Родная для него (СИ) - Леманн Анна - Страница 27

— Ну, — тороплю её.

— Давай без прелюдий, — сразу же начинает она, подступая ко мне всё ближе и ближе, но я и так стою неподвижно. – И на ты.

— Давай, — отвечаю ей.

— Ещё раз я тебя рядом с Настей увижу, ножки пообломаю. А если она плакать будет, то и ручки. А если долго плакать будет, то и шею сверну. Поверь, мне это как раз плюнуть!

— А осилишь? – с вызовом спрашиваю хамку.

— А вытерпишь? – спрашивает в ответ, после чего я получаю резкий удар в живот. Хорошо поставленный удар в живот. – Это за сегодняшние слёзы Насти, — говорит мне на ухо, пока я, согнутый от боли, стою на месте.

После этого Элара уходит, а я понимаю, что когда-то в моей жизни должен был появиться такой человек, который врезал бы мне за все мои ошибки и грехи. Показал бы мне, что я не Царь-бог… Я простой человек, который столько натворил, что одним ударом в живот здесь не обойтись.

— Всё в порядке? – взволнованно спрашивает у меня Соня, когда я сажусь в машину.

— Да, Соня. Всё отлично, — смотрю на неё и не могу поверить, что такая, как она, по собственной воле находится рядом со мной.

Соня и Элара – Прощение и наказание… Чего окажется больше в моей жизни? Что победит в итоге?

Глава 28

Царь

— Вот мы и нашли тебя, — злорадно произносит мой друг, оседлав стул, как коня, сев лицом к Никифору Иванину.

Этой ночью нам удалось выяснить местоположение одного из Иваниных. Бросив Соню посреди ночи, я помчался по названному адресу. Мои бойцы вскрыли дверь и, влетев первыми, схватили Никифора, привязали к стулу и позволили нам поговорить.

Разговор был не из лёгких и разъяснялся не только я.

Прохор бы тоже подъехал этой ночью, но у него была встреча в Москве, где он и находился, когда сообщал мне местоположение Иванина. Всю ночь мы подготавливали Никифора к разговору, и сейчас он выглядел подготовленным, но совсем нежелающим говорить.

Что крайне бесило.

— Где твой брат? – спрашиваю его, в который раз и, не дождавшись ответа, бью по рёбрам. Никифор морщится, но даже болезненного стона не издаёт.

Терпит. Почему? Не верю я в такую искреннюю преданность брату. Что-то здесь другое.

— Молчит? – уточняет у меня друг.

— Сам не видишь? – нервно отвечаю в ответ. – Ни единого слова.

— Непорядок, — тянет Прохор. Встаёт со стула и, аккуратно сняв пиджак, вешает его на спинку того самого стула. Закатывает рукава рубашки и приближается к нам, доставая что-то из своего кармана. – Поговорим по-другому?

Никифор внимательно следит за ним одним глазом, так как другой у него заплыл.

— Ты ведь знаешь кто на этом фото? – спрашивает Роман Иванина и показывает ему карточку с фотографией.

— Откуда у тебя эта фотография? – шипит на него Никифор.

— Добрые люди помоги, — отвечает друг. – Твоя соседка любит фотографировать всех, кто её окружает.

Беру снимок из рук Прохора и вглядываюсь в него. Локация — загородный дом Никифора, а рядом с ним мальчишка лет семи, который кидает мяч хозяину дома.

— Я не знаю, где мой брат, — наконец отвечает наш пленник. – Он не доверяет мне, но держит крепко за яйца.

— Этим пацанёнком? – догадываюсь.

Точно! Это ведь элементарно! Дети! Всегда элементом шантажа являются дети. И, чаще всего, именно из-за них мы терпим боль, унижение, обиду и смиряемся с собственной судьбой и смертью.

— Да. Если я сделаю что-то не так, он грохнет Пашу, — проявляет словоохотливость Иванин.

— Он твой сын или кто? – интересуюсь я.

— Пасынок. Я встречался с его матерью. И когда брат нашёл меня, то убил её, а пацана оставил мне, чтобы иметь возможность мной управлять.

— Никифор, в иной ситуации я бы убил тебя и глазом не моргнув, но сейчас предлагаю выбор, — немного подумав, начинает Прохор. – Ты рассказываешь нам всё, что знаешь о бывших планах брата, о нынешних, будущих, любых, а также расскажешь всё, что знаешь о дочери Царя. Ты нам информацию, а мы делаем так, что вас с парнишкой больше никто не найдёт. Вы умрёте здесь, а появитесь где-нибудь в Европе.

— Не выйдет, — говорит Никифор.

— Всё выйдет, — утверждаю я. – Для всех ты будешь убит нами.

— Мне надо подумать, — произносит он. – Но я знаю не так уж и много.

— Нам бы хоть что-то о моей дочери, — тихо произношу.

— Хорошо, — со вздохом соглашается Иванин. – Брат тогда сказал, что нам всего лишь нужно похитить девчонку и с методом шантажа сделать так, чтобы вы согласились на наши условия. Всё шло хорошо, нам удалось забрать девчонку, — виновато смотрит на меня. – Но, как оказалось, брату она была не нужна, и он приказал нам убить её, – мои кулаки сжались, а ногти впились в ладонь. – Ни я, ни тем более мои ребята не могли такого сделать, и тогда мы сбежали от него вместе с девчонкой, – насторожённо смотрит на меня. – Мы не убили её. Мы не звери, чтобы детей убивать.

— Дальше! – рявкнул на него.

— Мы сбежали кто куда! Мы ведь давно хотели уйти, зная, что творит мой брат! Сделали новые документы. Малышку забрал один из моих людей по кличке Грек. Он обещал пристроить девочку в любящую семью. Для её же безопасности нам пришлось спрятать девочку и не общаться между собой. Сейчас я ничего не знаю о судьбе Грека и твоей дочери.

— Вы могли вернуть её мне, я бы уберёг её, — рычу на него.

— Нет, не уберёг бы, — печально говорит мне.

— Где она сейчас? – спрашиваю Никифора.

Вот-вот я узнаю, где моя девочка! Ещё секунда и вот она! Моя Лиза!

— Не знаю, — произносит он и рушит все мои надежды. – И это хорошо! Так я смог обеспечить ей безопасность и сохранить жизнь, когда мой брат вновь нашёл меня. Он убил мою невесту и держит на прицеле моего сына.

— Где сейчас твой сын? – нетерпеливо спрашиваю его.

— Он в доме той соседки, — отвечает за него Прохор. – Это он дал мне фотку, когда ты ушёл за водой. Паша рассказал мне, как к ним в дом приходит злой дядя и обижает его и папу. Мальчик попросил помочь его отцу, так как мы сказали, что мы его друзья, — с улыбкой обращается к Никифору. – Твой пасынок спас тебе жизнь.

— Что касаемо планов брата, то… — и дальше Никифор рассказывает нам всё, что знает об этом. Мало, но хоть что-то.

— С каждым годом его дела всё страшнее и страшнее! – говорит мужчина. – Недавно из-за меня провалился один его план, и он чуть не убил Пашку. Я рассказал всё, что знаю, а теперь помогите мне и моему сыну.

И мы помогли. В тот же день по всем каналам связи между криминальными авторитетами прошёлся слух о том, что мы убили Никифора Иванина и его сына, а затем замуровали их тела в бетон.

Слух, не имеющий подтверждения, но есть факт. Можно верить, можно не верить…

Вот уже месяц Никифор и его сын живут в частной пластической клинике под Саратовом, где Иванину делают пластику лица, а его сын находится просто рядом под присмотром. Мужчина получит новый паспорт под именем Майкл Гибсон, гражданин Великобритании, который живёт с сыном Павло Гибсоном в Ливерпуле. В самом городе у них теперь имеется небольшая квартирка, а Майкл отныне работает на фабрике инженером. Их жизнь будет складываться отлично, и даже вскоре Майкл собирается жениться, но подробностей я не знаю.

Уже несколько месяцев мы с Прохором проводим в нескончаемых поисках Лизы и второго Иванина. Я с Соней возвращаюсь в Москву, а друг решает остаться в Петербурге и заняться поисками моей дочери сам, так как его сын вышел из строя, гоняясь за своей рыжеволосой бунтаркой.

В последний наш с Соней день в Петербурге мы вновь встречаемся с этой девушкой. Вначале я вижу её в тот день, когда мы помиловали Никифора и ехали с Прохором в отель.

По набережной шла хромающая рыжеволосая красотка с туфлями в руках и, кажется, материлась и проклинала весь этот мир.

— Ооо, подвезём? – спросил меня друг и указал на эту девушку.

— Зачем? – удивлённо спросил его.

— Это Элара, — подсказал он мне.

— Приглашай, — почему-то смеясь, ответил я.