Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Персиков Георгий - Страница 367

Жуткие звуки начали доноситься прямо из-под воды.

– Это уже совсем близко! – вырвалось у Родина, и он прибавил ходу. Сердце его бешено колотилось – так, будто хотело вырваться из неповоротливого тела и пулей умчаться в какое-нибудь безопасное место. Георгий выскочил в большую округлую залу, и свет факела вспыхнул сотнями бликов, отразившись в многочисленных блестящих предметах. Гул стал просто нестерпимым, а отражения постоянно двигались, как кольца змеи в завораживающем танце.

– Это глаза! – Неожиданная догадка пронзила Родина с макушки до пят. – Сколько же их здесь?!

В одной руке он крепко сжимал посох, а другой поводил факелом перед собой. Странные существа окружали его, медленно, почти незаметно сжимая кольцо. Ростом они были примерно по колено взрослому человеку. Глаза – большие, словно у котов, – излучали предвкушение удачной охоты.

– Похоже, дичь им знакома и загонять ее они умеют! – пробормотал Родин, а по позвоночнику сбежала предательская ледяная капля.

Самого ближнего он смог рассмотреть во всех его отвратительных подробностях. Кожа бронзового оттенка производила впечатление изношенной – как на старом портмоне. Маленькое, с кулачок, личико пересекал огромный рот с тонкими губами. Их оттопыривали длинные клыки.

– Ягуаровы, вполне себе, – хладнокровно отметил Георгий.

Макушка у этого создания была неестественно плоская, вроде бы как приплюснутая. Покрыта она была не волосами, а мягкой шерстью, напоминающей кошачью. А вот ручищи для такого небольшого существа были велики и могучи. Хорошо развитые мышцы бугрились на кряжистых предплечьях и раздували до неестественных объемов плечи. На длинных сильных пальцах выделялись острые мощные ногти. Однако что-то несомненно человеческое проступало в этом кошмарном облике. Ума и ярости, которые читались в огромных глазах, Георгий никогда до сей поры не встречал в зверином взгляде. Существо открыло рот, с клыков упали тягучие капли белесой слюны, а из глотки вырвался тот самый басовитый гул.

Сразу десяток тварей, высоко подпрыгивая, бросились на Георгия. Он встретил их широким размашистым ударом посоха. Несколько бронзовокожих тел с плеском упали в воду, раздался скулеж. Однако в этом звуке не было ничего вызывающего жалость. В тонком вое, перемежаемом низким гудением, явственно читалась угроза немедленной расправы. На Родина начали накатываться одна за другой атакующие волны. Он бил посохом, тыкал факелом в оскаленные пасти, брыкался и лягался, но силы были неравны. Краем глаза Георгий заметил коридор, уходящий из залы резко вверх.

– Лучшего шанса у меня не будет! – сказал он сам себе и рванулся туда, расчищая дорогу перед собой меткими ударами.

Подъем был весьма крутым. Мокрые подошвы сапог то и дело соскальзывали. Приходилось карабкаться вверх на четвереньках, удерживая факел и угощая ударами назойливых тварей. Уже через минуту этой гонки по вертикали верхолазу захотелось перевести дух. Через пять он держался лишь на одной непоколебимой воле и неукротимом желании выбраться. Неожиданно ему показалось, что где-то далеко впереди что-то блеснуло.

– Неужели я все же смогу выбраться на поверхность?! – У Георгия словно открылось второе дыхание. Надолго его, впрочем, не хватило.

Родин карабкался из последних сил. Тонкий лучик света, периодически исчезающий в клубах пыли, был его единственной надеждой. Твари не отставали. То и дело жестокие укусы пробовали на прочность его сапоги. Чья-то пасть оказалась мощнее прочих – острые зубы прокусили сапог и впились в лодыжку. Георгий взревел медведем. Сильно встряхнув ногой, он сбросил хищника с себя. И продолжил подъем.

Вспомнилось неожиданно ярко, как они с Всеволодом в юные годы строили снежную крепость на заднем дворе родительской усадьбы. Георгий старался изо всех своих невеликих сил, вытесывая из слежавшегося снега массивные кирпичи. Крепость получилась славная – с фортификационными сооружениями, башнями, арсеналом и штабом командующего. Но старший брат оставался недоволен. Что же это за крепость, если у нее нет подземного хода! Как разведчикам проникать в нее незамеченными, как снабжать ее в случае осады? Резонные вопросы. Георгий вызвался прорыть тоннель. А Всеволод, во всем любивший верховодить, без лишних споров уступил эту честь младшему брату.

Усердный мальчишка быстро раскраснелся, пробиваясь сквозь снежную толщу. Среди белого безмолвия было тяжело дышать, но на отдых времени не оставалось – солнце висело над самой линией горизонта. Дядька уже дважды звал мальчишек в дом. Вдруг позади что-то тяжело ухнуло. Резко стало темно, хоть глаз выколи. Сердце Георгия екнуло. «Севка! Ты где? – закричал перепуганный малец и сам себя не расслышал. – Севушка! Помоги! Спаси!» – голосил и ревел он уже через полминуты.

Однако замерзающие на щеках слезы пронзили детское сознание пониманием – надо действовать, а не хныкать. Продолжая поскуливать, он продолжил рыть лаз дальше. Руки отказывались слушаться, пальцы одеревенели, перед глазами плыли разноцветные круги, а Родин-младший продолжал копать. Наконец руки его вырвались в пустоту – он дополз до расчищенной за баней площадки. Воздух гудел взволнованными голосами, а сам был сладким, словно мед…

– Не сдаваться! – яростно прохрипел Георгий. – Тогда выжил и сейчас не сдохну!

В сапоге хлюпало от крови, но он продолжал упорно двигаться к лучу света, который становился все заметнее, ярче и толще. Наконец Георгий добрался до камня, в щель между ним и стеной сочилось дыхание дня. Жадно вдохнув тонкую струйку свежего воздуха, он уперся плечом в холодную глыбу. Камень сидел словно влитой. Родин толкал его что есть мочи. Сапоги буксовали по шершавому полу. Дыхание сипло вырывалось из легких вместе с проклятиями. Но усилия были напрасны. Дойдя до крайней степени отчаяния, Георгий начал биться всем телом о неподатливый камень, оступился и сшиб факел, прислоненный к стене. Он оказался в полной темноте, если не считать злосчастного лучика, дразнившего напрасной надеждой. Путь обратно через лабиринт был теперь отрезан.

– Это конец! – спокойно признал Родин. – Вероломный вождь все-таки не зря был уверен, что я останусь здесь на веки вечные.

Он обессиленно опустился на пол и бездумно уставился на луч дневного света.

– Сердце, – пробормотал Георгий. – Найти сердце, что там… Найти любовь… Или вернуть. Чье сердце и куда? Господи, помоги же мне, и я верну, верну это сердце!

Вдруг луч света померк. С поверхности раздались невнятные звуки и неожиданно четкое ругательство по-испански. Некто весьма раздражительный помянул черным словом Деву Марию. Никогда еще богохульство не доставляло Георгию такой радости, как в сей миг.

– Человек, он рядом! Он может помочь!

Однако не успел Родин напрячь ослабший голос, чтобы докричаться до столь желанной той стороны, как камень скрежетнул и начал откатываться в сторону. Широкая полоса дневного света больно ударила по глазам. Родин зажмурился, прикрываясь ладонью. Не веря своим ушам, он услышал обращение в свой адрес:

– Ну что, Снежок, долго ли ты будешь изображать из себя невинную недотрогу? Протянул бы уже руку, если тебе не надоело еще торчать в гнилом подземелье!

Георгий, щуря глаза, отвел ладонь в сторону и увидел над собой ухмыляющегося Серхио Карабанью, который протягивал ему пятерню и совершенно очевидно собирался помочь выбраться на свет божий.

Сказать, что Родин удивился, было бы непростительным преуменьшением: Георгий был изумлен и ошеломлен. Однако, принимая руку помощи крепкого Серхио, но памятуя о его былых «подвигах», Родин не преминул бросить шуточку в адрес потомка конкистадоров:

– Во мне нет ни унции золота, а ты тянешь меня так настойчиво, будто бы во мне надеешься найти стофунтовый слиток.

Насупившийся Серхио обиженно оттопырил губу и промолчал. Оказавшись на поверхности, Родин сладко потянулся, приветствуя солнце и жизнь, и, отряхнув вековую пыль с одежды, обратился к наблюдающему за ним испанцу:

– Объясни же мне, удивительный ты человек, как понимать твое появление?