вещь стала известна европейцам. Признаться, именно этот отрывок легенды и заставил меня увериться в ее полном несоответствии реалиям. Железными людьми были конкистадоры. Эта вещица, пусть она и изящна, и украшена странными письменами, не могла так влиять на судьбы великих завоевателей. Просто та кровавая эпоха обросла легендами. И история о Золотом сердце – лишь одна из прочих. К тому же ювелиры Картахены, а потом Венеции и Москвы в один голос уверяли меня, что вещь эта современная. Время не оставило на золоте свой след, хотя и должно было. В общем, я не выполнил просьбы ирландца – найти в Амазонии тех самых индейцев и вернуть им сердце. Не было в том ни малейшего смысла. Умирающий человек нуждался в выпивке и ради нее сочинил красивую историю. Кельты этим умением с давних времен славятся, знаешь ли.

– Да уж… – задумчиво протянул Георгий. – Как бы там ни было, по всем признакам, ты совершил удачную мену – пару бутылок горячительного на ценный золотой предмет и дивную сказку вдобавок. Однако ж поделись ею со мною. Ибо Сердце мне уже знакомо, а легенда, его сопровождающая, еще нет.

– С удовольствием. Сна у меня до сих пор ни в одном глазу, а буря все не стихает. Так слушай же… – И Всеволод начал рассказ.

Перед Георгием, словно живое полотно, разворачивалась история почти четырехсотлетней давности…

Прибытия золотого каравана с нетерпением ожидал весь Кадис. Через главные морские ворота Испанской империи уже прибыл вестник от величайшего первопроходца-аделантадо со времен великого генуэзца Колумба. Франсиско Писарро, затмивший славу Нуньеса де Бальбоа и Фернана Магеллана, на легком скоростном корабле отправил своего младшего брата Эрнандо.

Тот домчался за одну ночь из порта в столичную Севилью, пал к ногам величайшего властителя Европы императора Карлоса Пятого и произнес:

– Ваше величество, Новая Кастилия, или же царство Инков, завоевана для вас моим братом. Он прибудет вскоре с великой добычей!

Карлос милостиво выслушал молодого конкистадора, наградил его по-королевски и отправил в Кадис встречать удачливого брата. О внимании, которое монарх уделил покорителю новых земель, говорил тот факт, что главой комиссии по встрече Писарро он назначил самого Эрнана Кортеса – знаменитого завоевателя Мексики.

Жители Кадиса издревле были мореходами. Этот порт основали в незапамятные времена финикийцы – ловкие купцы и непревзойденные моряки. Предания гласили, что нет в Европе города более древнего и столь обласканного вниманием богов и духов соленых пучин. Горожане фамильярно именовали Средиземное море Mare Nostrum, что в переводе с латыни значит «Наше море». И кому, как не жителям Кадиса, было знать обо всех опасностях, которые таит дальний переход. Жестокие штормы Атлантики ежегодно собирали свою дань со смельчаков, бросавших вызов океану. Кровожадный правитель Алжира Хайр эд-Дин Барбаросса со своими пиратами грабил, убивал и угонял в рабство как одиночные корабли, так и целые флотилии. Надо было быть невероятно везучим сукиным сыном, чтобы провести караван без потерь. И удачливее дона Франсиско Писарро, пожалуй, не нашлось бы человека во всем Старом и Новом Свете.

На востоке еще только разливался нежно-розовый рассвет, когда от маяка, выбивая из булыжной мостовой искры, промчался на горячем жеребце племянник алькальда – главы города.

– Паруса на горизонте! – истошно вопил он. – Это плывет золото! Золото прибывает в Кадис!

Обыватели распахивали ставни и перекрикивались друг с другом: «Что, сарацинские пираты?» – встревоженно охали кумушки. «Нет, это галеоны с великой добычей из Нового Света!» – уверенно басили бородатые лавочники и ремесленники. Сотни людей высыпали на улицы, голосили и восклицали. Солдаты городской стражи, кузнецы, зеленщики, рыбаки, воры-карманники, попрошайки – все они ощущали себя причастными к великим завоеваниям, совершенным за океаном. «Оро! Мучо оро!» – город гудел, словно растревоженный улей.

На пристани собрался цвет города. Суровый алькальд – ветеран Итальянского похода и битвы при Павии, пленивший самого Франциска, короля Франции, – стоял рука об руку с Кортесом. Грозный завоеватель, только что награжденный громким титулом маркиза де Оахака за истребление ацтеков, поджав губы, покачивался на каблуках. Его, губернатора Мексики и идальго из почтенного рода, отрядили встречать какого-то незаконнорожденного головореза – унизительно оказывать почести ничтожному выскочке!

А тот молча взирал с капитанского мостика флагманского корабля на почтенных сеньоров и сеньор, выстроившихся в его честь. Это была минута триумфа Писарро, ради которой он шел на смертельный риск во главе кучки авантюристов. Ради этого момента он убивал, пытал и предавал. Эта картина вставала перед глазами, когда он долгие полгода терял верных товарищей из-за голода и укусов ядовитых змей на необитаемом острове. Все лишения были не напрасны. И сладостную победную чашу конкистадор намеревался испить до последней капли.

Рядом с Писарро стояла его пленница и наложница – прекрасная принцесса инков Инес Вайлас Юпанки. Людям, хорошо знакомым с безжалостным командиром, сложно было даже предположить, что его черствое сердце способно кого-нибудь любить. Однако царственная индианка, очевидно, сумела пробить толстую броню цинизма и жестокости. Дон Франсиско холил и лелеял свою принцессу. Ради нее он остановил на сутки караван в Гибралтаре, чтобы тамошние швеи успели нарядить девушку в платья по последней кастильской моде.

Говорили, что именно Инес стала камнем преткновения между Писарро и его правой рукой – покорителем Чили Диего Альмагро. Суровый одноглазый вояка впервые ослушался приказа аделантадо Франсиско, когда тот приказал доставить ему дочь императора Атаульпы, скрывшуюся в хорошо укрепленном убежище в южных горах. Альмагро собирался жениться на юной красавице. Королевским именем Писарро заставил отступиться своего мятежного помощника и теперь с королевского благословения намеревался взять Инес в жены.

Высшее общество Кадиса и простолюдины с жадностью разглядывали заморскую гостью. Парчовая ткань плотно облегала ее тонкий стан и свободно сбегала вниз с бедер. Тяжелые густые волосы блестели в лучах восходящего солнца, словно цельный кусок обсидиана. Безупречно гладкая, медного цвета кожа заставляла юных кабальеро восхищенно присвистывать и щелкать языками. Но взгляды большинства состоятельных людей, понимающих толк в драгоценностях, были прикованы к декольте индианки. В ложбинке между высоких округлых грудей покоилось золотое сердце очень тонкой работы. Возникало ощущение, что оно вбирало в себя все солнечные лучи, а затем выплескивало их щедрыми порциями в такт ленивому прибою.