Замок пепельной розы (СИ) - Снегова Анна - Страница 23

Она посмотрела на меня, как мне показалось, с жалостью. Но возвращать отказалась.

Снова мяукнула и в тот же миг исчезла. Кажется, противное животное посчитало свою часть сделки выполненной. Она показала мне брата, как я и просила. Теперь была моя очередь.

Я так и не поняла из его слов, что такое Тедервин — место, человек или предмет.

Но совершенно точно знала одно — чем больше Олав меня пугает и предостерегает не приближаться к Тедервин, тем сильнее крепнет моя решимость эту самую Пепельную розу найти.

Что ж… значит, настало время посетить проклятые руины.

Я решительно встала с пола, подобрала словарь, что выпал у меня из рук во время видения, и прямо посреди ночи начала собирать вещи для дальней поездки.

Глава 11

Дядюшка с тётушкой долго не понимали, почему мне не сидится на месте, и что заставляет сорваться с тёплого местечка осенью. Всем известно, что осень — самое неподходящее время для дальних путешествий! Дороги то и дело размывает дождями, природа уныла и наводит тоску, первые холода создают нешуточную угрозу простуды… куда лучше сидеть дома, в уютном кресле с книгой, и попивать глинтвейн!

Особенно упёрся дядюшка Эндрю. По его упитанной фигуре было заметно, что он большой домосед. Худощавая, выше его на полголовы тётя Присцилла в целом была не против смены обстановки, но опасалась за свой радикулит. Одну меня, конечно же, никто бы не пустил. Рассказать о видении я не могла — кошачий магический запрет по-прежнему сковывал почище кандалов. Поездка оказалась под угрозой срыва.

И тогда я пошла ва-банк. Моя решимость во что бы то ни стало найти брата заставила отбросить и гордость, и стыдливость, и мою природную антипатию ко всякому вранью.

Я остановилась посреди маленькой уютной гостиной, обитой голубым шёлком с цветочками, подняла глаза к потолку с лепниной, черпая вдохновение у выпуклых младенцев с арфами, чинно-благородно сложила руки на животе и приготовилась вдохновенно врать.

— Дядюшка, тётушка! Я устала сидеть на вашей шее. И твёрдо намерена поскорее выйти замуж.

Дядя Эндрю от такого заявления даже газету выронил, которую читал в любимом кресле-качалке у камина, закутав ноги зелёным клетчатым пледом. Тётя Присцилла опустила очки на самый кончик длинного костистого носа и отложила пяльцы. Что ж, по крайней мере, внимание я привлекла. А то моё бухтение насчёт поездки, кажется, воспринимали чем-то вроде зудения мухи. Я ринулась развивать успех.

— Видите ли — мне уже девятнадцать. Всякая порядочная юная леди в этом возрасте должна быть замужем…

— Наконец-то ты это поняла, моя дорогая! — всплеснула руками тётя. — Благословение небесам! Нет, ты не подумай — ты нисколько нам не мешаешь, мы с Эндрю души в тебе не чаем, но долг перед твоими покойными маменькой и папенькой обязывает нас…

Стиснув зубы, я кое-как выслушала её пространные излияния о вещах, которые не имели совершенно никакого отношения к тому, как на самом деле мои папа и мама видели моё счастье.

Наконец, фонтан красноречия тётушки чуточку иссяк, и дядя, крякнув, вставил свои пару слов:

— Но Элис, я по-прежнему не понимаю, зачем ради такого благого дела тащиться в эдакую даль. Как раз начался столичный бальный сезон! Лучше я завтра с утра отправлю управляющего в банк, пусть привезет хорошую сумму тебе на шляпки и булавки, и что там ещё надо вам, девушкам, к балу…

Моя доля после продажи Шеппард Мэнор хранилась в банке под процентами как будущее приданое. Я не очень интересовалась этим, но дядюшка Эндрю регулярно заставлял меня смотреть отчёты, чтобы похвастаться, как выгодно вкладывает мои средства, и чтобы подчеркнуть свою заботу.

Заслышав о бальном сезоне, тётя ещё больше оживилась. Она очень любила танцы и прочие увеселения, в отличие от меня. Не то, чтобы дядя был скуп… но довольно прижимист, а с моим затворничеством у неё не так часто выпадал случай покрасоваться в новых нарядах. Само собой, если бы пришлось начать вывозить меня, ей бы тоже потребовались соответствующие туалеты.

Перспектива уговорить родственников променять тёплые бальные залы и светский сезон в Фрагонаре на тряску в экипаже по холодным осенним дорогам таяла как дым. Я нервно сцепила пальцы. Кажется, время последнего, самого убойного аргумента.

Всё ради брата! — напомнила я себе. Тем не менее, сказать то, что должна была, я смогла с трудом. Я потупила взор. Голос дрожал и не слушался. Впрочем, это лишь добавило моей легенде правдоподобия.

— Я всё же очень прошу вас согласиться на поездку к руинам Замка пепельной розы. Видите ли… они находятся на землях Морриганов. Герцог… Дорнан Морриган… наследник всех этих земель… мы с ним знакомы. Он… большой друг моего брата. Два года назад он гостил в Шеппард Мэнор и… у меня есть все основания считать, что я ему понравилась. Он тогда был очень занят и быстро уехал. Но теперь, я думаю…

И всё-таки голос предал.

Как наяву перед моим внутренним взором предстали широкие плечи, гордая осанка, высокомерный серый взгляд. Ощущение твёрдого локтя, на который я опиралась. Руки, что обнимали меня в танце. Слова о том, что я красива. Слова о том, что я должна искать другого, чтобы оценил мою красоту.

Простите, герцог. Мне не нужен другой. Мне вообще никто не нужен. Я лишь хочу найти брата. Там, в подземелье, Олав сам сказал мне о Тедервин — чтобы я держалась подальше от загадочной эллерийской «Пепельной розы». А ведь я ни разу при нём даже не упоминала это слово! Он сам откуда-то его знал. А значит, я на верном пути. А значит, дорогой герцог, если мне понадобится прикрыться вашим именем, чтобы попасть на пепелище — я это без колебаний сделаю.

По счастью, тётя спасла меня от необходимости дальнейших объяснений.

Вышивка была забыта и сиротливо свалилась на пол, когда тётушка вскочила и принялась втолковывать дядюшке за меня, что поездка на пепелище — не такая уж глупая идея. И что герцог Морриган действительно большой домосед, об этом в свете давно судачат. Увидеть его в столице, а тем более на балу — затея практически невозможная. Попасть же к нему самому для человека «со стороны» — и вовсе неосуществимая, ибо как известно, герцог никого не приглашает и не принимает. Но встретить зверя вблизи его собственной берлоги намного больше вероятности, чем выманить или наткнуться на него случайно!

И если есть шанс отхватить такой лакомый кусочек для дорогой племянницы, надо им непременно воспользоваться! Матушки всех незамужних девиц в Фрагонаре и окрестностях давно сошлись во мнении, что затащить младшего Морригана под венец задача столь невыполнимая, что старшего Морригана — и то проще. А если уж наша рассудительная Элис полагает, что она понравилась герцогу и у неё есть перспективы преуспеть — а девочка Уильяма явно не глупа — то это может быть…

…она не сказала «выгодной инвестицией». Но это читалось между строк, и отразилось в глазах моего дорогого, милого, но очень практичного дядюшки.

Что ж. В конце концов, мне пришлось вытерпеть и это унижение.

Всё ради брата, всё ради брата… повторяла я себе, как заклинание.

Возможно, я даже переступлю через себя, и решусь на разговор с Морриганом. Если мы и впрямь встретимся на его землях. Хотя вряд ли такой разговор даст что-то новое. Уже несколько недель прошло с исчезновения Олава. Дженни, конечно же, давала ищейкам Тайного сыска список людей, с которыми муж дружил или мог общаться. Конечно же, герцог был в списке. И конечно же, персону такого уровня никто бы не стал беспокоить допросом. Мой отец посмел бы — но без него в конторе не осталось фигур столь мощных и самостоятельных. И поэтому герцогу просто направили письмо со смиренной просьбой предоставить информацию, если есть такая возможность.

Запрос передали через старого Морригана. В загадочное поместье Дорнана, где он жил уединённо от света, не допускались посторонние, и только курьер с герцогским гербом мог доставить такое послание. Что ж, у высшей аристократии свои причуды. В ответном письме, которое прибыло с курьером незамедлительно, Дорнан парой скупых строчек сообщал, что не обладает информацией о том, где находится Олав Шеппард.