Антология исторического детектива-18. Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Саксонов Павел Николаевич - Страница 489

— Что за чепуху вы тут городите! — почти что басом воскликнула она. — Жулик! Мошенник!

И снова инспектор попытался спрятаться за Петром Васильевичем, Константином и Михаилом Георгиевичем. И снова все трое отшатнулись.

— Стойте, где стоите! — потребовал Петр Васильевич. — Никто вас не тронет!

Инспектор с сомнением посмотрел на грозную даму, в тот самый миг засучивавшую рукава старомодного вязаного платья, но всё же остался стоять там, где ему указали.

— Как вы в яму-то угодили? — переменил тогда тему Михаил Георгиевич.

— Она меня столкнула!

— Ничего я его не толкала!

И в самом деле: было понятно, что вдова, какою бы мощной и сильной они ни казалась с виду, никак не могла не только столкнуть инспектора в выгребную яму, но еще и привалить его сверху огромными бочками. А куча обломков вокруг? Не вдова же разбила одну — а то и больше — из этих бочек, да так, что часть ее — доска — взлетела под потолок и, оборвав электрическую проводку, повисла на осветительной балке?

Нет: вдова всё это проделать не могла.

Инспектор, видя сомнения на лицах и Михаила Георгиевича, и Петра Васильевича (Константин, так тот и вовсе открыто и насмешливо улыбался), понял, что непосредственно на Лидию Захаровну вину за приключившееся с ним несчастье спихнуть никак не получится, и переменил «показания»:

— Ну, не сама она, конечно, а ее корова.

— Корова! — изумился Петр Васильевич.

— Корова! — как эхо, отозвался Константин.

Тут у Михаила Георгиевича сложилось стойкое ощущение дежа вю: оставалось, чтобы он сам посмотрел на коров и что-нибудь сказал — не очень оптимистичное!

— Да разве корова способна на такое? — вымолвил он, ощущая странную неловкость.

— Её, — немедленно ответил инспектор, — еще как способна!

Все посмотрели на вдову, но та не спешила с разъяснениями.

Лидия Захаровна внезапно понурилась: произошедшая в ней перемена была настолько разительной в сравнении с ее вот только что боевым задором, что произвела на всех впечатление. Каждый почувствовал приближение чего-то… вот именно того, что с самого начала и ожидалось — страшного, даже ужасного. Это было очень неприятное чувство. Под его влиянием у всех на головах волосы дыбом встали!

— Ну! — не выдержал первым Петр Васильевич. — Говорите: что это за корова такая?!

Вдова вздохнула:

— Как вам сказать? Даже не знаю… в общем…

— Да говорите же!

— На днях из деревни мне привезли…

— Что?

— Кого?

— Её.

Вдова отступила в сторону и несколько раз щелкнула пальцами.

Из полной темноты неосвещенного угла на трепетавший свет импровизированного факела начала выползать огромная тень.

Петр Васильевич, Константин и Михаил Георгиевич попятились.

Инспектор, уже знавший, что выйдет из тени, не попятился: он быстро-быстро засеменил и на этот раз сумел-таки укрыться за чужими спинами!

Пролетела еще секунда. А потом на свет показалась корова. Огромная как башня. Размеров совершенно невероятных. Но самый ужас заключался не в этом. Самый ужас заключался в том, что рядом — спокойно; как ни в чем не бывало — вышагивала маленькая девочка.

Девочка — лет пяти, не больше — спокойно шла рядом с чудовищем. А чудовище, тоже никого и ничего не смущаясь, ласковым, с поволокой, глазом косилось на девочку, словно на собственную дочь или на существо, охранять которое оно, чудовище, было призвано.

Михаил Георгиевич ойкнул и, круто повернувшись к инспектору, всё еще державшему в грязной руке грязную флягу с разведенным спиртом, вырвал у него драгоценный сосуд. В одно движение смахнув с него пробку, он сделал огромный глоток: не вечер, а фантасмагория какая-то!

Вот такие обстоятельства

Забеспокоился Линеар. Цепляясь коготками за шарф, он высунулся наружу — с опаской, не вполне понимая, что его вдруг разбудило и насторожило — и, голубыми своими щенячьими глазками уставившись на феерическую корову, шумно вздохнул, да так и остался: с раскрытой в изумлении пастью и высунувшимся из нее язычком.

Корова перевела взгляд с девочки на Михаила Георгиевича. Михаил Георгиевич тут же захотел было сделать еще один шаг назад, но спиною наткнулся на инспектора и поэтому был вынужден остановиться. Его сердце ухнуло вниз и там — где-то внизу — бешено заколотилось.

— М-ма-ма… — прошептал Михаил Георгиевич, не в силах ни отступить, ни принять куда-нибудь в сторону.

Корова же подошла к доктору вплотную и принялась с любопытством разглядывать Линеара.

— Ой, какой смешной! — девочка.

— Му, — корова, коротко.

И осторожно, явно осознавая несопоставимость размеров — своих и крошечного Линеара — дотронулась до Линеара носом.

— Му!

Линеар зажмурил глаза, но, как это ни удивительно, не в страхе, а с непередаваемым наслаждением: его тельце расслабилось, коготки перестали судорожно цепляться за Михаила Георгиевича. Еще секунда, и он — в полном блаженстве — соскользнул обратно за пазуху и снова начал посапывать в сытом и спокойном сне.

Михаил Георгиевич выдохнул.

Корова отвернулась.

Василий Петрович, доселе ошарашенно смотревший на диковинное животное, вроде бы как пришел в себя и, не очень решительно протянув вперед руку, дотронулся до коровы. Он словно желал убедиться: перед ним — не галлюцинация!

— Невероятно! — прошептал он и дотронулся до коровы еще раз. — Никогда не видел ничего подобного!

Корове прикосновение понравилось: она встала к Петру Васильевичу чуточку боком, позволяя ему не только дотронуться, но и погладить. Петр Васильевич и вправду начал водить рукой по лоснившейся шкуре:

— Что же это за порода такая? — гладил и приговаривал он. — Не наша — точно. Но и не голландская… Голландских, — пояснил Петр Васильевич одновременно и Михаилу Георгиевичу, и Константину, и инспектору, — я много видел. Их завозят к нам в немалых количествах. Но таких… гм… экземпляров среди них не бывает! Любезнейшая Лидия Захаровна!..

Лидия Захаровна подняла на Петра Васильевича взгляд.

— Из какой, вы говорите, деревни вам ее привезли?

— Из мужниной, — ответила Лидия Захаровна. — За несколько лет до смерти он прикупил ее: здесь же, в шуваловской округе[675].

— Что же там: каких-то особенных коров выводят?

— Да нет, что вы… никогда такого не было!

— Но как же…

— Не знаю! — Лидия Захаровна пожала плечами и тряхнула своей коротко стриженой головой. — Наверное, игра природы!

— Гм… гм-гм… — Петр Васильевич не знал, что и сказать. А затем круто переменил тему: «Так это она всё это учинила?»

Но Лидия Захаровна не успела ответить — вместо нее быстро и немного сбивчиво затараторила девочка:

— Мура хорошая! Мура ничего плохого не делала! Это всё он! — девочка пальцем ткнула в инспектора. — Злой дядя! Плохой!

Петр Васильевич растерянно заморгал:

— Подожди, подожди… а ты-то кто такая?

— Моя внучка, — на этот раз Лидия Захаровна опередила девочку.

— Внучка? — удивился Петр Васильевич: ему не доводилось слышать, чтобы у вдовы были дети, а коли их не было, откуда же было взяться внучке?

И без того багровое лицо Лидии Захаровны потемнело так, что доктору сделалось страшно: неровен час, удар приключится! Поэтому Михаил Георгиевич, уже совершенно осознав, что корова — Мура, как ее назвала девочка — уж точно никакого вреда никому не причинит, быстро шагнул к вдове и взял ее за руку.

Вдова, которой, как мы уже говорили, доктор понравился, не сопротивлялась, хотя, возможно, причина ее непротивления крылась в другом. Она, возможно, выигрывала время, собираясь с мыслями, пока Михаил Георгиевич — умело и без спешки — проводил «осмотр».

Пульс у Лидии Захаровны и вправду оказался не в меру учащенным и наполненным так, что и без тонометра[676] диагноз был ясен: тахикардия и повышенное артериальное давление. Волноваться Лидии Захаровне категорически не следовало!