Антология советского детектива-46. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Хруцкий Эдуард Анатольевич - Страница 609

Мишка знал, что двор имеет три выхода. Один на Большой Кондратьевский, другой — на пустырь и один на Большую Грузинскую. Удобный оказался дворик, ничего не скажешь. Для всех удобный. Только те, кто знает об этих выходах, даже не догадываются, что закрываются они очень легко, и тогда из этого дворика никуда не выйти.

Мишку привезли сюда ночью. По легенде, придуманной ему Муравьевым, он дома показаться не мог, так как его еще с сорок первого ищут, а здесь он у подруги. Игорь все предусмотрел. Хозяйка квартиры Зоя, высокая светлоглазая брюнетка с яркими чувственными губами, посмотрела на Мишку, прищурясь, и спросила:

— Это, значит, он теперь мой любовник?

— Он, — кивнул головой Муравьев.

— Ну что ж, — Зоя оглядела Мишку с ног до головы, — парень он вполне ничего. Только глаза диковатые.

— Какие есть, — буркнул Мишка.

— Ну вот, видите, Игорь, — Зоя развела руками.

— Миша, — Муравьев положил руку на плечо Кострова, — Зоя наш сотрудник, но об этом во дворе никто не знает. Все считают, что она в клубе работает администратором. Понял?

— Я-то понял. Только урки тоже не дураки.

— Ты что, боишься?

— Это ты бойся, — нехорошо усмехнулся Мишка, — мне чего, я опять на фронт, а тебя в постовые и будешь на Тишинке щипачей ловить.

— Ты это брось...

— Мне бросать нечего, я слово Данилову дал, что сделаю, и поэтому из-за вашей глупости совсем даже не хочу Ивана Александровича подводить.

— Да я тебе точно говорю, ее никто не знает. Она у нас по очень секретной линии работает. Ее даже наши сотрудники знать не должны.

— Ладно, ладно, там видно будет.

— В квартире три комнаты, дверь в одну из них обоями заделана, там постоянно будут находиться два наших сотрудника. Тебе надо Гомельского сюда заманить.

— Это понятно, но как?

— Он золото скупает и камни. Но помни, что не только скупает, а может и... В общем, вы с Зоей ими торговать начнете.

— Туфтой?

— Зачем, — Игорь достал из кармана коробку. — Здесь есть и настоящие, — он высыпал на стол кольца, серьги, броши. — Зоя знает, какие можно давать в руки, а какие только показывать издали. Помни, ты пробрался сюда из Куйбышева, там со Степкой Ужом и Утюгом вы взяли ювелирный. Где Утюг и Степка, ты не знаешь, они, наверное, в Ташкент подались.

— А на самом деле?

— Там, — Игорь щелкнул пальцами и показал на стенку, — убиты в перестрелке оба. Ты забрал долю и по документам сержанта Рыбина, вот они, пробрался в Москву? Все понял?

— Все. Значит, могу ходить в форме?

— Можешь.

— И медали носить?

— Носи на здоровье. Твою жену предупредили. Если кто к тебе домой придет, его поведут, потом потеряют. Причем поведут нагло, в открытую.

— Значит, хата моя вся в «мусоре». Так, выходит?

— Так. А теперь давайте детали выговорим.

Проговорили они почти до утра. Мишка должен был найти знакомых перекупщиков, предложить и продать им кольца и золотые диски, но, главное, сказать, что есть бриллиантовая осыпь, и просить за нее деньги большие. Но осыпь эту надо показывать издали, чтобы, не дай бог, не заподозрили чего. Правда, осыпь была подделкой редкой. Она лежала в музее московской сыскной полиции. Делал ее известный ювелир Кохнер, делал специально для подмены настоящей. Подлинник носила княжна Белосельская, ухаживал за ней один гвардейский офицер, так вот на балу ей стало плохо, подсыпал «гвардеец» в бокал с лимонадом порошок, пока она без сознания лежала, он осыпь эту и подменил. Княжна пришла в себя и ничего не заметила. Приехала домой, сняла осыпь, смотрит, одна веточка погнута, видимо, «гвардеец» торопился очень, когда пристегивал, руки дрожали. Вызвали ювелира, тот и обнаружил. Мошенника арестовали, он указал на Кохнера, там осыпь и нашли, а подделка осталась в музее рядом с первым автогенным аппаратом для вскрытия сейфов и кистенем извозчика Чугунова. Позже она перекочевала в музей криминалистики МУРа. А теперь опять настало ее время.

Первое московское утро началось для Мишки неспокойно. Он нервничал, почти не мог есть. За стол сели все: Зоя, два оперативника и Мишка. Костров только чай выпил, а до картошки с консервами даже не дотронулся.

— Это ты зря, Михаил, — сказал рассудительный Самохин. — Есть надо. Иначе перегоришь, на одних нервах тебе не продержаться.

Мишка кивнул головой, молча взял вилку, поковырял в тарелке и положил.

— Не хочется что-то, — вздохнул он, — это пройдет. У меня и раньше так было, в разведку ходил, потом пообвык.

— А ты считай, что опять в разведку идешь, — сказала Зоя.

— Не могу, там враги...

— А здесь друзья, выходит, — прищурился Самохин.

— Нет, Самохин, тоже враги. Только на фронте самим собой остаешься, а здесь врагом становиться надо. Противно мне.

— Это ты прав. Противно. Потерпи уж, Миша, пожалуйста, потерпи.

— Потерплю.

— Ну, заканчивайте, — сказала Зоя, — мне еще посуду помыть надо.

— Мы скоро, — Самохин глотнул горячего чая и, открыл рот, начал втягивать в себя воздух.

— Не торопись, не торопись, — засмеялась Зоя.

Все просто. Женщина торопится на работу, а ей еще по хозяйству управиться надо. Просто, обыденно. И именно эта обыденность успокоила Мишку. А что, действительно? Совершенно ничего особенного. Начинается для тебя, сержант Костров, новое дело. Да не такое уж оно новое. Когда внедрился в банду Широкова, вот тогда оно было новым. А теперь ходи по рынку, строй из себя удачливого урку да смотри в оба. А если что? Если что, он сам не прост. На ремне у него наган в кобуре, а в кармане галифе браунинг второй номер. Восемь аккуратных патронов в обойме. А в них восемь никелированных пуль. Ну, попробуй подойди. А стрелять он научился. Еще как! Разведрота не такому научит. Ну а на самый крайний случай есть у него нож. Нажмешь медную кнопку на ручке, и выбросит пружина жало стилета. Нож этот Мишка у убитого шарфюрера из диверсионной группы СС взял. Сначала завалил его в лечу под Рогачевым, а потом взял. Дважды пользовался он им и всегда наверняка.

Ничего, мы этой кодле покажем. Люди на фронте кровь льют, а они, сволочи, людей стреляют да баб грабят. Нет им пощады и прощения. И миру ихнему, воровскому, тоже нет.

Мишка загасил папиросу и почувствовал голод. Ужасно есть захотелось. Он пошел на кухню. Зоя из чайника смывала тарелки, сложенные в раковину.

— Ты чего? — повернулась она к Кострову.

— Ты уж меня прости, понимаешь, есть захотел.

Зоя поглядела на Мишку и добро улыбнулась.

— Ну, слава богу, успокоился.

— Вроде того.

— Ну, садись, я, как знала, отложила тебе. Погреть?

— Не надо.

Мишка уселся за кухонный стол и прямо из сковородки начал есть необыкновенно вкусную картошку и застывшие мясные консервы. Вычистив все, он допил остывший сладкий чай и вынул папиросу.

— Ну что, невеста, — улыбнулся он, — пошли?

Муравьев

С утра он дозванивался до майора Королева. Сначала он был у руководства, потом сам проводил совещание, потом его опять вызвали к руководству.

— Вы передайте, пожалуйста, Виктору Кузьмичу, что его Муравьев из МУРа разыскивает по срочному делу, — попросил Игорь секретаря отдела.

— Хорошо, — ответил любезный женский голос, — я доложу.

«Вот так-то, брат, доложу, — подумал Игорь, вешая трубку. Начальству не передают, а докладывают. Такие, брат, дела». Он только что вернулся из дома, куда заезжал буквально на какой-то час. Нужно было переодеться и взять кое-что из вещей. Когда он подошел к дверям квартиры, то увидел юркого человека со связкой ключей в руке. Он, наклонив голову и высунув от напряжения язык, копался в замке.

— Что вам надо? — спокойно спросил Игорь.

Человек обернулся, увидел милицейскую форму и почтительно захихикал:

— Я так что из конторы домовой. Так что площадь эвакуированных на учет берем.

— А кто позволил в квартиру лезть без спроса?