Вернись домой (СИ) - Рост Рая - Страница 55

– А ты училась? – тут же полюбопытствовал он.

Я внимательно посмотрела на Белира, который уже так тесно пролез в мою душу и сердце, но на самом деле оставался еще совершенно незнакомым, как и многие мои мужчины.

Когда мужья сказали, что у Фениксов продолжительность жизни не меньше, чем у драконов, как и сохранение молодости, я в душе просто выдохнула. Хоть и неосознанно, но все же червячок страха меня подъедал, ведь мужчинам многим уже далеко за семь сотен лет, а они все юные парнишки, и что было бы, если бы я уже лет через тридцать принялась стареть.

– Я должна была окончить последний год обучения в университете, – принялась я рассказывать.

К нам подъехали Алан и Фарго, которые частично слышали уже о моей прошлой жизни, и с любопытством прислушивались к разговору о моей учебе.

Я не могу сказать, что была всегда круглой отличницей, но целеустремленность была всегда и, наверное, безумное стремление изменить свою жизнь. «Вот, достремилась, –усмехнулась я сама себе, – настолько жизнь изменилась, что душа захотела даже другой мир отыскать. Скажем так, менять все – так менять».

Потом последовали вопросы уже от подъехавших Махита и Риара, которые с любопытством узнавали о жизни на Земле, о том, что женщин очень много и каждому мужчине достается собственная женщина.

– И что, вот прямо у каждого мужчины есть жена? – поражался эмоциональный Риар.

– У каждого, кто этого хочет, – тут же поправила я.

– Вот так просто захотел, и появилась? – не унимался он.

– Ну, сперва люди встречаются, узнают друг друга получше, а потом женятся, – ответила я.

А сама задумалась: вот провстречалась я с уродом – теперь только так воспринимала его внешность, ну, после моих-то мужей, – узнала его получше, и что толку? Наверное, в их мире все же правильнее: почувствовал, что это твоя пара, и все, сразу и на всю жизнь. Без сожалений и угрызений, что, может, ты что-то не так в жизни сделал.

– И что, любая может подойти? – отвлек меня от мыслей Белир.

– Любая, – сказала я машинально. – Но у нас часто ошибаются, – не стала я сильно уж идеализировать свой бывший мир.

К нам подъехали наги, они, как оказалось, тоже передвигались на животных, только не на таких высоких, как все остальные, а тоже наподобие ящеров, только более коренастых и массивных. Все же вес нагов в разы больше человеческой формы любого существа – раз в шесть, не меньше. Вот и животные под ними были в раз шесть мощнее тех, на которых ехали мы. Наги очень интересно сворачивали свои хвосты на седлах, что, скорее всего, было понадежнее, чем держаться коленями, как мы все.

– Как можно ошибиться в паре? – не понял Налиш. Сверкая своим ярким хвостом, он обратил на себя мое внимание.

Вспомнив, как утром все же опять гладила нагов, я немножечко устыдилась, потому как мне начинало это нравится, а наги до сих пор дыхание задерживали, только бы не напугать.

– У людей нет понятия парности, – стала объяснять я то, что всегда считала само собой разумеющимся, а для них оказалось какой-то дикостью. – Они не умеют чувствовать по запаху, что та или иная женщина им подходит, ничего не светится и не сверкает, когда прикасаются к девушкам. Как слепыши в темноте, ищут ту, с которой думают, что будут счастливы всю жизнь.

Я неосознанно себя перестала причислять к людскому роду и даже легче стала себя чувствовать в этом сказочном мире, который оказался моим родным домом.

– Очень часто, – уже более грустно продолжила я, – люди ошибаются, выбирают не ту, которая нужна, и не того. К сожалению, многие понимают это, уже когда родили ребенка, и тогда он становится или точкой соприкосновения, или яблоком раздора.

– Странные вещи ты рассказываешь, – немного шипяще произнес Дашен, – дети разве могут быть раздором, дети – это счастье, плод любви.

– Да, я знаю, что так должно быть, но, к сожалению, так бывает не во всех мирах. У нас очень много бездомных детей, от которых избавляются за ненужностью, отправляя их в детские дома.

По-моему, для мужчин это оказалось слишком, даже драконы ехали как пришибленные, хоть я и уверена, что книги о других мирах у них сохранились. И, скорее всего, ни в одном мире они не видели такого, что у нас на Земле считается нормой.

– А у вас как было, до войны? – тут уж взыграло любопытство. – Раньше, когда дети рождались в нормальном количестве, что происходило с ребенком, если его родители погибали?

Отвечать принялся Денли – когда он к нашей тесной компании присоединился, я и не заметила.

– У нас всегда было не слишком уж плодотворно с рождаемостью, чаще всего, если женщине удавалось родить каждому мужу ребенка, это считалось благословением Богини. Девочки, конечно, рождались, но не больше одной на шесть-семь мальчиков. Поэтому испокон веков дети оберегались и считались неприкосновенными. В самой войне случалось разное, но даже тогда, если можно было оставить малютку в живых, его оставляли невредимым.

– Ну все-таки, что случалось с детьми, потерявшими родителей? – тут уж мне до конца хотелось понять, что же с такими детьми делали.

– Как бы ни было, но у малютки остаются родные: дедушки, бабушки, тети, дяди, – Денли играл желваками и, по всей видимости, переваривал реалии моего старого мира. – Да даже глава рода может забрать или же друзья. Ребенок никогда не останется на улице. Ребенок – это дар.

Теперь уже было над чем задуматься мне. Все же этот мир с его устоями мне нравился больше, да и к такому количеству мужей я уже начала привыкать. Наверное, если бы мне предложили только одного, было бы уже мало. Конечно, до гаремов я никогда не скачусь, все же каждого мужа я пропускала через сердце, а физиология без любви – это просто не для меня. Так что хочу любить тех, кто у меня есть, а на большее не претендую.

Покосившись на своих нагов, я в очередной раз подумала о том, как же с ними быть. Я уже в принципе и не против перейти на букетно-конфетный период с ними, но вот конечную цель хотелось бы видеть, а пока есть только одни недоумения об их размножении. Да и у мужей спрашивать – засмеют.

Стационарная арка портала появилась скоро, как и у нагов с барсами, не прошло и пары часов пути. Мы подъехали к просто огромной каменной арке, через которую спокойно пройдет и дракон. Так как драконы эти арки в древности и строили, то, скорее всего, рассчитывали на себя.

Отправленные вперед драконы быстренько настроили пленку перехода, и вся колонна, не сбавляя хода, направилась в нее. Сперва я почувствовала, что вокруг все расплывается, как обычно, небольшое головокружение. А потом громкие крики ворвались в мое сознание.

На территории Ларионии нас встречали – да не просто встречали, а готовы были поджарить выпущенными сгустками какого-то фиолетового цвета. Суматоха, шум, глухие удары клинков. Рев драконов, которые успели уже перейти и превращались в звериную форму. Барсы тоже не отставали, они рычали и рвали нападавших. А когда перешли и наги, началась ужасная неразбериха.

Меня буквально затрясло от накатившей агонии боли, птица на руке стала махать крыльями, не давая мне возможности нормально вздохнуть, а жар, подымающийся изнутри, просто разрывал на части.

– Элиниэль! – раздался среди многоголосых звуков безумный крик нашего главнокомандующего эльфов, того самого малоразговорчивого ушастика, которому правитель Сульгенэль поручил мою личную охрану. – Что ты творишь, брат?

Меня словно подбросило от осознания, что напали эльфы. Их было не меньше тысячи, они все были вооружены, но на нашей стороне драконы, которые уже вовсю поливали своим огнем все вокруг.

– Эриниэль! – прокричал тот самый брат нашему главнокомандующему. – Стань плечом к плечу со своими братьями, я не хочу, чтобы кровь эльфов окропила наш дом!

– Ты предатель, Элиниэль! – в ответ закричал наш эльф. – Наш король никогда не простит тебя!

– Это ты не ведаешь, что творишь, брат! Я исполняю волю короля! – прокричал вражеский эльф.

– Ты ошибаешься, Элиниэль! Наш король приказал защищать пришедшую из другого мира ценою собственной жизни! И я никогда не нарушу слово, данное ему!