Мышка для Котова (СИ) - Котлярова Екатерина - Страница 25

Но перед собой я вижу потерянную, растоптанную девушку, которая находится на грани срыва. В каждой эмоции отчаяние и обреченность. Ни проблеска улыбки или счастья. И я чувствую, что обязан о ней заботиться. Просто обязан и всё. Как заботится брат о своей младшей сестре.

— Даже если придется жениться, — выдыхаю я, смотря в голубые глаза, которые мигом наполняются слезами.

— Правда? — жалобно, с неверием. — Ты действительно готов сделать это для меня? Ты ведь можешь уйти, оставить меня здесь и жить спокойно собственной жизнью, — шепчет, пальцами цепляясь за мои плечи и бегая глазами по моему лицу, выискивая признаки лжи. — Ты, правда, готов всем пожертвовать ради меня?

— Правда, — я отвожу волосы с её бледного лица, улыбаясь грустно. — Не знаю, во что это мне выльется, но я готов. Как-никак ты должна стать моей женой. А что там супруги обещают? И в горе, и в радости? — подмигиваю и улыбаюсь, хотя на душе жутко погано. Я чувствую, что предаю Аню. Слышу, как рвутся те тонкие ниточки, которые соединяли нас. Окончательно. Но я не могу оставить эту девушку здесь. Весь её вид кричит о том, что ей нужна помощь. Каждая минута на счету. И я могу ей помочь.

— Значит, твой отчим уже знает о моём прибытии в Германию, как и мой дед, скорее всего, — задумчиво говорю я, понимая, что с минуты на минуту может нагрянуть охрана.

Милена кивает, сжимаясь в комочек.

— Одевайся и собирай только необходимые вещи, — велю я, поднимаясь с пола и помогая девушке встать.

— Зачем? — в глазах ловлю первый проблеск радости.

— Ты же просила меня тебя отсюда забрать. Собирайся.

— У меня нет вещей здесь. Только сорочка. Все вещи у меня забрали и выдают только тогда, когда на прогулку выводят.

— Когда прогулка сегодня будет? — спрашиваю я, прикидывая в голове.

— С четырёх до пяти вечера. Если ты думаешь, что на прогулке я смогу сбежать, то не получится, — качает головой, кусая в отчаянии губы. — Со мной гуляют два охранника. Ты думаешь, я уже не пыталась сбежать? Пыталась и не раз. Меня ловили и потом месяц никуда не пускали, вкалывая постоянно какую-то херню, — с каждым словом голос становится громче.

— Не кричи, пока нас не услышали, — говорю я спокойно. — Нужно осмотреть территорию.

— Боже, я никогда отсюда не выберусь, — девушка отпускается на кровать и начинает плакать.

— Милена, не время для слёз, — касаюсь её плеча, но девушка дёргает плечом, скидывая мою руку.

— Проваливай отсюда! Уходи отсюда! Проваливай! — у девушки снова случается истерика. — Оставь меня в покое! Ты мне ничем не поможешь!

Она зарывается лицом в подушку, плача навзрыд. Стискиваю зубы, понимая, что не могу с ней справиться. У девушки явно слабые нервы и сломанная психика. И я ей не помогу в этом. Остаётся только ждать, когда она успокоится сама. Накрываю её одеялом, которое валялось в углу комнаты, и вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Здесь, хвала небесам, её всхлипов не слышно. В коридоре ходит улыбчивый персонал, который не обращает на меня никакого внимания. Подхожу к автомату с кофе и пока в белую чашку наливается ароматная жидкость, смотрю, как можно незаметнее, где стоят камеры и изучаю план здания, висящий на стене.

— Эй, ты, чего здесь ошиваешься? — слышу знакомую русскую речь, а на плечо опускается тяжёлая рука.

Оборачиваюсь неторопливо, переводя взгляд с одного мужчины одетого полностью в чёрное, на другого. Оба мужика на пол головы выше меня и гораздо шире в плечах. Шансов уложить обоих у меня мало. Остаётся надеяться, что три года занятия боксом мне помогут в этом нелёгком деле. Как говорится — "Чем больше шкаф — тем громче он падает".

— Какие-то проблемы возникли? — невозмутимо спрашиваю я, делая глоток кофе.

— У тебя сейчас появятся, — мордоворот выбивает чашку из моих рук. — Что тебе нужно было в пятнадцатой палате? Какого хрена ты там крутился?

Слежу за тем, как тёмное пятно медленно расплывается по моей футболке, а потом перевожу взгляд на мужика, который начинает терять терпение.

— В какой палате? — беру другую чашку и снова включаю автомат, как ни в чём не бывало.

— Слышь, — мне заламывают правую руку, лицом впечатывая в стол, — ты лучше не беси меня. Что в пятнадцатой палате забыл? Отвечай или я руку тебе сломаю.

Автомат извещает о том, что кофе готов. Протягиваю левую руку и выплескиваю содержимое чашки себе через голову.

Небольшое количество обжигающего кофе попадает мне на спину, но это пустяки по сравнению с тем, как сейчас невесело охраннику Милены. Матерясь, он отпускает мою руку и хватается за лицо. Удар от второго мордоворота приходится в печень, а затем в голову. Но благодаря адреналину, бушующему в крови, я не чувствую боли. Делаю подсечку и шкаф с грохотом валится на пол и затихает. Кажется, он ударился головой и потерял сознание. Переступаю через него и бегу в палату к Милене. Распахиваю дверь пинком ноги. Девушка испуганно вскрикивает и садится ровно на кровати, уставившись на меня безумным взглядом. Снова дикий страх, как у загнанного в ловушку зверька.

— Пойдём. Быстро! — прикрикиваю я, видя, что Милена не шевелится. И это работает. Девушка вскакивает, засовывает ноги в тапки и мчится ко мне.

Хватаю её за руку и бегу на выход, в голове прокручивая план здания. Но, увы, моя память не настолько идеальная, чтобы я смог запомнить его за полминуты созерцания.

— Нам налево, — говорит Милена, когда я застываю в очередном длинном коридоре. — Я знаю, где выход. За два года выучить успела.

И теперь девушка бежит впереди, спотыкаясь, задыхаясь от нехватки воздуха. Но продолжает упрямо бежать вперёд. Слишком хочет быть свободной. Слишком сильно устала быть заложницей.

К удивлению, нас никто не пытается остановить, когда мы выбегаем во двор здания. Только медсестра, которую мы сбиваем с ног, что кричит нам вслед на немецком.

— Куда дальше? — спрашиваю я, когда мы останавливаемся у забора за деревьями, чтобы отдышаться. — Ворота открыты с другой стороны здания. Времени мало. Мы не успеем добежать. Твои охранники нас поймают. И тогда п*зда обоим.

— Лезем через забор, — решительно говорит она, поджимая губы.

— Ты уверена? Ты сможешь? — я с сомнением окидываю её худую фигурку взглядом.

— Смогу! Подсади меня, пожалуйста, — приподнимаю девушку и она, на удивление ловко, перемахивает через забор. — Чёрт! Они вышли из здания! Быстрее давай, пока они тебя не заметили! — Милена смотрит мне за спину.

Перемахиваю через забор и оказываюсь рядом с Миленой. Девушка будто преобразилась. На лице сейчас нет того испуга и дикого страха. Губы решительно поджаты, а в глазах твёрдое намерение идти до конца. Вскидывает руку, останавливая такси, и буквально впихивает меня туда.

Что быстро сказала водителю и откинулась без сил на сиденье, закрыв глаза.

— Заплатишь? У меня денег нет, — просит стеснительно, когда мы останавливаемся у отеля.

— Ты уверена, что это надёжное место для остановки? Нас вычислят за две минуты, — говорю я.

— У тебя есть предложение получше? — складывает руки на груди.

— У меня есть снятый номер в отеле, — улыбаюсь я, диктуя адрес водителю, который кидает на нас недовольный взгляд в зеркало, но молча везёт.

— И чем же твой отель лучше? — спрашивает девушка, хмурясь.

— Не вносят паспортные данные. При всём желании долго придётся искать, — поясняю я. — Почему ты доверилась мне? Мало ли кто я? — задаю вопрос, который не даёт мне покоя. — Вдруг я маньяк или убийца?

— Мне уже нечего терять, Марк. После того, что я пережила, я с радостью готова умереть, — в глазах снова пустота. — Я грязная и просто омерзительна сама себе. Я сама во всём виновата. Такое ничтожество, как я, только такого и заслуживает, — начинает шептать она.

Кладу руку её на плечо, но девушка начинает плакать, пытаясь вывернуться.

— Я грязная, не трогай.

Прижимая её голову к груди, шепча слова успокоения на ухо. Милена затихает, а я смотрю в окно, размышляя о том, как бы вернуться в Россию. Понятия не имею, как это сделать, чтобы в аэропорту в Москве нас не перехватили. Выход один — обратиться за помощью к бате.