Ретро-Детектив-4. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Персиков Георгий - Страница 435

Ему впервые пришлось лежать на печке. Он пытался свыкнуться с необычными ощущениями: во-первых, было слишком высоко от пола, во-вторых, его щекотало тепло, пробивающееся сквозь постеленную на лежанку шкуру. Гайдзины теперь внимательно следили за ним. Угун еще долго выговаривал Кинтаро за его неосторожность на катере. А когда на горизонте появился остров, посадил мальчика себе на плечи и сказал:

– Вот земля, на которой тебе суждено выполнить свое предназначение. Надеюсь, ты действительно готов. Иначе погибнут многие, слишком многие.

В конце концов Кинтаро решил, что на печке ему вполне удобно. Однако сам дом, покрытый копотью, куда гайдзины привели его морозным утром, был неприветливым и мрачным. Что-то нехорошее происходило здесь когда-то и оставило след в виде темной энергии, витавшей, словно дым, между полом и потолком.

Угун и Ас этого не замечали, но Кинтаро, выросший в чистоте храма, чувствовал эту энергию и не мог с ней мириться. Он слез с печки, вымыл руки и рот в тазу с водой и достал из сумки свой гохэй. Гайдзины отложили карты и смотрели на него с любопытством. Кинтаро сел на колени, мысленно воссоединился с ками, но не как сын с матерью, а как священник с богиней. Потом встал, запел песнь очищения и, прищелкивая в такт пальцами, обошел несколько раз их небольшую комнатку. Темная энергия заколыхалась, стала тускнеть и перетекать в углы. Кинтаро принялся крутить гохэем, переходя из угла в угол и продолжая петь. Получалось у него не так слаженно и впечатляюще, как у белобородого, но чернота в углах дрожала и утекала струйками сквозь щели в двери. Угун и Ас, глядя на мальчика, совершающего ритуал, глупо усмехались. Закончив, Кинтаро залез на печку и уснул.

Как-то, играя во дворе, он почувствовал, что кто-то смотрит на него через забор. Мальчик отбросил палку, служившую ему лошадью, и вышел со двора. У забора стоял подросток-гайдзин выше его головы на две. Кинтаро вежливо поклонился. Подросток криво ухмыльнулся, сказал что-то, судя по всему обидное, и неприятно рассмеялся. Лицо юного японца изобразило молчаливое презрение. Так самурай должен смотреть на врага, ради которого даже не стоит обнажать меч. Подросток перестал ухмыляться, сплюнул и подошел к Кинтаро. Оглянулся по сторонам, замахнулся для удара в лицо, но потом резко направил свой кулак мальчику в живот. Китаро чуть сдвинулся в сторону, перехватил и вывернул руку нападавшего. Подросток взвыл. Не отпуская его руки, Кинтаро ударил его несколько раз ногой в живот, опрокинул на землю и пнул по шее. Тот попытался вскочить, упал, пополз от Кинтаро на карачках и исчез за углом забора.

– А как я смогу спасти отца? – писал Кинтаро на земле, которая уже начинала замерзать.

– Ты должен сразиться с главным силачом этой земли и победить его, – угрюмо отвечал Ас.

– А когда?

– Как только придет время, – ответил Угун и оглянулся на Аса. Тот пожал плечами. Создавалось впечатление, что гайдзины сами чего-то или кого-то с нетерпением ждали.

С Асей-сан Кинтаро познакомился, когда наблюдал за детьми, играющими у школы. Ребята, среди которых был и побитый им подросток, не торопились звать его к себе. Кинтаро чувствовал себя разочарованным и даже несчастным. Покидая храм и оставляя там свою прошлую благополучную, но можно сказать одинокую жизнь, он надеялся, что скоро встретит много друзей и сможет играть с ними в шумные веселые игры. Теперь, наблюдая за детскими забавами, он разобрался в их нехитрых правилах и представлял, что легко смог бы стать, пожалуй, одним из лучших на детской площадке. Но ребята лишь опасливо косились на него, иногда перешептывались или строили рожицы.

Вдруг кто-то положил ему руку на плечо. Кинтаро оглянулся – рядом с ним стояла женщина, одетая в серое рванье. И хоть одежда у нее была хуже, чем у последнего крестьянина, глаза и лицо выдавали в ней потомственную кадзоку – аристократку, но только гайдзинскую. И голова была выбрита, как у буддистского жреца. Смотрела она на Кинтаро так, как иногда смотрела на него молодая мико. Женщина представилась Асей и протянула мальчику странную нелепую куклу из соломы. Кинтаро взял куклу и рассмеялся, улыбнулась и Ася-сан.

Играть с Асей-сан было всегда интересно и увлекательно, потому что они, не зная языка друг друга, вынуждены были объясняться жестами и выражениями лица, и это очень нравилось мальчику. И он уже не расстраивался, что ребята у школы не принимают его в свои игры. Вскоре Кинтаро мог немного понимать русскую речь.

Дверь распахнулась без стука. На пороге, заслонив весь проем, стоял здоровый мужик. За плечом у него висело ружье. Воины повскакивали с лавок и уперлись в незнакомца взглядами. Тот задал вопрос и показал пальцем на Кинтаро, лежавшего на печке. Угун ответил что-то резкое. Незнакомец покачал огромной головой.

Угун и Ас переглянулись в полумраке. Судя по всему, ждали они не его. Вдруг Ас широко улыбнулся, Кинтаро впервые увидел улыбку на его лице. Сказав что-то веселое мужику, Ас приглашающим жестом показал ему на стол. Мужик стал переминаться с ноги на ногу и повторил свой вопрос, указывая на мальчика. Ас пренебрежительно отмахнулся. В это время Угун стал незаметно проскальзывать незнакомцу за спину. Тот, что-то почувствовав, остановился и скосил взгляд назад. Гайдзины подходили к нему, держа одинаковую дистанцию, чтоб тот не сразу смог решить, кого атаковать первым.

Рука незнакомца потянулась к ружью. Но Угун и Ас действовали умело и слаженно, словно отрабатывали старый номер. Они прыгнули одновременно, а их руки, будто державшие невидимые топоры, в несколько мелькнувших ударов свалили незнакомца на пол. Тот даже не успел вскрикнуть. Это было совсем не похоже на борьбу, которой обучал мальчика Изаму. Он тихо наблюдал за гайдзинами, ему почему-то казалось важным изучить и запомнить, как они дерутся. Тем времени Ас уселся на дергающиеся ноги незнакомца, а Угун пару раз ударил того сапогом в висок. Незнакомец затих. И тут через щели в дверях, полу и потолке в дом стала возвращаться темная энергия.

– Нам надо уходить, собирайся, Кинтаро, – сказал Угун.

Мальчик вопросительно указал на убитого.

– Это враг твоего отца. Скоро здесь их будет много.

– Что им нужно?

– Убить тебя.

Когда они быстрым шагом подходили к лесу, Кинтаро вспомнил, что оставил свой гохэй. Тот остался лежать где-то в избе. Мальчик оглянулся. Во дворе и окнах их избы мелькали огни.

Глава 4

Ноябрь 1903 года. Еще не ушла безмятежная Прекрасная эпоха, но в отдельных уголках Европы уже был слышен гул грядущих испытаний. В начале года в Петербурге прошел великолепный костюмированный бал, на котором присутствовали государь император и вся знать, одетая в русские исторические костюмы. Этот праздник своей роскошью затмил даже коронацию императора. Но уже в конце года от беспечности предыдущих двадцати лет не осталось и следа. Надвигалась война…

Восточный сосед уже долгое время готовился помериться силами с серьезным соперником. И на роль противника выбрал Россию. Япония долгое время придерживалась своих древних традиций, но в шестидесятые годы прошлого века молодой император провозгласил новую эпоху, и вот уже три десятилетия японцы со свойственными им усердием и прилежанием перенимали опыт далеко обогнавших их великих западных держав, чтобы со временем стать с ними в один ряд. Для этого мало было создать сильную армию и успешную экономику, необходимо было победить в открытом бою одну из великих держав.

Совсем недавно обновленная Япония разгромила огромный, но порядком одряхлевший Китай, но не смогла воспользоваться плодами своей победы. Российские дипломаты потребовали от японцев отказаться от планов аннексировать выгодный в стратегическом плане Ляодунский полуостров. Японские солдаты ушли. Ушли для того, чтобы еще лучше подготовиться к схватке с новым врагом, которым отныне они считали Россию. Ведь она не только потребовала от японцев отозвать солдат, но и сама активно наращивала влияние в северных регионах Китая, которые японцы считали принадлежащими им и только им.