Память, Скорбь и Тёрн - Уильямс Тэд - Страница 280

— Мне кажется, кто-то говорил, что Джеремия сбежал, — она нахмурилась. — Зачем он вернулся?

— Не дури! — сказала Рейчел, пытаясь осторожно стянуть с него потрепанную рубашку. — Если бы он сбежал, как бы он мог вернуться в Хейхолт посреди ночи? По небу?

— Тогда скажи нам, где он был? — спросила одна из девушек. Только шоком, испытанным главной горничной при появлении Джеремии, можно объяснить, что она стерпела всю эту наглость.

— Помогите мне перевернуть его, — сказала она, выпрастывая рубашку. — Мы положим его на… Ох! Элисия, Матерь Божия! — она потрясенно умолкла. Сарра, стоявшая рядом, разрыдалась.

Спина юноши была покрыта глубокими кровавыми рубцами.

— Меня… меня тошнит! — пробормотала Джил и отскочила в сторону.

— Не дури, — повторила Рейчел, вновь обретая твердость духа. — Принесу мне остальную воду. Здесь одной мокрой тряпкой не обойдешься. И сними простыню с постели, на которой спала Эфсеба, разорви ее на повязки. Муки Риаппы, неужели все делать самой?

На раны ушла целая простыня и часть другой; ноги парня были обожжены.

Джеремия проснулся как раз перед рассветом. Сначала он обвел комнату невидящим взглядом; но через какое-то время, казалось, пришел в сознание. Сарра, на простодушном лице которой легко читались печаль и жалость, подала ему немного воды.

— Где я? — спросил он наконец.

— Ты в комнате прислуги, парень, — сказала Рейчел. — Это тебе следовало бы знать. Ну, рассказывай, в какие передряги ты попал?

Он тупо посмотрел на нее.

— Ты Рейчел Дракон, — решил он, наконец. Несмотря на усталость и пережитый испуг, а также неурочный час, служанки с трудом сдержали улыбки. Рейчел, как ни странно, совершенно не рассердилась.

— Я Рейчел, — подтвердила она. — Ну, рассказывай, где был. Мы слышали, что ты сбежал.

— Ты приняла меня за Саймона, — сказал Джеремия удивленно. — Он был моим другом, но он ведь умер. А я тоже умер?

— Ты не умер. Что с тобой произошло? — Рейчел наклонилась, чтобы отвести прядь волос, упавшую ему на глаза; ее рука задержалась на его щеке. — Ты в безопасности. Расскажи нам.

Он как будто погрузился в сон, но через мгновение снова открыл глаза. Когда он заговорил, голос его звучал яснее, чем раньше.

— Я попытался убежать, — сказал он, — когда королевские солдаты избили моего хозяина Якоба и выволокли его за ворота. Я попутался сбежать в ту ночь, но стражники, поймали меня и отдали Инчу.

Рейчел нахмурилась:

— Этому животному!

Глаза Джеремии расширились.

— Он хуже любого животного. Он дьявол. Он сказал, что я стану его учеником, у этих печей… в его кузнице. Он там считает себя королем… — Лицо юноши вдруг скривилось, он разразился потоком слез. — Он говорит, что он… что теперь он доктор Инч. Он меня бил… Он измывался надо мной.

Рейчел наклонилась, чтобы вытереть его слезы, а девушки осеняли себя знаком древа.

Рыдания юноши стали тише.

— Там внизу так страшно… страшнее быть не может.

— Ты что-то сказал, парень, — напомнила Рейчел. — Что-то о королевском советнике. О Саймоне. Повтори, что ты сказал.

Юноша широко раскрыл полные слез глаза.

— Прейратс убил его. Саймона и Моргенса. Он, пришел туда с солдатами. Моргенс сражался с ним, но покои его сгорели дотла, вместе с доктором и Саймоном.

— А откуда ты это знаешь? — сказала она с некоторой резкостью. — Тебе-то откуда это может быть известно?

— Прейратс сам это сказал! Он навещает Инча. Иногда он просто хвастает, как, например, убийством Моргенса. Иногда он помогает Инчу… мучить людей, — Джеремии было трудно говорить. — Иногда… иногда поп… забирает людей с собой. Они не в-в-возвращаются. — Он задыхался. — И там… там еще другое происходит, там, внизу. Другое… Ужасное. О Господи, пожалуйста, не отсылайте меня назад! — Он обеими руками схватил руку Рейчел. — Прошу вас, спрячьте меня!

Рейчел пыталась скрыть, как она потрясена. Она сознательно отгоняла от себя все мысли о Саймоне и эти новые откровения до тех пор, пока не сможет обдумать их в уединении. Но несмотря на умение владеть собой, Рейчел почувствовала, как по ней пробегает волна ненависти, такой, какой она в жизни своей не испытывала.

— Мы им тебя не отдадим, — сказала она. Ее уверенный тон не допускал никаких противоречий, и было ясно, что любому, рискнувшему пойти против ее воли, придется плохо. — Мы… мы… — Она на миг растерянно остановилась: что они смогут сделать? Они не могут надолго спрятать юношу здесь, в комнатах для прислуги, раз он удрал из королевской кузницы под Хейхолтом.

— Что там было еще? — спросила Джил. Ее карие кошачьи глаза смотрели недоуменно.

— Помолчи-ка! — сказала Рейчел резко, но Джеремия уже начал отвечать.

— Я н-не знаю, — промолвил он. — Там есть… тени, которые двигаются. Просто тени, без людей. И вещи — вдруг есть и вдруг их нет. И голоса… — Его передернуло, а глаза его устремились в темноту в углу комнаты. — Голоса, которые плачут и поют и… и… — Глаза его снова наполнились слезами.

— Хватит, — сказала Рейчел строго, недовольная собой за то, что позволила юноше говорить так много. Ее подопечные обменивались взглядами, встревоженные, как испуганные овцы.

Элисия! — подумала она. Мне не хватает, чтобы этими рассказами отпугнули от замка последних моих девиц.

— Слишком много слов, — сказала она вслух. — Парню надо отдохнуть. Он так умаялся и намучился, что уже заговаривается. Пусть поспит.

Джеремия слабо покачал головой:

— Нет, я говорю правду, — сказал он. — Не отдавайте меня им!

— Не отдадим, — сказала Рейчел. — Если нам не удастся тебя спрятать, мы подумаем, как тебя спровадить из Хейхолта. Сможешь отправиться к своим, где бы они ни были. Мы тебя убережем от этого одноглазого дьявола Инча.

— …И Прейратса, — полусонно пробормотал Джеремия, которым снова овладевала дремота. — Он… разговаривает… с голосами…

Через мгновение юноша уже спал. Страх, казалось, уже не так сильно искажал его изможденное лицо. Рейчел смотрела на него и чувствовала, как сердце ее в груди превращается в камень этот чертов поп Прейратс! Этот убийца! Какую еще чуму он хочет навлечь на их дом, какой еще нечистью наполнить ее любимый Хейхолт?

А что он сотворил с ее Саймоном?

Она обернулась, чтобы строго взглянуть на своих испуганных подопечных.

— Теперь вам лучше поспать, сколько удастся, — проворчала она. — Немножко волнения совсем не означает, что с восходом солнца полы не нужно будет мыть.

Когда они забрались в постели, она задула свечу и легла, чтобы домыслить свои нерадостные мысли. А ветер снаружи искал пути, чтобы пробраться внутрь.

Утреннее солнце поднялось над серым одеялом облаков. Оно пролило рассеянный свет на колышущиеся луга Верхних Тритингов, но не смогло поднять сырость с безграничных просторов прерий и вересковых зарослей. Деорнот промок до пояса и устал от ходьбы.

Тритинги не остановились, чтобы перекусить, а просто на ходу пожевали сушеного мяса и фруктов из седельных сумок. Пленникам никакой еды не предложили, им был разрешен краткий отдых в середине утреннего пути, во время которого Деорнот и Джошуа тихо расспросили остальных о Воршеве. Никто не видел, как она ушла, хотя Джулой сказала, что разбудила Воршеву при первых звуках подъезжающего патруля.

— Она родилась в этих местах, — напомнила колдунья принцу. — Я бы о ней не слишком беспокоилась. — Однако ее собственное лицо при этом носило все признаки тревоги.

Хотвиг и его команда подняли отряд Джошуа после слишком короткого отдыха, и поход возобновился. С северо-запада подул ветер, сначала легко, а потом сильнее, так что ленточки на седлах тритингов трепыхались, как вымпелы на турнире, а высокие травы сгибались почти до земли. Пленники тащились вперед, дрожа в своей промокшей одежде.

Вскоре они увидели признаки жилья: маленькие стада, пасущиеся на холмах под наблюдением верховых. Когда солнце поднялось ближе к зениту, стада, мимо которых они проходили, стали многочисленнее и встречались чаще. Наконец, путники последовали за извивами одного из притоков Имстрека через огромное скопище животных. Огромное стадо, казалось, простирается от горизонта до горизонта и состоит в основном из обычных коров. Но они обнаружили, что в нем также встречаются лохматые бизоны и быки с длинными витыми рогами, которые поднимали головы, чтобы бросить затуманенный взгляд на проходящих мимо пленников, и продолжали солидно жевать.