Замок пепельной розы (СИ) - Снегова Анна - Страница 37

Пока я рассматривала книги, дневной свет окончательно угас, и теперь я могла лишь разбирать таинственные очертания предметов.

На самой верхней полке, куда я едва дотянулась на цыпочках, стояли какие-то кубки. Кажется… кажется, за победу в скачках. Силуэт бегущей лошади с всадником, прижавшимся к ее шее, был так красив, что мне захотелось потрогать самый большой кубок — но я чуть не уронила его, и оставила дальнейшие попытки. Ещё не хватало вести себя как маленькая девочка, которая забралась в буфет с вареньем. Ломая глаза, я смогла рассмотреть на подставке кубка год. И на соседнем. И на ещё одном…

Двенадцать лет назад, тринадцать лет назад… ни одного позже. Я вздохнула.

Для дальнейших изысканий хорошо бы найти свечи. И я уже решила оставить шкаф в покое, но моё внимание привлекла коллекция минералов на нескольких нижних полках. Я осторожно присела и пробежалась взглядом по камням, осторожно касаясь кончиками пальцев шершавых, гладких, ребристых и округлых поверхностей.

Драгоценных среди них не было — все тёмные, серые, чёрные, они почти сливались с вечерним сумраком и не вызвали у меня большого энтузиазма. Что ж, знаменитые рудники Морриганов и фамильная страсть к изучению земных недр не могли не повлиять на увлечения наследника. Ничего удивительного.

Я обнаружила даже крупный кристалл молочно-белого цвета, матовый и почти не прозрачный. Его я узнала! Из этой породы сложено побережье, на котором стоит столица Королевства, Фрагонара. Именно благодаря ей наша земля получила своё поэтичное название — Ледяные острова.

Ноги замёрзли, я собралась вставать… но тут в самом дальнем углу полки мне почудился какой-то блеск. Я сунула руку туда… и вытащила крохотный камушек, размером с ноготь большого пальца. Он был серый, с вкраплениями розового, словно слюдяные блики. И эти вкрапления… от моего прикосновения радостно вспыхнули розовым светом!

Я не успела осмыслить. В дверь постучали, я уронила камень на пол от неожиданности и стремглав бросилась в постель. Укуталась одеялом по самый нос и пискнула:

— Войдите!

Сердце колотилось, как у вора, застигнутого на месте ограбления. Я представила, какой бы у меня был видок, если б хозяин комнаты вошёл к себе, не постучавшись. А он был в полном праве так поступить. Хорошо, успела под одеяло забраться!

…но это оказалась всего лишь служанка. А я — оказалась не готова к острому уколу разочарования.

Сухонькая юркая горничная неопределённого возраста — то ли хорошо за тридцать, то ли слегка за пятьдесят, ей могло быть с равным успехом сколько угодно — внесла накрытый крышкой поднос.

— Добрый вечер, мисс! — она заулыбалась, глядя на то, как я медленно высовываю из-под одеяла чуть больше своего организма, чем только кончик носа.

— Добрый вечер, э-э-э-э…

— Грейс! — подсказала та и в мгновение ока очутилась уже у постели.

Поставила поднос мне прямо на колени и сняла крышку. Умопомрачительно запахло свежими булочками с корицей и какао.

— Я вас уже люблю, Грейс! — пробормотала я и вцепилась в добычу. С огромным трудом заставляя себя не набивать рот, держать манеры и даже оттопыривать пальчик.

Улыбка Грейс стала ещё шире. Она оставила меня и принялась зажигать свечи в канделябрах на стенах. Тут же стало светло и почти уютно. Почти — потому что я всё никак не могла отделаться от ощущения, что моё присутствие в этой слишком большой и помпезной спальне так же уместно, как маленького промокшего котёнка на дорогом ковре.

Утолив первый зверский аппетит, я вцепилась в другую добычу.

— Грейс… не могли бы вы мне помочь? У меня есть пара вопросов.

Она тут же вернулась обратно и остановилась у кровати, чинно сложив руки на животе.

— Всё, что угодно! С радостью помогу своей будущей госпоже освоиться в этом доме.

Я поперхнулась. Чудом умудрилась не пролить какао на простыни удивительного жемчужно-серого цвета.

А, ну да. Я успела забыть. Я же здесь не просто гостья, и не пациент, которого приютили из жалости… предполагается, что скоро я стану этой, как её…

Герцогиней Морриган.

Разум пока отказывался нормально воспринять этот нонсенс. Сейчас, в тепле, с чашкой какао в руке и полупустой тарелкой булочек я снова обрела свой привычный скептицизм. В авантюру, в которую я умудрилась ввязаться, уже не верилось. Да и полно — может, я бредила? Мне всё приснилось. Служанка выдаёт желаемое за действительное. И вообще — где?..

— Где герцог? То есть, Его сиятельство? И почему я в этой комнате?

— Молодой господин изволили уехать на несколько дней. Когда вернутся, не докладывали.

Я скисла.

Ну вот тебе и помолвка, Элис.

Служанка продолжила, не замечая смены моего настроения:

— А почему вы здесь… если позволите, мисс, пожилой господин тоже попенял молодому, когда он вас сюда нёс, мол, негоже молодой девушке…

— Стоп-стоп-стоп! — я поставила, наконец, чашку обратно на поднос, во избежание эксцессов. — Ничего не понимаю. Кто меня куда нёс?

— Ну как же! Молодой господин вас лично сюда отнёс. На руках, как в книжке! Ох, это было так романтично! — к бледным щекам Грейс прилил румянец, глаза восторженно блестели. — И никого не желал слушать! Как вытащил вас из дилижанса почтового, такую бледненькую, без чувств, да ещё растрёпанную и мокрую насквозь… да на вас без слёзок посмотреть нельзя было!

Ну вот. Всё понятно.

Ассоциации с несчастным котёнком усилились. Меня действительно просто пожалели. Бедную сиротку. И никаких романтических подтекстов! Пусть эта Грейс не выдумывает.

Я взяла ещё булочку и сердито в неё вгрызлась.

Потом спохватилась и подвинула в сторону Грейс блюдце с крохотными пирожными.

Та посмотрела удивлённо.

— Угощайтесь! Грейс, милая, здесь слишком много мне одной. Да берите же, не стесняйтесь!

Я научилась этому у мамы. Она часто так делала. Моя мама прекрасно помнила, что такое скудное питание, когда нет возможности поесть чего-то вкусненького. И понимала, что слуги в богатых домах, которые разносят изысканные угощения, обычно не могут себе позволить того же самого, и вынуждены лишь вдыхать умопомрачительные ароматы и облизываться на деликатесы издали.

А мне сейчас просто позарез необходим был союзник.

Грейс похихикала, но угощение взяла.

— Послушайте — вы, наверное, всех здесь знаете. Может, и моего брата помните? Мистер Олав Шеппард. Такой высокий, светловолосый…

— Конечно помню! Они с нашим хозяином были очень дружны. Мистер Шеппард часто заезжал в гости, если мистеру Морригану случалось проведать достопочтимого дедушку. Такой приятный господин!

— А давно он в последний раз приезжал? — я напряглась.

Служанка доела последние крошки пирожного и подняла глаза к потолку, припоминая. Очевидно, ей уж очень хотелось стать любимицей будущей хозяйки.

— Не скажу точно, что-то месяца три-четыре назад. Они с молодым хозяином крупно повздорили. — Она присела на краешек постели и склонилась ко мне доверительно. — Наш ходил после этого чернее тучи! Так что уж как хорошо, что теперь-то всё устроилось! Жениться на сестре лучшего друга — это же так романтично!

У неё всё романтично. А вот у меня от её слов на душе вновь стало тревожно.

«Повздорили», значит. Вот этот холодный невозмутимый герцог вообще умеет «вздорить»? А на моего душку-брата это было и вовсе не похоже. Если разобраться, ни разу в жизни не видела, чтоб он с кем-то спорил и ссорился.

Я попыталась вспомнить, каким видела Олава в то время, и вообще, что происходило в нашей жизни три-четыре месяца назад. Да ничего особенного, в общем-то! Разве что брат приехал как-то к дяде с тётей и несколько дней подряд прожил, наблюдая за мной. А потом устроил долгую и утомительную душеспасительную беседу на тему того, чтоб я не хоронила себя в трауре в девятнадцать лет, и снова начала жить, наконец-то. Но я ему быстро растолковала, что со мной всё в порядке, мне хорошо, ничего не нужно и пусть уже прекратит на пустом месте волноваться.