Память, Скорбь и Тёрн - Уильямс Тэд - Страница 462

Рог Джошуа протрубил снова, когда Саймон с троллями — их оставалось меньше сорока, как с тревогой заметил юноша, — достигли огромной бревенчатой стены перед горной тропой. Вокруг толпилось множество защитников, и даже те из них, которые не были ранены, выглядели почти такими же серыми и безжизненными, как умирающие и истекающие кровью. Тем не менее несколько тритингов Хотвига хрипло пели, и Саймон увидел, что у одного из них, покачиваясь в такт движениям лошади, с луки седла свисает что-то похожее на две окровавленные головы.

Саймон испытал огромное облегчение, увидев перед баррикадой самого принца Джошуа. Он размахивал в воздухе Найдлом, крича слова ободрения возвращающимся воинам. Но лицо его было усталым и мрачным.

— Сюда! — кричал он. — Мы дали им попробовать их собственной крови! Мы показали им зубы! А теперь назад, все назад, битва на сегодня закончена!

И снова, несмотря на усталость и боль, Саймон ощутил глубокую любовь и преданность принцу — но даже он знал, что у Джошуа не осталось ничего, кроме храбрых слов. Защитники Сесуадры все-таки устояли против лучше обученных и лучше вооруженных войск герцога — но у Фенгбальда было почти втрое больше солдат, и теперь полностью исчерпан был всякий элемент неожиданности, — вроде железной обуви Бинабика. Отныне война превратится в долгую изнурительную осаду — и Саймон знал, что ему предстоит воевать на стороне проигрывающих.

На льду за их спинами вороны уже слетались к убитым. Птицы прыгали, клевали и хрипло спорили между собой. Едва различимые в туманной мгле, они могли бы быть маленькими черными демонами, которые явились позлорадствовать над страшной картиной уничтожения.

Защитники Сесуадры, прихрамывая, поднимались вверх по склону, ведя за собой тяжело дышащих лошадей. Саймон, погрузившийся в странное оцепенение, все же был рад увидеть, что уцелели не только те кануки, которых они с Ситки вывели со льда. Эти остальные бежали навстречу своим соплеменникам с криками радости, хотя слышны были и горестные причитания, когда тролли принимались подсчитывать свои потери.

Саймон испытал и большую радость, увидев Бинабика, стоящего рядом с Джошуа. Ситки тоже увидела его. Она выпрыгнула из седла Саймона и бросилась к жениху. Они обнялись, стоя в двух шагах от принца, не обращая внимания ни на него, ни на кого-либо другого.

Саймон некоторое время смотрел на них, прежде чем продолжил движение. Он знал, что должен найти остальных своих друзей, но чувствовал себя таким разбитым, что находил в себе силы только на то, чтобы по порядку переставлять ноги. Кто-то идущий рядом протянул ему чашу с вином. Выпив ее и вернув владельцу, Саймон сумел сделать еще несколько шагов в гору, к тому месту, где горели костры. После окончания дневного сражения некоторые женщины Нового Гадринсетта спустились вниз, чтобы принести еды и помочь раненым. Одна из них, молодая девушка со спутанными волосами, протянула Саймону миску чего-то едва дымящегося. Он хотел было поблагодарить ее, но от усталости не смог вымолвить ни слова.

Хотя солнце едва коснулось западного горизонта и до конца дня оставалось еще немало времени, Саймон не успел еще доесть свой жидкий суп, как обнаружил себя лежащим на грязной земле, все еще в доспехах, но без шлема, со свернутым плащом под головой. Домой стояла рядом, пощипывая тонкие стебельки чудом уцелевшей травы. Мгновением позже Саймон понял, что проваливается в сон. Мир вокруг него, казалось, медленно раскачивается, как будто Саймон лежит на палубе гигантского корабля. Быстро наступала темнота — не темнота ночи, но мягкая, окутывающая темнота, поднимающаяся из самых глубин его существа. Он знал, что если ему приснится сон — это будет не башня и не гигантское колесо. Он увидит кричащих лошадей и крысу, тонущую в дождевой бочке.

Исаак, юный паж, прислонился к жаровне, пытаясь хоть чуть-чуть согреться. Он весь продрог. Снаружи гудел ветер, яростно колотясь о вибрирующие стены огромного шатра герцога Фенгбальда, словно в надежде оторвать его от земли и унести в ночь. Больше всего на свете Исааку хотелось, чтобы все это оказалось сном, а на самом деле они никуда бы не выезжали из Хейхолта.

— Мальчик! — крикнул Фенгбальд; в голосе его слышалась плохо сдерживаемая ярость. — Где мое вино?

— Уже подогрелось, господин мой. — Исаак вынул из кувшина раскаленную железку и поспешил наполнить кубок герцога.

Фенгбальд не смотрел на пажа, обратив все свое внимание на Лездраку. Хмурый тритинг стоял рядом, все еще в своих окровавленных кожаных доспехах. Герцог, наоборот, уже успел выкупаться, заставив Исаака нагреть на маленькой жаровне с углями бесчисленное множество котлов с водой, и был одет в роскошное платье из алого шелка. На нем были домашние туфли из оленьей кожи, мокрые черные волосы длинными завитками падали на плечи.

— Я не желаю больше слушать этой ерунды, — сказал Фенгбальд капитану наемников.

— Ерунды?! — зарычал Лездрака. — Ты мне это говоришь?! Да я видел волшебный народ собственными глазами, житель камней!

Фенгбальд сузил глаза:

— Ты бы лучше научился говорить повежливее, житель равнин.

Лездрака сжал кулаки, но руки прижал к бокам.

— И все-таки я их видел — и ты тоже!

Герцог раздраженно вздохнул:

— Я видел отряд карликов-уродцев, какие дурачатся на ярмарках по всему Светлому Арду. Это были не ситхи, что бы там ни утверждал Джошуа и эта простолюдинка Джулой.

— Карлики или волшебный народ, не знаю, но та, другая, не простая женщина. Ее имя хорошо известно в степях — хорошо известно и внушает ужас. Те, кто уходит в ее лес, никогда не возвращаются.

— Смехотворно. — Фенгбальд осушил кубок. — Я не собираюсь шутить с темными силами… — Он помолчал, как будто вспомнил что-то неприятное. — …Я не шучу, но и со мной не позволяю шутить! И меня не испугать глупыми колдовскими фокусами, как бы они ни устрашали суеверных дикарей.

Тритинг несколько мгновений молча смотрел на герцога, лицо его внезапно стало спокойно-холодным.

— Судя по тому, что ты говорил раньше, твой господин далеко зашел в том, что ты называешь суеверием.

Ответный взгляд Фенгбальда был так же холоден.

— Ни одного человека на земле я не зову господином. Элиас мой король, вот и все. — Его высокомерие быстро растаяло. — Исаак! — заорал герцог. — Еще вина, будь ты проклят!

Паж поспешил исполнить приказание. Фенгбальд покачал головой:

— Довольно играть словами. У нас возникла проблема, Лездрака, и я хочу разрешить ее.

Капитан наемников скрестил руки на груди.

— Моим людям не нравится, что Джошуа обзавелся волшебными союзниками! — прорычал он. — Но тебе нечего бояться. Они все равно будут драться. Наши легенды всегда утверждали, что волшебная кровь льется так же, как человеческая. Сегодня мы в этом убедились.

Фенгбальд нетерпеливо мотнул головой:

— Но мы не можем себе позволить сражаться с ними таким образом. Они сильнее, чем я предполагал. Как я могу сказать Элиасу, что большая часть его гвардейцев погибла от рук загнанных в угол крестьян? — Он забарабанил пальцами по краю кубка. — Нет, найдутся и другие пути, которые обеспечат мне триумфальное возвращение в Эркинланд.

Лездрака фыркнул:

— Нет никаких путей! Потайная тропа или дорога, как ты говорил раньше? Твои разведчики не вернулись, насколько я могу судить. Нет, теперь наш единственный путь — это тот, с которого мы начали. Мы будем убивать их до тех пор, пока не перебьем всех до единого.

Фенгбальд больше не слушал его. Он перевел взгляд на вход в шатер и стоявшего там солдата.

— А, — сказал герцог. — Ну?

Солдат упал на одно колено:

— Капитан гвардейцев послал меня, лорд…

— Хорошо. — Фенгбальд поудобнее устроился в кресле. — И ты привел с собой одного человека, верно?

— Да, лорд.

— Введи его и жди снаружи, пока я снова не позову тебя.

Солдат вышел, пытаясь скрыть недовольство перспективой долгое время стоять на продувающем ветру.