Память, Скорбь и Тёрн - Уильямс Тэд - Страница 500

— Так вы думаете, что они идут на Скали?

— Кто знает? Но посмотрите, куда они направляются. — Граф поднялся в стременах и показал на следы копыт, исчезающие на западном горизонте. — Точно, как если бы в Таиг послали стрелу.

— Даже если они действительно направляются туда, мы не сможем всю дорогу выдерживать такой темп, — заметил Изорн. — Лошади уже выбиваются из сил, а мы проехали всего несколько лиг.

Эолейр оглянулся. Отряд начал растягиваться, некоторые всадники уже сильно отстали.

— Возможно. Но, да укусит меня Багба, если они действительно едут в Эрнисадарк, я должен быть там!

Изорн улыбнулся, его широкое лицо сморщилось.

— Только если ваши эльфы одолжат нам пару своих волшебных лошадей с крыльями на ногах. Но в конце концов мы и сами приедем туда.

Граф покачал головой, но слегка подтянул поводья, переводя лошадь на легкий галоп.

— Верно. Не будет ничего хорошего, если мы насмерть загоним коней.

Сделали остановку для дневной трапезы. Нетерпение Эолейра успокаивало только то, что падающие от усталости люди и выбившиеся из сил лошади — не особенно хорошая поддержка в сражении.

После часового перерыва они снова вскочили в седла, но теперь Эолейр придерживался уже более разумной скорости. К тому времени как наступила темнота, они пересекли Иннискрик и достигли окраин Эрнисадарка, хотя до Таига все еще оставалось несколько часов езды. По дороге они миновали несколько стоянок, которые, как решил Эолейр, принадлежали людям Скали. Все были покинуты, но повсюду видны были признаки, что солдаты ушли совсем недавно: в одном лагере даже тлел костер. Граф задумался: ситхи ли изгнали северян, или они встретили другую, еще более странную судьбу?

По настоянию Изорна Эолейр наконец остановил отряд у Балоласима — огражденного стеной города на пологом склоне, поднимавшемся над западным краем долины Иннискрика. Большая часть города была разрушена почти год назад, во время проигранной Лутом войны, но то, что осталось, могло послужить вполне сносным убежищем.

— Мы же не хотим посреди ночи ввязаться в драку, — сказал Изорн, когда они проезжали через полуразрушенные ворота. — Даже если вы правы и эти ваши эльфы пришли сражаться за Эрнистир, как они в темноте различат дружественных и враждебных смертных?

Эолейр не был удовлетворен, но и не мог оспаривать мудрости слов северянина. Он понимал, что их маленький отряд ничего собой не представляет в сравнении с хорошо подготовленной армией, но одна мысль о предстоящем ожидании приводила его в ярость. Его сердце пело, стремясь присоединиться к ситхи, когда он смотрел, как они скачут. Сделать наконец что-то — нанести удар по завоевателям, опустошившим его страну! Эта мысль подгоняла его, как ветер, дующий в спину. А теперь его заставляют ждать до утра.

Этим вечером Эолейр выпил больше своей обычной скромной порции вина и быстро улегся, не желая обсуждать то, что видели сегодня все они и чему, возможно, ехали навстречу. Он знал, что сон не придет еще долго, несмотря на выпитое вино… Так и было.

— Мне это не нравится, — прорычал Уле Фреккесон, подтягивая поводья. — Куда они все подевались?! И, во имя Святого Эйдона, что здесь произошло?

Улицы Эрнисадарка казались странно пустынными. Эолейр знал, что мало эрнистирийцев осталось в живых после победы северян. Но даже если ситхи уничтожили всех риммеров — что казалось маловероятным, потому что с момента приезда справедливых прошло не более одного дня, — должны же были найтись хоть несколько уцелевших местных жителей!

— Мне это нравится не больше, чем тебе, — ответил граф. — Но я не думаю, что целая армия Скали стала бы прятаться в засаде против наших шестнадцати десятков.

— Эолейр прав. — Изорн прикрыл глаза рукой, защищаясь от солнца, которое сегодня было на удивление ярким, хотя теплее не становилось. — Поехали вперед, и будь что будет.

Уле проглотил возражения, потом пожал плечами. Трое предводителей въехали в грубые ворота, построенные риммерами; остальные, тихо переговариваясь, последовали за ними. Стена вокруг Эрнисадарка выглядела дико. Никогда этого не было на памяти Эолейра, и даже древняя ограда Таига была сохранена только из глубокого почтения эрнистирийцев к прошлому. Большая часть старой стены рухнула давным-давно, и оставшиеся секции стояли на большом расстоянии друг от друга, как последние зубы во рту старика. Но этот грубый крепкий барьер, ограждавший внутреннюю часть города, возмущал одним своим видом.

Чего боялся Скали, думал Эолейр, оставшихся эрнистирийцев, побежденного народа? Или, может быть, он не доверял своему могущественному союзнику, Верховному королю Элиасу?

Как ни отвратительна была новая стена, еще ужаснее было то, что случилось с ней. Балки обуглились и почернели, словно в них ударила молния; кусок ограды, достаточный, чтобы в образовавшийся проем могли проехать в ряд два десятка всадников, был полностью разрушен. Клочки дыма все еще вились над развалинами.

Загадка обитателей Эрнисадарка была частично разрешена, когда отряд выехал на широкую дорогу, некогда называвшуюся Путем Тестейна. Это название недолго просуществовало после смерти великого эрнистирийского короля, и теперь люди обычно называли ее Таигской дорогой, так как она вела прямо в гору, к королевскому дворцу. Въехав в грязный проход, отряд увидел огромную толпу, стоявшую на склоне горы. Люди сгрудились вокруг Таига, словно овцы вокруг соли-лизунца. С любопытством, но все-таки не теряя осторожности, Эолейр и его люди двинулись вперед.

Сердце Эолейра возликовало, когда он увидел, что в основном толпу, собравшуюся на нижнем склоне горы Эрна, составляли эрнистирийцы. Несколько человек тревожно обернулись, услышав, что подъезжает вооруженный отряд, и граф поторопился успокоить их.

— Люди Эрнисадарка! — крикнул он, поднимаясь в стременах. Теперь все обернулись на звук его голоса. — Я Эолейр, граф Над Муллаха. Эти люди — мои друзья, они не причинят вам вреда.

Реакция на эти слова была удивительной. Некоторые заулыбались и замахали руками в знак приветствия, но в массе своей собравшиеся не казались ни удивленными, ни обрадованными. Поглядев на вновь прибывших некоторое время, люди снова отворачивались к вершине горы, хотя Эолейр, занимавший самую выгодную позицию, потому что сидел на лошади, не видел впереди ничего, кроме огромной толпы.

Изорн тоже казался озадаченным.

— Что вы здесь делаете? — крикнул он. — Где Скали?

Несколько человек отстраненно покачали головами, как бы не понимая сути вопроса, другие отпускали шутливые замечания насчет того, что Скали, видимо, спешно отправился домой, в Риммергард, но никто, похоже, не собирался тратить время на то, чтобы просветить сына герцога и его товарищей.

Эолейр тихо выругался и пришпорил коня, осторожно продвигаясь вперед. Хотя никто активно не мешал ему, протискиваться через плотную толпу было нелегко, и прошло немало времени, прежде чем они миновали остатки разрушенной крепостной стены и ступили на древнюю землю Таига. Эолейр нахмурился, потом изумленно присвистнул.

— Укуси меня Багба, — сказал он и рассмеялся, хотя не смог бы объяснить почему.

Таиг и окружавшие его строения все так же стояли на вершине горы, впечатляя своей основательностью, но все свободное пространство на горе Эрна теперь было уставлено неистово яркими палатками. Это были шатры всевозможных оттенков и самых невообразимых размеров и форм, словно кто-то рассыпал по заснеженной траве целую корзинку разноцветных лоскутков. Столица народа Эрнистира, королевская резиденция внезапно превратилась в сказочный город, построенный буйными волшебниками-детьми.

Вглядевшись, Эолейр заметил какое-то движение среди красочных шатров — стройные фигуры в одеждах столь же ярких, как и их жилища. Граф пришпорил коня и стал подниматься в гору, мимо зачарованных эрнистирийцев. Они голодными глазами смотрели на яркую ткань и странных гостей, но, кажется, боялись пересечь последний кусок открытого пространства и подойти ближе. Многие смотрели на графа и его отряд с неким подобием зависти.