Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Персиков Георгий - Страница 421

Однако охотник услышал, поднял голову и уставился на незнакомца. И только внимательно вглядевшись в лицо гостя, пошел открывать калитку.

– И вам не хворать! А вы никак наш дохтур? Я ни на что не жалуюсь, – Сила вернулся к своей работе – он втирал какую-то желто-зеленую слизь в кусок шкуры.

– Вот выпал случай, давайте знакомиться, я – Георгий Иванович Родин, как вы верно заметили, доктор, – и протянул охотнику руку.

– Приятно-приятно, Георгий Иваныч. – Сила вытер о тулуп руку и пожал протянутую ладонь. – Али не припоминаете меня? Вы ж меня глядели в лазарете, как прихворал. Думал, руку обморозил, ан нет – работает, слава богу. Егором меня зовут, я вам тогда не успел представиться.

– Ах, вот теперь припоминаю. Как ты поживаешь, Егор?

– Да потихоньку-помаленьку.

– Недуг-то не тревожит?

– Да зажило все уже, благодарствую, дохтур. Порошки ваши сработали. Только тоска, бывает, гложет. Может, бабу надо попросить у начальства, да старый я уже, мне ведь не дадут. Нонче баб-то молодым только, вон как ты, хлопцам и дают. Вчера заходила ко мне ваша хозяйка, хороша ведь чертовка!

При этих словах Родин вспомнил Марфину «щедрость», но быстро отбросил эту мысль, так как думать об этом было неприятно.

– Отведали пельменей? Как вам наша медвежатинка? Большо-о-й был мишка-то, сильный! Я с ним насилу сладил, хотя он сам чуть меня не сцапал. Вот, его ведь шкуру теперь выделываю, видите? – Сила снова зачерпнул рукой слизи из чашки и стал втирать в шкуру. Он, видимо, рад был поговорить. Не часто, выходит, к нему захаживали гости.

– Да, пельмени знатные, спасибо тебе Егор. Марфа говорит, ты – хороший охотник, чуть ли не лучший, если на медведя идти.

– Ну уж лучший… я старик уже, вон молодые подрастают…

– Еще говорит, ты лес знаешь, как никто другой, каждый куст, каждую тропку. Тут молодые вряд ли могут быть лучше.

– Ну, лес знаю, давно я тут охочусь. Да и вырос в лесу – отец мой лесником был, правда, не в этих краях. Но раз уж я вырос среди деревьев да кустов, я в них, поди, лучше разбираюсь, чем в людях.

Родин смотрел на охотника. Тому было не больше сорока лет, а он уже записал себя в старики. Впрочем, люди в этом краю быстро старятся – жизнь-то тяжелая. Тем не менее Егор, хоть и звал себя стариком, был в прекрасной физической форме. Но, похоже, он уже совсем потерял вкус к жизни и влачил свое существование как бы по привычке. Вряд ли такой человек будет помогать беглым каторжникам за любые деньги.

Георгий почувствовал, что может довериться ему, но всего дела выдавать не стал. Слишком запутанно оно звучало и для него самого.

– Егор, дело у меня к тебе есть. Тут, говорят, мальчонка пропал в лесу, а искать его никто не ищет. У меня аж сердце кровью обливается, как подумаю, что мальчик один в лесу, по-русски не говорит, вдруг нарвется или на медведя, или на беглых каторжников.

– Это япончик-то? Что с двумя провожатыми тут ходил?

– А ты их видел?

– Да видел в лесу разок. Провожатые его – странные типы, на грибников совсем были непохожи.

– Я слышал, что пропали они, провожатые его. Вот и не идет у меня из головы одинокий мальчик в лесу. Я тебе, Егор, скажу, дело тут нечистое, не хотел бы я полицию вмешивать, потому как про япончика я услышал от людей… которые не хотели бы иметь дело с начальством. Да и мы ведь с ними не любим общаться. Но мальчика в беде не могу оставить, хоть он и не нашего племени, а ведь ребенок, что с него взять?

– По мне, так слухи все это. А если не слухи, так сами подумайте, как бы япончик выжил в лесу один? Он, поди, и костра развести не сумеет, видел я этих японцев в слободе ихней! Странные они – басурмане, проще сказать.

– Егор, так ребенок ведь! Какое дело, чернявый он или наш? Мое дело простое – жизни спасать. Я отправлюсь в лес за этим мальчонкой и прошу тебя быть моим проводником.

– Дело это пропащее, дохтур. Но мне-то все одно, хотите – хоть завтра пойдем. Да и обязан я вам вроде, вы ведь вылечили меня. Провожу я вас в лес, коли так хотите, – сказал он, не поднимая головы от шкуры.

– Ну, значит, до завтра, Егор. Договорились!

Глава 22

– Как ты, барин, пьешь пустой чай? Съел бы чего. Точно не хочешь? – спросила Марфа, зайдя в комнату подбросить поленьев в печь.

– Нет, спасибо. Я ведь и сам могу, не беспокойся, Марфуша, – сказал Родин, глядя на то, как молодая женщина орудует кочергой. Он немного волновался перед выходом в тайгу, чего греха таить.

Марфа все пыталась окружить его еще большей заботой, как бы доказывая, что никто ее не заменит, особенно эта белоручка Оболонская.

Провожая бабенку глазами, Родин задумался об Анастасии. Он, конечно же, должен ей помочь, но как? Что еще за политический, с которым та договорилась? Хорошо, конечно, что не уголовник, но… Кто сказал, что политические имеют хоть сколько-нибудь чести?

А ведь Ася – его первая серьезная любовь. Асенька – девушка утонченная, привыкшая к высоким понятиям, как она сможет жить с каким-то мерзким типом, преступником, врагом государства? Да, он определенно не должен этого допустить! Но как быть с Марфой? После всего того, что эта румяная и приветливая девица для него сделала и продолжает делать, Георгий просто по-человечески не может вот так с ней поступить. Хотя, если постараться ей объяснить… Нет, не объяснишь ей.

С другой стороны, может ли он вот так сменить сожительницу? Родин все еще не совсем понимал местные порядки относительно того, как местное начальство распоряжается «бабами», как все тут выражаются.

Как джентльмен, он готов был помогать Асеньке во всем, лишь бы оградить ее хрупкие плечи от тягот бытия. Даже в таком плачевном виде, в котором она была сейчас, Анастасия все еще выглядела как женщина, которую хочется оградить от забот, ради которой хочется совершать подвиги.

Родин закрыл глаза и перед ним четко встал образ юной Асеньки Зданович, звезды балов. Он вспомнил, как шептал ей на ушко французские стихи, как они беседовали о науке, о будущем страны. Ее голос завораживал, ее рассуждения уносили его в неведомый мир светлого будущего, она была той единственной гимназисткой, общение с которой ему не казалось пустым и натянутым. Уже тогда Ася заметно выделялась среди сверстниц блестящим умом – достойная дочь своего отца. И вышла замуж за человека умного, под стать ей. Но как же она, такая умница, не видела, что вокруг них затевается заговор?

Георгий открыл глаза, взял чашку и отхлебнул еще чаю. Вспомнил последний их разговор. Ася была весьма таинственна и собиралась поведать о мальчике, но только в обмен на сожительство. Какая расчетливость! Это было так не похоже на ту воздушную Асеньку Зданович. Впрочем, чего там, Сахалин любого меняет… Может, эта новая Ася – Анастасия – и могла убить своего мужа?..

Вряд ли, конечно… Какие у нее могли быть мотивы? Что может двигать женщиной, которая убивает собственного мужа и отца своего ребенка? Разве что ревность. Родин вспомнил, каким взглядом смерила его Ася однажды, когда он писал стих в альбом другой гимназистки. От того взгляда до сих пор по спине пробегали мурашки. После этого Анастасия была с ним холодна еще недели две, тогда-то она и обратила внимание на Алешку Оболонского по кличке Татарин, будущего своего мужа. Но, пожалуй, нет, она бы не убила из ревности. Да, Ася была страстной и ревнивой особой, но всегда контролировала свои чувства. Если бы кого и убила, то только по строгому расчету. Но зачем? Зачем она планировала это убийство?

Ася говорила, что покойный был хорошим мужем. Но сказала ли она правду? А вдруг он был плохим? Или стал таковым впоследствии, при достижении определенного статуса в обществе. Говорят, деньги портят людей. Вот она и решила освободиться от мужа-тирана.

А вдруг Ася его разлюбила? Разлюбила и, возможно, даже полюбила другого. Вот и рассчитала, что бежать с новым избранником в неизвестность да еще и с ребенком нет смысла. Конечно же, она не захотела бросать ребенка. Поэтому вариант смерти мужа был в данном случае наиболее подходящим. Она сохраняла свое почетное положение в обществе и капитал, а спустя какое-то время могла повторно выйти замуж.