Память, Скорбь и Тёрн - Уильямс Тэд - Страница 533

— Как нам кажется, мы нашли что-то важное. — Он нетерпеливо подпрыгивал, торопясь скорее идти к принцу. — В моем пергаменте — моем!

Саймон покачал головой:

— В каком пергаменте?

— Вы все узнаете! Пойдемте скорее в палатку Джошуа. Пожалуйста! — Он повернулся и рысью побежал обратно к селению.

— Какой странный человек, — улыбнулся Саймон. — Можно подумать, что у него пчела в штанах.

Адиту бережно положила вьюнок на место и поднесла пальцы к носу.

— Это напоминает мне о моем доме в Джао э-Тинукай, — сказала она. — Все комнаты полны цветов.

— Я помню.

Они шли через вершину горы. Солнце сегодня припекало, и, хотя северный горизонт затягивали серые тучи, над головой было голубое небо. Снег оставался только во впадинах на склоне горы, где подолгу держалась тень. Саймон подумал о Мириамели: он искал ее утром, надеясь, что она согласится прогуляться с ним, но шатер принцессы был пуст. Герцогиня Гутрун сказала, что Мириамель ушла довольно рано.

Палатка Джошуа была полна народу. Около Тиамака стояли Джулой, отец Стренгьярд и Бинабик. Принц сидел на табурете, пристально глядя на разложенный у него на коленях пергамент. Воршева шила что-то, сидя у противоположной стены. Адиту, приветливо кивнув остальным, отошла от Саймона и присоединилась к ней.

Джошуа быстро поднял глаза от пергамента.

— Я рад, что ты здесь, Саймон. Я надеюсь, ты сможешь мне помочь.

— Чем, ваше высочество?

Принц поднял руку, уже снова уткнувшись в старинную рукопись.

— Сначала ты должен услышать, что мы нашли.

Тиамак застенчиво шагнул вперед.

— Пожалуйста, принц Джошуа, могу я рассказать, что случилось?

Джошуа улыбнулся вранну:

— Конечно, только давайте подождем, пока придут Мириамель и Изгримнур.

Саймон пристроился рядом с Бинабиком, который тихо разговаривал с Джулой. Он ждал терпеливо, как мог, и слушал их спор о рунах и ошибках перевода. Наконец появился герцог Элвритсхолла вместе с принцессой. Ее короткие волосы спутал ветер, щеки зарумянились. Саймон смотрел на нее не отрываясь, полный молчаливого томления.

— Мне пришлось пробежать чуть не всю эту проклятую гору, чтобы найти ее, — проворчал Изгримнур. — Надеюсь, это того стоит.

— Ты мог просто окликнуть, и я бы поднялась, — сладким голосом отвечала Мириамель. — Тебе вовсе не обязательно было пытаться свернуть себе шею.

— Мне не нравилось, где ты лазаешь. Я боялся, что напугаю тебя.

— Ты думаешь, меня меньше может испугать огромный риммер, с треском падающий из кустов?

— Я прошу вас. — В голосе Джошуа слышалось напряжение. — Сейчас не время для шуток. Стоит послушать, Изгримнур, я надеюсь, это принесет нам пользу. — Он повернулся к вранну и протянул ему манускрипт. — Объясните им, Тиамак, если вам нетрудно.

Стройный смуглый человек с горящими глазами рассказал, как он нашел пергамент, и показал всем руны, прежде чем прочесть вслух.

Закончив, Тиамак оглядел комнату.

— Мы… — Он помедлил. — Мы, носители свитка… обсудили это и подумали о возможном значении этих слов. Если другие предсказания Ниссеса были признаны важными для наших целей, кажется весьма вероятным, что и к этим следует отнестись с вниманием.

— Так и что это значит? — потребовал Изгримнур. — Я уже видел эту штуку и не понял ни бельмеса.

— Мы имели некоторые преимущества, — сказал Бинабик. — Саймон, я и некоторые другие при помощи собственных глаз видели одну из частей загадки. — Тролль повернулся к Саймону. — Имеешь понимание?

Юноша старательно размышлял.

— Дерево Риммеров — Дерево Удуна! — Он посмотрел на Мириамель с некоторой гордостью. — То место, где мы нашли Тёрн.

Бинабик кивнул. Все в палатке затихли.

— Да, «Клинок, что Розу спасет» имел там свое нахождение, — сказал тролль. — Меч Камариса, именованный Тёрном.

— Эбека, жена Джона, — выдохнул Изгримнур, — Роза Эрнисадарка. — Он энергично потянул себя за бороду.

— Конечно, — сказал герцог Джошуа, — Камарис же был личным телохранителем твоей матери.

— Таким образом, мы имеем понимание, что с частичностью стихотворение повествует о Тёрне, — согласился Бинабик.

— Что же касается остального, — снова вступил Тиамак, — мы думаем, что мы поняли и это, но у нас нет полной уверенности.

Джулой подалась вперед:

— Мы полагаем, что если в стихотворении говорится о Тёрне, то в нем идет речь и о самом Камарисе. «Муж, что видит, хоть слеп» — так вполне можно назвать человека, который слеп к своему прошлому и даже к имени, хотя физически видит не хуже любого из нас.

— Лучше, — тихо сказала Мириамель.

— Похоже на правду. — Изгримнур нахмурился, размышляя. — Я не понимаю, как что-то подобное может оказаться в бумажке, написанной сотни лет назад, но это похоже на правду.

— И что же у нас остается? — спросил Джошуа. — Эта часть про «зов» и последние строки про пленника.

За его словами последовало мгновение молчания.

Саймон прокашлялся.

— Ну, может быть, это глупо… — начал он.

— Говори, Саймон, — подбодрил его Бинабик.

— Раз одна часть о Камарисе, а другая о его мече, то тогда, может быть, и другие части о его вещах или о местах, где он был?

Джошуа улыбнулся:

— Это вовсе не глупо, Саймон. Мы и сами так думаем. А кроме того, мы думаем, что знаем, о каком «зове» идет речь.

Со своего места у противоположной стены внезапно засмеялась Адиту. Это была чистая, мелодичная трель, похожая на звук падающей воды.

— Значит, ты не забыл отдать им его, Сеоман? Я боялась, что ты можешь забыть. Ты выглядел очень усталым и расстроенным, когда мы расставались.

— Отдать его им? — смущенно спросил Саймон. — Что… — Он осекся. — Рог!

— Рог, — кивнул Джошуа. — Дар Амерасу, дар, которому мы не нашли применения.

— А как это согласуется с Зовущим? — спросил Саймон.

— Это, так сказать, лежало у нас перед носом, — произнес Тиамак. — Когда Изгримнур нашел Камариса в трактире в Кванитупуле, его звали там Чеалио — это значит «крик» или «зов» на пирруинском языке. Знаменитый рог Камариса назывался Целлиан, что означает то же самое на наббанаи.

Адиту поднялась с места, мягко, как взлетающий коршун.

— Только смертные называли его Целлиан. На самом деле у него есть гораздо более древнее имя — Сотворение. Рог, присланный вам Амерасу, принадлежал ситхи задолго до того, как ваш Камарис заставил его зазвучать в битве. Он был назван Титуно.

— А как он попал в руки Камарису? — спросила Мириамель. — И если он был у него, как ситхи получили рог обратно?

— Я легко отвечу на первую часть твоего вопроса, — сказала Адиту. — Титуно был сделан из зуба дракона Идохеби, Черного Червя, убитого Хакатри и Инелуки. Когда принц Синнах из смертных эрнистири пришел нам на помощь у Ач Самрата, Ий’Унигато, Лорд Дома Танцев Года, отдал ему рог в знак благодарности, как дар друга другу.

Когда Адиту замолчала, Бинабик взглядом попросил у нее разрешения продолжить. Она кивнула, и тролль заговорил:

— Многие века после падения Асу’а, когда король Джон получил власть в Эркинланде, он обрел возможность делать эрнистири своими вассалами. Он выбирал другой путь, и как благодарность король Лут посылал Титуно в качестве частичности приданого Эбеки, когда она имела должность выходить замуж за короля Джона. — Он поднял маленькую руку, как бы вручая подарок. — Камарис сохранял Эбеку в этом путешествии и сохраненную доставил в Эркинланд. Джон тогда считал свою невесту такой превосходной, что отдавал рог Камарису в честь ее прибытия в Хейхолт.