Вместе тоже можно... (СИ) - Муравская Ирина - Страница 5

— И нахрена это мне?

— Чтобы ты был спокоен. Шлюха чиста и ничем не болеет. А то вдруг тебя заботят последствия нашего секса. Так что впредь большая просьба, не позволяй себе оскорблений подобного рода в мою сторону. Я не ангел, но этого не заслужила.

Майер растерялся, что случалось с ним нечасто. Никогда ещё столь вежливо его не тыкали мордой в собственные ошибки. Надо же, как сильно её задели без задней мысли брошенные слова.

— Прости. Я не хотел тебя обидеть, — поразительно, но извинения шли как никогда легко.

Женя коротко кивнула, принимая извинения.

— Поужинай, пока не остыло, — всё из тех же закромов сумочки была выужена зажигалка и пачка сигарет. — Это самое скромное, чем я могу тебя отблагодарить, — слабый хлопок оповестил о том, что она скрылась за балконной дверью.

Хотелось к ней присоединиться, но он не стал. Да и ужинать уже не хотелось, аппетит резко пропал. Теперь его не отпускал горьковатый привкус вины. Результаты анализов скомкали и злобно выбросили в урну. Зачем они ему? Он, в конце концов, тоже не пай-мальчик, и Женя была далеко не единственной, с кем она спал. Однако единственной, секс с которой так глубоко врезался под корку, что одним воспоминанием вызывал новую волну возбуждения.

Воспоминания и она сама. Это Макс понял, когда пару часов спустя столкнулся с ней в ванной. Не столкнулся даже, а просто зашёл когда она чистила зубы. Надо же, уже и щётку себе купила. Даже пасту отдельную. Какая независимая. И до одури соблазнительная в этой своей тонкой белой маечке и чёрных кружевных трусиках-шортах.

Максим так и застыл с вытянутой вперед рукой, не в силах оторваться от шикарной груди, которую больше не скрывал лифчик и которую так сексуально обтягивала тонкая ткань.

— У тебя кровь, — с щёткой во рту заметила Женя его окровавленную кисть и палец, из которого торчал маленький осколок. Чёрт, её даже не портила паста, испачкавшая губы. Ходячий секс… тьфу, палец, да.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да, знаю… — пришлось заставить себя вспомнить, зачем он, собственно, пришёл. — Стакан разбил, когда мыл. Лапа большая, не влезает, вечно всё по швам трещит. Тут где-то пластырь на верхней полке был.

Козырь поспешно прополоскала рот и полезла в настенные шкафчики над раковиной. Пластырь, вот ирония, нашёлся рядом с большой упаковкой презервативов. Общими усилиями осколок вытащили, кровь смыли, а оторванную часть кожи присобачили на место, веля приживаться.

— Давай посуду мыть буду я. Пока я тут, во всяком случае, — улыбнулись ему, проверяя, надёжно ли сцепилась липкая основа.

— Готовить, мыть посуду. Может и убираться будешь? — снова разглядывая её, но теперь уже лицо, усмехнулись в ответ.

— Могу. Мне несложно. Я это люблю, — согласно пожали изящными плечами, вскидывая на него круглые глаза за длинными ресницами. Без макияжа и всё равно красотка. Вот уж точно модель, девушка с обложки. Только те отфотошопленные, а эта настоящая. Со всеми своими родинками и разбегающимися на бледной коже дорожками вен.

Женя тоже рассматривала его. Голубоглазый блондин, кто бы подумал. Ещё и с таким телом: сильным, мускулистым, рельефным. Он тут недавно подтягивался на турнике, вбитом в потолок в дальней части квартиры, а она подсматривала за ним тайком, почти до крови кусая губы при виде того, как сокращаются натренированные мышцы. Потому-то в прошлый раз и не устояла. От таких мужчин просто так не уходят. Это смертельный грех.

Они стояли и не могли оторваться друг от друга, взаимно изучая каждую чёрточку, каждое изменение в застывших позах, медленно расширяющиеся зрачки… И это с ума сойти как заводило. Недавний неприятный разговор таял в слабой дымке. На первое место, гордо маршируя, заступали раздухарившиеся гормоны. А у Жени ещё и необходимость чувствовать себя желанной. За последние несколько лет она уже и забыла, какого это.

Залецкий чаще удовлетворялся со своими шалавами-фанатками, готовыми на всё ради кумира. И её изначально воспринял так же, но почему-то после первого раза не отшил, а дотянул аж до официального статуса "пары". По первой Козырь об этом и не догадывалась. Практически деревенская, никому ненужная девчонка в поношенных тряпках из секонда была просто рада тому, что звезда такой величины вдруг обратила на неё внимание! Да ещё и как ухаживала… но влюбленная эйфория длилась недолго.

Через прессу начали просачиваться слухи о многочисленных интрижках, как и о пристрастиях рок-звезды к психотропным веществам, работающим как вдохновение в упоротых песнях без смыла и морали. Про наркотики она знала, да, правда тогда дозы были меньше и принимались реже, а вот к изменам оказалась не готова. Розовые очки разбились. Включилась обида. И желание получить выгоду от этих тупых отношений. Своего рода месть за публичное унижение.

Сначала притворяться идеальной девушкой и милейше улыбаться было сложно, но Женя быстро втянулась, а со временем и вовсе научилась манипулировать настроением "бойфренда", зная когда и где нужно присмирить его буйный нрав, а когда и ублажить, чтобы не надумал найти себе новую "подружку". Время шло, связи росли. Активно завертелась карьера в модельном бизнесе, с переменным успехом начало складываться на актёрском поприще…

Но как это бывает, если где-то прибыло, значит где-то убыло. Делая себе имя Женя перестала при этом ощущать себя женщиной. Ту, которую можно и хочется любить. Просто так, ни за что. Да на которую просто смотрят как-то по-особенному, а не как на объект, которому нужно присунуть ради галочки. И с Максом она, кажется, получала желаемое. Да, он хотел её сейчас, но при этом как смотрел…

Затуманенный взгляд, напряжённое тело, тяжело вздымающаяся каменная грудь — всё это реакция, которую вызывала в нём она, а не банальная похоть. И Козырь тоже хотела его. Снять бы с него эту футболку и коснуться разгорячённой кожи. Пройтись по ней подушечками пальцев, губами… Женя молча потянула его ладони под тонкую майку, заставляя мужские руки скользить выше, к её груди.

Сигнал был получен. Резкий разворот и её впечатало копчиком в стиральную машину. Ещё секунда и она уже сидела на ней, раздвинув ноги. Мешающуюся одежду задрали наверх, с восторгом исследуя женские изгибы, будто трогали их впервые, а губы жадно впились поцелуем в её. Футболка Макса полетела под ноги, а тонкие пальчики добрались до желаемого. Такое обжигающее, такое сильное, такое волнующие тело, на котором с азартом теперь оставлялись автографы длинными ногтями. Сознание погружалось в состояние эйфории. Желать и быть желаемой… как это приятно.

Коробка с презервативами, нашаренная вслепую, упала на пол, но один достать они успели. На домашних шортах, в которые Максим успел переодеться после работы, настойчиво потянули за шнурок и… именно в этот момент в дверь позвонили.

Женя разочарованно простонала, не желая обрывать поцелуй.

— Давай не будем открывать, — почти умоляюще попросила она. Никто не спорил. Сложно спорить, когда ловкие ручки блуждают в твоих трусах. Однако нежеланный гость оказался настырным. Второй звонок был ещё требовательней. А третий и вовсе пронзил квартиру долгой надоедливой трелью.

— Надо будет обрезать провода, — с досадой прорычал Майер, неохотно отстраняясь.

— Ну не уходи-и-и… — грустно надули губы.

— Он не перестанет звонить. Я знаю, кто пришёл. Оденься.

— Дарова. Чё так долго не открываешь? Надеюсь, ты не против? — поприветствовал друга Никита, помахав двумя упаковками баночного пива. Затарился по полной. — Сегодня наши играют.

— Мда… Не вовремя ты со своей игрой, — тяжело вздохнул Макс, пропуская его внутрь.

— Чего так? О… — в поле зрения гостя попала Женя. Оделась, блин. Майку натянула обратно, и это называется оделась. — Привет, обаяшкам из телека. Ты где её откопал? — этот вопрос уже был обращён к другу, но ответила на него "обаяшка из телека".

— Я сама пришла.