Память, Скорбь и Тёрн - Уильямс Тэд - Страница 191

Слева, недалеко от него, за другим концом каменного ствола, Слудиг и Хейстен тихонько крались вперед, используя странные ледяные ветви в качестве прикрытия. Теперь уже не опасаясь стрел, Инген Джеггер собирал своих охотников для решающей атаки.

— Саймон! — прошептал кто-то. Он испуганно обернулся и увидел Бинабика, скорчившегося на каменном выступе у него над головой.

— Что будем делать? — спросил Саймон, безуспешно пытаясь унять дрожь в голосе. Тролль молча уставился на черное тело Тёрна, лежащее на руках у Саймона, словно ребенок.

— Как? — спросил Бинабик. Лицо его выражало крайнее изумление.

— Я не знаю, я просто поднял его, я не знаю. Что будем делать?

Тролль покачал головой:

— Ты теперь будешь оставаться прямо тут. Я собираюсь оказывать помощь, как смогу. Хотел бы я иметь копье, — он легко спрыгнул вниз, обдав Саймона дождем мелких камешков, и умчался.

— За Джошуа Безрукого! — закричал Хейстен и выскочил из-под прикрытия Дерева Удуна на белое дно долины. Слудиг целеустремленно ковылял за ним. Дойдя до глубокого снега, они замедлили шаг, как будто ступали по патоке. Охотники Ингена с трудом двигались к ним, исполняя тот же медленный смертельный танец.

Хейстен взмахнул тяжелым мечом, но прежде чем он дошел до атакующих, один из одетых в белые плащи схватился за горло и упал.

— Йиканук! — торжествуя, закричал Бинабик и согнулся, чтобы перезарядить свою духовую трубку.

Как только первый из людей Ингена достиг Хейстена и Слудига, зазвенели мечи. Через секунду тут же оказались ситхи, легко спустившиеся по склону, но нападающих все равно было больше. Хейстен получил удар плашмя мечом по капюшону и рухнул на землю в облаке снежной пыли. Аннаи прыгнул вперед и встал над распростертым телом — только это и спасло эркинландера от смертоносного удара копья.

Клинки блестели в неярком солнечном свете, лязг оружия был едва слышен из-за криков боли и ярости. Сердце Саймона упало, когда он увидел, что Бинабик, чьи стрелы были бесполезны против плотных плащей охотников Утук'ку, выхватил из-за пояса кинжал.

Как он может быть таким храбрым? Он слишком мал — они убьют его, прежде чем он подойдет достаточно близко, чтобы можно было воспользоваться кинжалом.

— Бинабик! — крикнул он и вскочил на ноги. Он поднял тяжелый меч над головой и почувствовал, как закачался под его огромным весом, торопясь на помощь другу.

Земля поехала у него из-под ног. Он пошатнулся, стараясь удержаться, и понял внезапно, что это качается сама гора. Грохочущий, зловещий звук ударил в уши, словно гром тяжелого камня, который тащат по каменоломне.

Сражающиеся остановились, остолбенев, и уставились себе под ноги.

С ужасающим визгом раскалывающегося льда земля в центре долины начала вспучиваться. Всего в нескольких шагах от того места, где в растерянности стоял Инген Джегтер, с треском поднялась огромная ледяная пластина, стряхивая сугробы снега.

Ошарашенный внезапными колебаниями земли, Саймон споткнулся и упал, крепко вцепившись в Тёрн. Он покатился по камням и остановился прямо среди сражавшихся. Казалось, никто не обратил на него внимания, словно древние льды Дерева Удуна превратили их кровь в сгустки парализующего мороза. Люди в оцепенении смотрели на невероятную тварь, выбирающуюся из-под снега.

Ледяной дракон.

Из образовавшейся расщелины появилась змеиная голова, длиной со взрослого мужчину: над зубастой пастью плотная белая чешуя, пристальные голубые глаза прикрыты прозрачной пленкой. Она волнообразно раскачивалась на длинной шее, словно с любопытством разглядывая крошечные существа, пробудившие ее от многолетнего сна. Потом, с ужасающей быстротой, голова чудовища метнулась вперед, блеснули страшные зубы, и один из охотников Ингена Джеггера был раскушен пополам. Дракон проглотил ноги несчастного, окровавленный торс отлетел в сторону, как ненужная грязная тряпка.

— Игьярик! Это Игьярик! — слабо вскрикнул Бинабик.

Сверкающая голова цвета слоновой кости ударила еще раз, и новый охотник отчаянно закричал в последнее предсмертное мгновение. Все прочие бросились врассыпную, с лицами, опустошенными бездумным ужасом, и тогда кривые когти белых лап вцепились в край расщелины, и длинное тело дракона появилось на поверхности. Огромная спина была покрыта странным бледным мехом, пожелтевшим, как старый пергамент. Удар хвоста, длинного, как турнирная дорожка, смел в расщелину еще двух вопящих охотников.

Саймон сидел на снегу, не в силах заставить себя поверить в существование чудовищной твари, свернувшейся на краю расщелины, точно кошка на спинке кресла. Длинная голова медленно повернулась, и мрачные, немигающие голубые глаза оказались прямо напротив глаз Саймона. Спокойная вечная злоба была в них. В голове у Саймона стучало, как будто он открыл глаза глубоко под водой — глаза дракона были пустыми, как ледяные пропасти. Червь видел его, он знал его — древний, как кости гор, мудрый, жестокий и равнодушный, словно само Время.

Челюсти разжались. Серебристо-черное жало высунулось, как бы пробуя воздух. Голова приблизилась к Саймону.

— Ске'и, отродье Идохеби! — закричал кто-то.

Мгновением позже Аннаи прыгнул на спину чудовища, вцепившись в густой мех, чтобы удержаться. С песней поднял он меч и ударил по чешуйчатой лапе. Саймон поднялся на ноги и снова упал, когда хвост дракона поднялся, смахивая ситхи со спины. Аннаи пролетел пятьдесят локтей и бесформенной грудой упал в снег у открытого края долины. За ним был только туман. Джирики кинулся к нему с криком ярости и отчаяния.

— Саймон! — закричал тролль. — Побеги! Мы ничего не можем делать!

От резкого голоса Бинабика туман, заполнивший сознание Саймона, начал рассеиваться. В одно мгновение он вскочил на ноги и побежал следом за Джирики. Бинабик, стоявший на другой стороне расщелины, прыгнул в сторону, когда дракон сделал выпад, и огромные челюсти клацнули впустую, со звуком, с каким захлопываются железные ворота. Тролль упал в трещину во льду и исчез.

Джирики, неподвижный, как статуя, согнулся над телом Аннаи. Спеша к нему, Саймон обернулся. Игъярик выскользнул из разрушенной ледяной крепости и теперь, извиваясь, цепляясь за лед короткими лапами, полз через маленькую долину, быстро сокращая расстояние между собой и бегущей добычей.

Саймон хотел позвать Джирики, но горло у него перехватило, так что получился только придушенный хрип. Ситхи обернулся, его янтарные глаза сияли гневом и болью. Он встал на ноги возле тела своего товарища и поднял длинный клинок из покрытого рунами волшебного дерева.

— Иди, Древняя Тварь, — вскричал Джирики. — Иди ко мне и испробуй Ивдрейу, ты, незаконное дитя Идохеби!

Саймон, пробиравшийся к принцу, слегка поморщился. Не было нужды кричать — дракон шел и так.

— Подойди сзади… — начал Джирики, когда Саймон подошел к нему, потом внезапно бросился вперед: снег под ним провалился. Джирики скользил назад, к краю долины и пустоте пропасти. В отчаянии он пытался схватиться за снег и остановился, когда ноги его уже болтались над пустотой. Аннаи лежал окровавленной грудой на расстоянии локтя от него.

— Джирики! — Саймон остановился. За его спиной раздался звук, подобный грому. Он резко повернулся и увидел надвигающегося на него Игьярика; голова чудовища раскачивалась в такт движениям его лап. Нырнув вбок, в сторону от Джирики и Аннаи, Саймон откатился на несколько локтей и вскочил на ноги. Голубые глаза-блюдца неотступно следили за ним, чудовище повернуло к юноше.

Саймон вдруг понял, что все еще несет Тёрн. Он поднял меч, — клинок теперь был легким, как ветка ивы, и пел в руках Саймона, словно натянутый канат на ветру. Саймон бросил взгляд через плечо; еще несколько локтей твердой поверхности — и все, дальше пустота. По ту сторону расщелины парила в облачном венце одна из отдаленных вершин — белая, тихая, спокойная.

Узирис, спаси меня, думал он. Почему дракон не издает ни звука? Несмотря на весь ужас происходящего, мысли его текли медленно и спокойно. Коснувшись рукой шарфа Мириамели у горла, он снова сжал обернутую серебром рукоять. Голова Игьярика раскачивалась прямо перед ним: пасть — черная яма, глаза — голубые огни. Мир, казалось, был создан из тишины.