Унесенные Ненавистью (СИ) - Цеханович Василина - Страница 84

— Прошу Вас, лорд Ласс. Вы ведь тоже когда-то любили. Я должна предостеречь его.

— Даже после всего он настолько Вам дорог? Ведь я, я спас Вас! — напирает ректор и его глаза предостерегающе сверкают.

Это приводит меня в чувство, придает сил и смелости.

— Да спасли и я очень Вам благодарна. Но если говорить прямо, то Вы изначально могли не допустить меня до отбора. Если бы четыре года не отталкивали, не истязали морально, не бежали от своих чувств. У Вас был выбор. Вы выбрали дар. Теперь, когда Вы знаете правду, сможете жить полной жизнью. Уверена, Вы еще встретите ту, которую искренне полюбите, как и она Вас. Пусть я ошибаюсь сейчас, но это моя жизнь. Прошу откройте портал, не держите меня.

На глаза набежали предательские слезы, и Корнел Ласс не выдержал. Он осознавал правоту моих слов. Прошлое нельзя вернуть, а ректор свой шанс упустил. Мужчина с явной неохотой открыл портал, и я ощутила на своей спине его тяжелый взгляд, когда буквально залетела внутрь.

Оказавшись в одном из коридоров королевского дворца, тут же перешла на бег. Длинный подол мешал, и пришлось чуть приподнять его. Я чувствовала себя сумасшедшей. В груди кололо отчаяние. Что если не успею, и все случится? — Тогда навсегда потеряю Виттора. К чему притворство и отрицание. Я люблю его. Страх за этого мужчину перевесил все остальное. Мчалась, словно вихрь и некоторые придворные с явным недоумением оборачивались мне вслед. Когда наконец оказалась у заветной двери, путь перегодили четыре боевых мага.

— Мне нужно срочно к Его Величеству, — выпалила на одном дыхании, стараясь отдышаться.

Боевики с недоумением пополам с сочувствием посмотрели на меня. Еще бы. Вид был еще тот. Пока бежала прическа распалась, платье слегка помялось и сбилось, в глазах стояли слезы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Простите леди Саттэр. Его Величество велел не беспокоить до утра. Это приказ. Вернитесь в свои покои.

— Вы не понимаете, — отчаяние овладело сердцем. Хотелось сесть у двери и зарыдать.

Похоже, один из боевых магов понял, что сейчас у меня начнется истерика, и поэтому произнес сурово:

— Вспомните о приличиях, леди Саттэр. Не стоит навязываться, если Вами пренебрегли! Его Величество сейчас не один. Распоряжения пускать вторую леди не поступало. Последний раз предлагаю Вам вернуться в свои покои, иначе придется насильно Вас проводить.

У меня опустились руки. Слезы жгли глаза, но я ничего не могла сделать. Четыре боевых мага — для бытовика невыполнимая задача. К тому же я опоздала. Опоздала! Развернулась и на негнущихся ногах отправилась в свою спальню, которая скоро перестанет быть таковой. Шла и думала о последних двух днях. Виттор разозлил меня на балу своим поведением, заставил ревновать к Ритории, а теперь он там с ней на постели. Ласкает, целует эту мерзавку и ничего нельзя сделать. Медленно опускаю дверную ручку и захожу в свои покои. Мягкий свет от двух магических шаров в гостиной говорит о том, что Тина уже у себя. Так даже лучше. Надо бы принять душ, переодеться и постараться уснуть. Не представляю, как буду жить дальше. Если еще днем думала о том, что смогу остаться во дворце, то теперь понимаю: не выдержу. Ревность доконает меня и породит ненависть. Ненависть — путь разрушения и прежде всего собственной души. Герцогиня Камилла яркий тому пример. Ее чувства и любовь к близким сгорели в этом черном пламени. Оставили после себя лишь пепел. А я не хочу быть второй герцогиней и постараюсь все для этого сделать.

Наконец оказываюсь в спальне. Здесь темно. Хлопаю в ладоши, и загораются два магических светильника у кровати. Застываю на месте, потому что вижу его. Виттор сидит на кровати: злой, взъерошенный, задумчивый. Он поднимает на меня немигающий взгляд и тут же пространство между нами ошпаривает ревность. Не знаю, как быть дальше. Просто стою и смотрю. Сердце начинает стучать быстрее, а потом приходит облегчение. Но как? Ведь в видении Виттор был под действием порошка! Хочется плакать и смеяться одновременно. Эмоции на пределе, как и чувства. Наконец король сквозь пелену замечает мое состояние и через мгновение оказывается рядом, приподнимает голову за подбородок и внимательно смотрит в глаза.

— Что случилось? Он обидел тебя? — хрипло и зло спрашивает Виттор, замечая и мои растрепанные волосы, и помятое платье, и сбившееся дыхание.

Чуть не спросила "кто он", но потом поняла, речь идет о ректоре. Виттор знает, с кем я покинула дворец и поэтому сейчас до сих пор в бешенстве.

— Ани, не молчи! Он принудил тебя? Сделал больно? Оскорбил? Я сейчас же отправлюсь к этому подонку!

— Нет, лорд Ласс не причинил мне вреда. Наоборот. Мы с ним поговорили и все выяснили, — не собираюсь отрицать очевидное, и Виттор резко отпускает меня, с трудом справляясь с собственными эмоциями.

— Ты с ним переспала? — карие глаза короля становятся черными от ревности, ноздри расширяются и кажется он едва сдерживается, чтобы не открыть портал и не выместить свое состояние на ректоре МАКП.

Делаю глубокий вдох. Мерзкий голосок внутри предлагает помучить, но я его заглушаю. Когда меня настигло видение про Виттора, отчетливо поняла: несмотря на обиду, не хочу делать ему больно и не позволю никому другому. Может это глупо, а может в этом как раз и состоит главная женская мудрость — уметь прощать. Забыть быстро не получится, но сейчас понимаю, что не могу без этого мужчины. Виной тому молодость, глупость или просто мое сердце, которое начинает биться быстрее рядом с ним? Пока у меня нет ответа на этот вопрос. Мы стоим на пепелище, где все погибло и среди мертвой пустыни еще есть крохотный росток любви… любви, что до сих пор живет глубоко внутри.

— Нет, — качаю головой и вижу, как Виттор ощутимо выдыхает, и безжалостно добавляю. — Но хотела. Я хотела, чтобы ты почувствовал всю ту боль, которую причинил мне за это время. Я хотела отомстить тебе за поцелуй с Риторией и не знаю с кем еще.

— Что же тебя остановило? — с сарказмом поинтересовался король, и его реакция меня разозлила.

Сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться.

— Видение, где Ритория одурманила тебя порошком, а затем вы оба отправились в спальню.

— Да она попыталась, но не учла одного: если в сердце есть настоящие чувства, дурман не сможет их пересилить, — взгляд короля впивается в мое лицо, и отслеживает малейшее изменение.

А я стою в растерянности и не в силах больше вымолвить ни единого слова.

— Значит тебе не все равно, — в голосе короля появляются гипнотические нотки. Он снова подходит ближе и как-то нежно берет мои руки в свои. — Скажи Ани, ты по-прежнему любишь меня? Потому что я люблю тебя и знай, после встречи с тобой не был ни с одной женщиной. Мне нужна только ты.

Сердце дрогнуло и забилось чаще в груди. Недоверчиво смотрю на Виттора, но он вдруг резко опускается на одно колено и достает из кармана кольцо, украшенное редким желтым бриллиантом, которое носила его мать.

— Ани, я никогда не пытался создать семью. Меня вполне устраивала моя жизнь. Ты изменила все это. Ты — та самая женщина, моя женщина. С тобой я хочу засыпать и просыпаться в одной постели, растить детей, переживать горечь поражений и разделать сладость побед… Я часто вел себя как мерзавец и полный осел, — Виттор вдруг горько улыбнулся. — Я собирался сделать тебе предложение на балу, но ты подчеркнуто игнорировала меня и всячески избегала. Я вспылил и решил добиться твоей ревности, хоть каких-то эмоций и сам все испортил. Не успел сделать предложение, заигрался, и пока тешил собственное эго, упустил момент. Ты ушла, а следом опрометью кинулся Корнел Ласс… Только тебе решать, Ани, что будет с нами. Вряд ли я смогу смириться… Я не такой, я ведь эгоист. Но позволь доказать, что из меня получится хороший муж, раз уж возлюбленный получился отвратительный.

Я растерялась. Виттор говорил искренне, впервые впуская меня в свою душу. Его жизнь не была легкой, и именно она научила эгоизму, цинизму и другим необходимым для выживания навыкам. Не смотря на все обиды, горечь и боль, в моем сердце продолжала жить любовь, но также я отчетливо понимала: мне требуется время. Не стоит торопиться. Нужно взять паузу и разобраться в себе, понять чего хочу дальше от жизни, от наших с Виттором отношений. Это было правильным решением, хотя неразумная часть меня уговаривала сразу же согласиться.