Предатели (СИ) - Уранов Степан - Страница 34

Жилые здания представляли собой похожие на придорожные американские двухэтажные мотели только с общими подъездами. Первое в четырех метрах от монолитного ограждения, протянулось по всей западной стороне до северной стены у которой заламывалась ещё на на шесть квартир. Окна выходили на восточную сторону, где всеми академическими силами возвели замечательный дворик с лавочками, клумбами, грядками и садом. Второй жилой комплекс расположился напротив.

Охрану обеспечивал внутренний наряд. Два поста и патруль из четырех штыков.

Зона N-700 — оазис спокойствия и комфорта. Артём много раз слышал о ней и ему всегда было интересно посмотреть на это сказочное место, хорошо защищенное и вылизанное.

Сталкер прогуливался с Пушистым на плечах по этому эдему и не мог поверить что такое возможно в этом аду: тишина и благодать. Ну конечно хлопали изредка мины, с территории милитаристов доносились звуки лопастей взлетающих вертушек и рычания двигателей, но всё равно здесь царствовало спокойствие. Присев на лавочку сталкер ушел в свои мысли.

Тот чертов поход к пещере выкосил всю группу меченых с их умником из «Черной лаборатории», да и вообще заставил заплатить слишком высокую цену. Тихонов потерял племянника. Артём понял сразу в тот момент когда Орлова разорвал монстр, что никакая «последняя надежда» бедняге с вдавленной в мозги височной костью уже не поможет. Виктор держался хладнокровно, даже чересчур. Он не впал в депрессию и прострацию. Сталкеру даже показалось, что Тихонову вообще параллельно на смерть родственника. Артём понимал что эти крамольные мысли недопустимы и ученый просто слишком глубоко ушел в решение каких-то проблем. На данный момент, орион ничего не знал и ждал когда Тихонов раскроет ему все пункты своего плана и объяснит причину по которой ему так важна эта пещера и тот туннель. С Андрюхой можно было поговорить, но сталкер этим не страдал. Он умел ждать и терпеть. Надо дождаться того, чтобы сам Виктор начал свой рассказ.

Передохнув и зализав немного раны в артели, Тихонов попросил Брогова выделить ему машину. Лидер товарищества охотников дал все указания приятелю Артёма Яшке, надежному парню и отличному водителю, миллион раз ездившему на базу, где он уже был своим. Яшку уже хорошо знали и без проблем впускали на территорию кампуса. Тем более опасную дорогу до базы от лагеря орионов он изучил досконально и осторожность уже не стояла в приоритете: опыт и практика позволяли ему преодолевать опасный путь грамотно и быстро.

В артели Артем успел забрать посылку от Гофринова с адскими шприцами-инъекторами, собрать разгрузку, помыться, переодеться. Пушистого он хотел оставить ещё у Майора, но ушастый был всеми своими усами, лапами и волосами против. Пришлось взять зверя с собой. Это была афера: орион знал что обратно в товариществ отправит его с Яшкой.

Тихонов как одержимый всё говорил о пещере и её важности для какой-то миссии. Ничего толком так и не объяснил. Ученый видел только цель, а всё остальное: гибель Ивана, рана, люди и работа болтались где-то на фоне. В приоритете только очередной поход в пещеру и туннель…

Выехали они под вечер и вскоре уже были на базе.

У всех начались проблемы: у Тихонова открылось кровотечение, у Яшки полетела тачка, у Пушистого закончился арахис, которого у сталкера не было.

Уже к одиннадцати ночи их только разместили в кампусе ученых. Тихонова госпитализировали. Яшку забрали знакомые из соседнего подъезда. Раздобыв арахиса, орион спокойно завалился спать.

С самого утра, он выглянул в окно и увидел идущих на работу ученых. Совсем другая атмосфера, жизнь и суета. Казалось, что он попал в какой-то симпатичный район где-то под Бикином. Хотя так оно и было, только этот «квадратный район» такой же симпатичный, как голос у Скарлет Йохансон.

Яшка, после пьянки с кем попало очухался к одиннадцати дня и полетел к джипу. Артём решил прогуляться по умиротворенной зоне ученых. Приятные бежевые двухэтажные здания, зеленый дворик, чистый воздух, минимализм со вкусом: ничего лишнего, всё на своих местах.

Как он понял жилые здания не дробились по кластерам: здесь живут сотруники «Биогенокса» а здесь института Варламова. Рынок и конкуренцию, они оставляли в своих лабораториях, а здесь просто жили и дружили.

Встав с лавки Артём усадил ушастого на плечи и продолжил прогулку по двору.

Дойдя до западной стены ограждения, усеянной распределительными электрощитами, орион услышал позади чей-то сдавленный голос. Обернувшись, он увидел в торцевой стене здания небольшое окошко. Подойдя ближе, всмотрелся в оконце в котором маячили то уставшие, покрасневшие глаза, то нижняя часть лица.

— Есть сигарета? Сигарета? Угости, а.

— Не курю, — ответил орион.

— Я узнал тебя! Я тебя узнал…

— Ты чё мелишь дятел? — насторожился сталкер. — Постой, ты ведь тот…Стикер!

— Угу, покурить бы, — промычал Стикер. — Сиги закончились. Грохнут меня скоро. Не сегодня так завтра завалят. Я слишком много видел, знаю о «них». Всё знаю, всё…

— О ком? — заинтересовался орион, чувствуя как расходится молния нагрудного кармана.

Выудив псионикой аптечку с «последней надеждой», Пушистый запустил её в окно, продолжая держаться за уши ориона.

— Чё это? — спросил Стикер.

— Пушистый решил, что она тебе понадобиться, — улыбнулся сталкер. — Это твоя «последняя надежда». Как поймешь, что по твою душу пришли, вколи инъектор.

Артём в отличии от зверя, на судьбу Стикера плевал.

— Погоди! — продолжал Стикер. — Я знаю много. Я знаю всё о «Пасти ящера»! Они меня грохнут, грохнут! Приняв тот сраный «живой пепел» я вижу их!

Эти слова улетали в никуда. Орион уже шел обратно, услышав краем уха только «пасть ящера». Убивать время слушая какого-то поехавшего фикуса, сталкер не хотел.

Юношеское лицо Стикера без каких-либо волевых качеств напоминало фейс меланхолика, но это заблуждение. Тяжелые брови давили на уставшие глаза. Тонкий прямой нос, губы и мягкий, юношеский подбородок. Смотря на эти неприметные черты лица, многие делали поспешные выводы, видя в нём труса и забитого всеми ботаника. Это лицо, мягко говоря принадлежало пофигисту, остроумному и уставшему от неинтересных историй пофигисту. Чуваку, который в свои юные годы понял то, к чему приходят старики на смертном одре. На губах постоянно висела незаметная саркастическая ухмылка а в глазах с тяжелыми веками надменность и снобизм. Тот кто курил «дудку» частенько принимали его за своего мэна и офигевали, что он даже не пробовал и вообще его манят другие темы в жизни. Совсем скоро его начнут манить и тянуть в свои наполненные дерьмом отстойники именно эти «темы». Никого он не винил в своем пристрастии к наркотикам, хотя надо было…Он искал все узлы, все алгоритмы решения только в себе. В себе. Никто в этом не виноват — это он такой слабак и ведомый балбес, который потянулся к той компании о которой мечтал. Мечты иногда сбываются. Жри сколько сможешь! Ещё хочешь? На, жри свою компанию мечты! Превратись в конченного «укола» и сгнивай, как пораженная панарицием здоровая кость. Родители, любимые родители, как два ангела-хранителя пытались добротой, терпением, лаской и юмором сделать всё, чтобы их сын стал человеком. И у них это получалось. Блестяще, превосходно, тактично и аккуратно — они привили ему любовь к знаниям, к науке и поискам нового и неизведанного…От этого самобичевания у Стикера теперь наворачивались крупные слезы. Как легко упасть, опуститься на дно и как тяжело выкарабкаться из этой гадливой пасти. И главное вовремя, успев сохранить разум и хоть какое-то здоровье.

Мысли растекались вязкой, липкой массой. Этот ментальный кисель ещё больше заставлял Стикера паниковать и бояться будущего. Понять где он и главное что с ним происходит, он хотел больше всего. Каждый день, Стикер чувствовал себя каким-то заточенным О Дэ-су.

Стикер надеялся, что его держат в бикинской военной гостинице. Этот одноместный номер уже задрал его своими стенами, шкафом с книгами, двухкамерным холодильником, диваном, толканом и душевой кабиной. Ключи он видел только в руках Тихонова.