Антология исторического детектива-18. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Саксонов Павел Николаевич - Страница 380

Но все — даже его сиятельство! — недовольно на меня зашикали, призывая не мешать иллюстрации:

— Потом, Сушкин, потом!

— Не толкайтесь!

— Ай! Вы наступили мне на ногу!

— Никита! Держи себя в руках: подумаешь, обои…

Замечание Можайского упало на самое дно моего сердца, и я отступил. Признаюсь, не без зубовного скрежета, но вновь распахнув блокнот и приготовившись записывать… уж такова, читатель, наша репортерская доля!

Между тем, Митрофан Андреевич развернул самую настоящую демонстрацию:

— Смотрите внимательно, господа! — говорил он, манипулируя с бумагой. — Видите?

Ловко поддетая кончиками пальцев, обоина расслоилась на две составные части, а затем верхняя из них — еще на две.

— Что это значит?

— Это значит, что Сушкин не солгал: обои действительно превосходные…

— Были! — не удержавшись, ввернул я.

— Эти обои, — ни Митрофан Андреевич, ни другие не отреагировали на мое вмешательство, — изготовлены самым сложным из возможных способов, стоят очень дорого и предназначены не только для истинного украшения поверхностей, но и для длительной службы. Если бы…

Вот тут Митрофан Андреевич все же удостоил меня виноватым взглядом.

— Если бы, — повторил он, — не моя… не мой поступок, служить бы им еще и служить, радуя нашего гостеприимного хозяина!

Кто-то не выдержал: я услышал смешок.

— В равной степени, — продолжал Митрофан Андреевич, — это относится и к паркету… Смотрите!

И снова я не поверил своим глазам: безумный старик[496], лихо присев на корточки, подковырнул паркетину невесть откуда взявшимся ножичком и оторвал ее от пола. Паркетина тут же пошла по рукам.

— Обратите внимание, господа! — Митрофан Андреевич снова стоял во весь свой рост. — Это — тоже хороший, качественный материал. Древесина — дуб. Узор — ручная работа. Лак — наилучший. Полировка проводится регулярно…

Чулицкий:

— На зависть живут репортеры!

— Да. Но суть моих объяснений…

— Кажется, мы поняли, — Чулицкий перебил Митрофана Андреевича и в свой черед улыбнулся. — Не все то золото, что блестит, верно?

— Совершенно верно! — подтвердил Митрофан Андреевич и отшвырнул прочь вернувшуюся к нему паркетину.

— Значит…

— Значит, ввести в заблуждение оценочную комиссию — даже комиссию экспертов! — совсем не так сложно, как это кажется на первый взгляд. А вовремя и ловко подсунутые счета, удостоверяющие цены, вносят последнюю и решающую каплю. Подделок в наше время — великое множество, и на глаз, ни на ощупь отличить их от по-настоящему качественных материалов невозможно! Для того, чтобы дать действительное экспертное заключение, необходимо… гм… — еще один виноватый взгляд в мою сторону, — проделать примерно то же, что только что проделал я. То есть — совершить самые настоящие акты вандализма, на какие — вы понимаете — ни один собственник не даст своего согласия!

Звучало это, читатель, убедительно, но Инихов все-таки выразил сомнение:

— Но ведь в банках и такая вероятность должна быть известна!

Митрофан Андреевич согласно кивнул:

— Конечно.

— Но в таком случае…

— Нет.

— Почему?

— Потому что экспертам дается возможность оценить материалы!

Инихов растерялся:

— Но вы же сами только что сказали…

Митрофан Андреевич взял Инихова за руку и подвел к валявшейся поодаль паркетине:

— Возьмите ее! — коротко велел он.

Инихов поднял.

— Как по-вашему, — спросил тогда Митрофан Андреевич, — сколько таких паркетин пошло на отделку этой гостиной?

Инихов осмотрелся, начал прикидывать в уме… но я его опередил:

— Не трудитесь, Сергей Ильич, — сказал я. — Тысяча сто сорок две штуки!

Тогда Митрофан Андреевич обернулся ко мне:

— Это — полное число?

— Нет, — ответил я. — Были излишки.

— А почему?

— Невозможно подобрать полное количество, — пустился в объяснения я, — площадь помещения и площадь потребного количества паркетин не совпадают. Поэтому количество паркетин больше. Кроме того…

Я подошел к стене и поманил к себе Митрофана Андреевича и Сергея Ильича. Но подошли не только эти двое, но и остальные.

— Обратите внимание, — я указал рукой на низ стены: туда, где он прикрывался плинтусом. — Часть паркетин обрезаны.

И в самом деле: часть паркетин была обрезана так, что создавалась иллюзия, будто рисунок уходит вглубь стены.

— Что и требовалось доказать! — воскликнул тогда Митрофан Андреевич. — Видите, господа? Сколько материала пропало втуне!

— Да, — вздохнул я. — Но тут уж ничего не попишешь…

— А вот и попишешь! — немедленно возразил Митрофан Андреевич. — И очень даже! Куда вы дели излишки?

— Ну, как — куда… — замялся я. — Продать их невозможно…

— Но ведь не выбросили?

— Бог с вами! Нет, конечно!

— Так куда же?

— Мастера и забрали.

— Нужно полагать, избавив вас от хлопот по избавлению от мусора?

— Верно.

Митрофан Андреевич широко развел руками:

— А потом всё это — обрезки паркета, его излишки, излишки обоев… ведь у обоев тоже были излишки?

Я подтвердил и это предположение.

— Стало быть, и обои, — продолжил Митрофан Андреевич, — а заодно, полагаю, и плитка с кухни, и побелка, и краска, и обивочный материал, и…

— Да, да, да! — всё подтвердил я.

— Всё досталось мастерам!

— Конечно!

— А после них — Кальбергу!

Я поперхнулся. Митрофан Андреевич хлопнул меня по спине:

— Крепитесь, мой друг! — совершенно серьезно сказал он.

Никто вокруг тоже ни смешка не издал, ни улыбнулся. Все были мрачными и сосредоточенными.

— Вот так, Сергей Ильич, и попадали качественные материалы мошенникам. Нашему дорогому барону — в их числе. Теперь понимаете?

Инихов — ступая тяжело — вернулся в свое кресло.

— Понятно, — усевшись, сказал он и достал сигару. — В ход шли подделки, а экспертам предъявлялись качественные остатки из других мест.

— Верно.

— Но стоит ли овчинка выделки?

— Что вы имеете в виду?

Инихов, раскурив сигару, пояснил:

— Какова доля качественного ремонта в стоимости дома или квартиры?

Лоб Митрофана Андреевича пошел морщинами, усы шевельнулись.

— По-разному. Однако…

— Сколько? — Инихов выдохнул дым. — И не забудьте еще и то обстоятельство, что ссуды под залог никогда не выдаются на полную стоимость залога!

Митрофан Андреевич кашлянул:

— Как вы посмотрите на сумму в две трети от оценки?

Инихов стремительно вынул сигару изо рта:

— Что? — воскликнул он. — Две трети?

— И даже больше.

— Да больше-то как? — изумился Инихов.

— А если мрамору подпустить? Позолоты?

— Тьфу!

— Вот вам и «тьфу!»

— Совсем народ ополоумел!

— Согласен!

Инихов и Митрофан Андреевич замолчали.

— Выходит, — спросил тогда Гесс, — поджог — и впрямь единственная возможность скрыть улики?

— Да. — Ответил Митрофан Андреевич. — Так как полученная сумма существенно превышала реальную стоимость имущества, и возвращать эти деньги никто не собирался, неизбежно возникал риск судебного преследования за подлог. Ведь банк, вступив во владение залогом, обязательно обнаружил бы, что его попросту надули!

— И тогда, как это часто бывает, было решено прикрыть одно преступление другим — еще более тяжким!

— Правильно.

— Я так понимаю, Бочаров согласился?

— Сразу же!

— А потом?

— А потом, наконец, дошло и до убийств.

— Минутку! — вмешался я. — А страховка?

Митрофан Андреевич посмотрел на меня с нескрываемым удивлением:

— Помилуйте, Сушкин! Какая страховка? Платить ее тоже никто не собирался!

— Но в этом случае, — я стоял на своем, — вся тяжесть ответственности падала бы на поджигателя! То есть — на страхователя! Ему пришлось бы возмещать банку убытки!

— Ничего подобного! — Митрофан Андреевич кивнул на Можайского. — Юрий Михайлович! Объясните вашему другу разницу между умыслом и случайностью.