Остаться в живых (СИ) - Гордеева Ольга Владимировна - Страница 74

Вот тут то и вставала самая главная проблема. Я не знал, стоит ли мне объявляться, и если да — то перед кем. Кто в игре? Вагабр, Реваль, Эрлен, Кольер — эти точно, фактически неопровержимо. Чем я им помешал? Если их цель — экспансия на Старую Землю, то тогда их намеренья легко объяснимы: без Ворона туда будет очень легко попасть, особенно первое время. Шандра они сметут — он не выстоит против их союза в одиночку. Им нужен тот короткий период безвременья, который наступит, пока новый Ворон осознает себя и входит в силу. Это, конечно, может произойти очень быстро, но и новоиспеченного Хэйгена можно умело прибрать к рукам. Вечный после первого принятия облика — это очень опасное и очень уязвимое существо. Он не понимает, что с ним происходит, и тварь, когда она врывается в сознание, поначалу полностью подчиняет себе новую личность. Новорожденный Вечный плохо осознает, что им движет и как с этим справляться. Разрушительна эта сила, в первую очередь, для самого носителя ипостаси — ей очень трудно сопротивляться. Потом, конечно же, учишься, но это требует времени. Хорошо, если рядом есть кто-то равный, кто захочет тебе помочь. Мне в свое время помог Даллах, и, что удивительно, Реваль. Но так же легко новорожденным Вечным манипулировать, умело провоцируя его на вспышки гнева и направляя туда, куда нужно манипулятору. Да, новорожденным, неопытным Вороном будет очень легко вертеть, тому же Ревалю, например. Он это умеет — втираться в доверие.

Но я еще пока жив, и мне надо хорошенько подумать, как и дальше оставаться живым. За мной следили в тот день, когда я летал к Ширин, и я хотел бы знать, откуда и как меня вели. Если вели Вечные — то тут бесполезно прятаться. Кстати, если бы они — то уже нашли бы и добили. Да пожалуй, добили бы сразу же, послав других модификантов по моему следу с приказом отделить голову от тела. Но меня оставили в живых. Хотя…я на самом деле не помню, всех я их положил или нет. Я точно помнил, что модификантов было пятеро, а я неимоверно устал и быстро получил первую царапину, потеряв способность менять облик. Если же вели свои… Паукам и Стражам с высоким уровнем доступа легко отследить мои перемещения, я их не скрываю, особенно те, что связаны с ежедневной рутиной. Тоже плохо, но поправимо. Предателей можно вычислить, разобраться, кто, когда, и как их купил. Теперь этим займется Шандр, когда получит мое письмо.

Я с усилием поднялся с теплого, удобного места. Надо уходить. Этот юный наг — под полным контролем Кольера, возможно даже с подавленной волей, Кольер это хорошо умеет. Скорее всего, он расскажет о произошедшем, и не пришел бы Кольер лично меня добить, он-то однозначно в теме, мог и к попытке убийства руку приложить. Сейчас я против него не выстою, хотя и он просто так не отделается, если попробует.

Надо отсюда убираться, и поскорее.

Я еще раз осмотрел себя. Рана на ноге почти зажила, но идти быстро я не мог. Та, что на животе, тоже хорошо затянулась, но именно она вызывала нечеловеческую боль, когда я пытался обернуться, и глушила мое сознание. То же самое происходило и с двумя глубокими ранами на груди, а вот рана на шее не мешала. Идти, к сожалению, придется пешком, до Ваннеи, а это где-то 15 хааров. Ничего, если делать передышки, к утру доберусь.

Я собрал еду, немного одежды, что мне дали местные, но когда уже собрался выходить, меня застало нападение нэргов.

Когда это случилось впервые после пробуждения, я решил, что снова умер. Меня скрутило и выбросило в Маар, который я, конечно же, неоднократно видел, но самостоятельно туда не выходил, только с помощью Ширин или кого-нибудь из ее школы. Аспидно-черное небо с огненно-красными сполохами, черный и хрустально-прозрачный лед под ногами, такой же холодный, парализующий дыхание воздух. Я обнаружил, что стою босиком на льду в какой-то бесформенной черно-синей хламиде. Лед показал мне отражение испуганного человека, нелепо переминающегося с ноги на ногу.

Двигаться оказалось на удивление легко, но перемещался я медленно, словно во сне. Меня влекло куда-то в сторону, зудящее беспокойство подсказывало направление, едва заметно подталкивая в спину. Добравшись до нужного места, я увидел уродливую грязно-серую дыру, словно лужу вязкой грязи, из которой просачивались бестелесные ядовито-оранжевого цвета сущности. По ее краям копошилось такое же ядовитое, но зеленое бесформенное нечто, а дыра медленно расползалась, пропуская все больше и больше оранжевых сгустков. Иногда в луже грязи вспыхивало что-то ослепительно голубое или белое, и тогда ядовитые сущности лопались, рассыпаясь множеством капель и рассеиваясь по безжизненному пространству Маара.

Не сразу до меня дошло, что именно так выглядит нападение нэргов Анг Мирта изнутри, с изнанки мироздания. Бессмертная сила — Ворон-защитник, хранитель Ар Элес, во мне был жив и требовал исполнения своих обязанностей даже от тела, которое и ходить-то по хорошему не могло.

К счастью, совершение телесных подвигов от меня не требовалось. Затягивать Грань я и так умел, только здесь это выглядело совершенно по-другому. Я ходил вокруг лужи грязи, привычным усилием сращивая пространство, а заодно и отпихивая ногой особо крупные куски ползущих через дыру нэргов. От моих пинков они лопались не хуже, чем от клинков сражавшихся на той стороне воинов. К сожалению, получалось медленно и неровно, я с трудом сосредотачивался, движения тела, а вернее, его энергетической проекции, были тягучими и трудными. Когда нападение случилось в следующий раз, я действовал немного быстрее и чуть энергичнее, но зато сразу же выпал из Маара, как только последний клочок прорехи полностью затянулся. Мне хотелось попробовать здесь задержаться, хотелось повнимательнее рассмотреть этот загадочный мир-изнанку, мир-проекцию, единый для всех наших миров и для Основы, но пока все мои усилия удержаться чуть дольше, чем необходимо для выполнения долга, шли прахом.

Интересно, а как Ширин видит прорыв Грани? Я ни разу не заметил ее в ее пространстве, хотя Юля рассказывала, что она оба раза приходила ей на помощь. Может быть, она и находилась где-нибудь рядом, но мне самому было некогда ее разыскивать, я немедленно устремлялся к дыре, а потом сразу же болезненно вылетал обратно, содрогаясь от холода неживого пространства и пугая своим неадекватным поведением бедную Юлю. Она всеми силами пыталась мне помочь, и я был ей бесконечно благодарен за простое человеческое сочувствие.

Вот и сейчас все происходило так же, как и до этого. Закрыв прореху, я немного отошел в сторону и огляделся. Хрустально-прозрачная земля под ногами, словно бесконечная толща льда, переливалась холодными серебряными гранями, скрытыми внутри. С черного неба сыпались ярко-алые снежинки, медленно и плавно, словно лепестки, облетающие с цветущих деревьев от дуновения ветерка. Я с усилием двинулся вперед, оглядываясь по сторонам и радуясь, что меня не выбрасывает. Пространство казалось бесконечно одинаковым, я тщетно искал ориентир, чтобы определить направление. Может, надо наоборот — смотреть не вперед, а под ноги? Хрустальные грани действительно складывались в некую картину, и я даже успел продвинуться вперед, увидев в них подобие горы с гротом, но через некоторое время вдруг осознал, что у меня есть сердце, и что оно колотится как сумасшедшее… и вывалился из Некроса, дрожа и судорожно цепляясь за край кровати. Посидев с полчаса и придя в себя, я оделся, закинул в наскоро сшитый из покрывала рюкзак нехитрую снедь, оставленную мне Юлькой, и, несмотря на глубокую ночь, двинулся к шеадру. Ничего, как-нибудь дойду, первый раз, что ли?

Глава 36. Альбре

— Прошу, ланна, вас ждут, — невысокий коренастый элез галантно распахнул перед ней дверь и Юлька неохотно поднялась из удобного, мягкого кресла, в котором чуть не заснула. Знала бы, что человек, которому адресовано письмо Реса, это сам глава Пауков, выкинула бы его в ближайшую канаву и сбежала. Это что же получается, он выслушал ее рассказ и послал прямо в самое паучье логово?