Вероника, я люблю тебя! (СИ) - Ус Евгения - Страница 50

— Что нахрен, вы тут делаете?

София начинает моргать быстро, быстро. А Николай Романович закрывает глаза.

— Выйдите! — Снова кричит Марк громогласно. — Оба!

Я вижу, как они пятятся назад. София Александровна хватает сумочку с пола. И они закрывают за собой дверь.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — ругается Марк. Он очень зол. — Притащила нелёгкая!

Я натягиваю одеяло на себя и полностью скрываюсь под ним. Как стыдно! Я совершенно не ожидала такой ситуации. Думаю, из нас четверых, никто не ожидал подобного. Но, что они тут делают? Как что? Это их дом и они могут приезжать сюда, когда захотят. Это мы вторглись в их владения. Ну, не совсем вторглись. Марк ведь сказал, что может даже жить здесь. Но, блин, ему стоило, хотя бы предупредить отца и мачеху, что он приедет сюда!

— Ника! — Зовёт меня Марк. — Опусти одеяло и посмотри на меня!

Как же я могу?

— Нет, — пищу из-под одеяла.

— Ника! Ну же, давай.

— Нет.

— Блин!

Я чувствую, что Марк садится на кровать. Он хочет убрать одеяло, но я вцепляюсь в него мёртвой хваткой.

— Ника.

— Мне стыдно! Я не могу.

— Чего стыдиться-то? Ну, застукали они нас. И что? Будто раньше подобного не было!

Что? Его слова пронзают мне сердце.

Он рычит.

— Ладно. Я пойду и выгоню их сейчас же!

— Это их дом, Марк.

— Плевать, у них есть ещё! Пусть там и сидят!

— Не злись, но я просто не могу.

Мой голос звучит глухо из-под одеяла, но я знаю, что Марк меня слышит. Как я могу убрать одеяло и посмотреть ему в глаза, когда его отец и мачеха сейчас где-то в доме и, конечно, обсуждают то, что увидели минуту назад?

— Блин, блин, — кричит Марк. Он встал и что-то делает. Одевается? Да, наверное. Я знаю, Марку плевать на то, что София Александровна и его отец застали нас почти голыми в кровати. Но мне не всё равно! Для меня это ужас и только. Я чувствую себя лёгкодоступной девкой! Блин!

Слышу, как хлопает дверь. В комнате становится тихо. Не знаю, что мне делать. Я лежу без движения и думаю, что уж точно я в гости к отцу Марка не пойду никогда и ни за что.

Я вдруг слышу крик Марка снизу и вся съеживаюсь под своим прикрытием. Не разберу, что именно он кричит, но кричит громко. Так орать на своего родителя! Я никогда не повышала голос на мать, если не считать две наши ссоры. Но и тогда я кричала не так громко. Его ор постепенно стихает. Скоро в доме всё снова становится тихо и спокойно.

Я решаю, что пора выбраться из-под одеяла. Поднимаю его и выскакиваю из кровати. Хватаю с кресла футболку и штаны, оставленные тут еще вчера. С пола поднимаю халат. Бегу в ванную. Закрываю защелку.

Это ж надо, так попасть. Ух, хорошая девочка, Вероника Волновская! Я ни за что не выйду из этой ванны!

Кладу вещи на тумбочку. Сажусь на край ванны, осматриваю себя. Нужно охладиться, ведь я вся горю от стыда.

Включаю холодную воду, умываюсь. Слышу, как дверь в комнату открывается. Шаги.

— Ника, — зовёт Марк. Понятно, что я в ванной, раз уж меня нет в кровати. Стук в дверь.

— Ника, открой.

Молчание с обеих сторон двери.

— Ника, они уехали. Открывай.

Нет, я не могу.

— Блин, малыш, давай, не глупи.

Он не кричит, но говорит напряжённо. Надо ответить ему, раз уж открыть дверь не решаюсь.

— Нет.

— Что значит, нет? Открывай!

— Не хочу и не буду!

Знаю, что он злится, но после его слов, мне совсем не хочется встречаться с ним взглядом.

— Если ты через минуту не откроешь эту чёртову дверь, я выбью её нахрен! И тогда ты поймешь, что сопротивляться мне не имеет смысла.

Молчание и…

— Я жду!

Не имеет смысла? Так значит. Ну, мы это ещё посмотрим! Я быстро оглядываю ванну. Тут есть окно! Командуешь мной, Марк? Через минуту командовать будет некем. Я хватаю свою одежду. Быстро натягиваю штаны и футболку. Подхожу к окошку.

— Ника!

Ох, как он кричит! Нечего приказывать мне!

Я открываю окно, выглядываю наружу. Марк уже вовсю барабанит в дверь. Я вижу лестницу у соседнего окна. Как удобно спускаться в сад прямо из спальни! Вылезаю наружу. В моих поступках сейчас нет логики, так что не нужно понимать, зачем я всё это делаю. Хотя, с другой стороны… Может я бегу, потому что мне стыдно от того, что произошло. А, может, потому, что нам помешали уже во второй раз. Только на этот раз не Сашин телефонный звонок. Да, ещё слова Марка звучат в голове. Блин, хватит думать. Действуй! Я осторожно передвигаюсь по карнизу и через несколько секунд хватаюсь за перила лестницы. Перебрасываю сначала одну ногу, потом другую. Стою босыми ногами на холодных ступенях.

— Ника, что ты делаешь?

Я оборачиваюсь и вижу, что мой любимый парень смотрит на меня удивлённо, высунувшись в окно через которое я только что убежала.

— Отстань от меня, Марк, — кричу ему и сбегаю по лестнице. Он меня точно прикончит, когда поймает!

Я бегу, не разбирая дороги. На улице ужасно холодно. Несусь вперёд по мокрой пожухлой листве, всё время спотыкаясь. Я неразумная! Вот совершенно!

Наконец, я устаю и сбавляю шаг. Правая нога болит. Я на что-то наткнулась и ударила большой палец. Вокруг меня только лес и… Ограда. Ну что я за дура? Как можно было забыть, что дом окружен железным забором! Высоким. Мне не перелезть через него. Да и куда мне бежать? Я даже не знаю, где я!

— Ника!

Я слышу его голос и чувствую головокружение.

— Не подходи ко мне!

Кричу, будто он меня послушает.

— Ника, прекрати убегать от меня!

— Уйди!

Я разворачиваюсь в его сторону, пячусь назад, даже не зная, на что могу наткнуться.

— Малыш, прошу, остановись. Почему ты бежишь от меня?

Он стоит в нескольких шагах от меня. И как я думала убежать?

— Не подходи!

— Ты знаешь, что это невозможно.

Чёрт!

— Почему? Почему убегаешь?

Блин, да разве непонятно?

— Ты что, вообще глупый, Марк?

Я же люблю тебя и боюсь, что ты меня не любишь. Я теперь только поняла, почему на самом деле убежала. «Будто раньше такого не было». Это его слова. У него такое уже было. Наверно, и не раз. Для него ничего не значит то, что происходит между нами. Это просто игра, которую он уже проходил.

— Я не глупый, но я не понимаю, как можно быть такой тупой дурой, чтобы убежать босиком, почти раздетой на холод, только потому, что тебе стыдно!

Тупая дура? С ума что ли сошёл? Я качаю головой. Не выдерживаю его слов.

— Ты думаешь, что я из-за этого убежала? Потому, что мне стыдно, что они застали нас? Ты и, правда, глупый, Марк!

— Чего?

— Я люблю тебя! — Кричу ему. — А ты мне что сказал? Застукали они нас, ну и что? Будто раньше такого не было. Для тебя всё это просто так, очередное приключение! Тебе плевать, что между нами! А у меня такое в первый раз. Впервые в жизни я полюбила и готова сделать всё, чтоб тебе было хорошо. Готова сделать то, чего никогда не делала раньше! У меня ведь совершенно нет опыта в таких делах! Я впервые в жизни сблизилась с человеком так! Но твои слова ранили меня, а ты этого даже не заметил.

Я говорю это, а потом разворачиваюсь, хочу убежать как можно дальше от этого жестокого человека. Но не успеваю сделать и двух шагов, как его рука хватает меня за запястье. Марк поворачивает меня к себе, обнимает. Чувствует, как меня сотрясает озноб. Я сопротивляюсь, борюсь в его сильных руках, но он держит крепко.

— Успокойся, маленькая моя, — шепчет Марк, уткнувшись мне в шею. Я слышу в его голосе удивление. — Пожалуйста, пойдём в дом. Ты замерзла, а я не хочу, чтобы ты заболела. И мне совсем не плевать. Прости, что причинил тебе боль.

Он поднимает голову, хочет посмотреть мне в глаза, но я прячу взгляд.

Я призналась, что люблю его. Он удивлён этим признанием не меньше, чем я сама. Я ведь не хотела признаваться. Это точно.

В конце концов, Марк берёт меня на руки. Он прижимает меня к себе. По моим щекам льются слезы, капая Марку на футболку. Он, кажется, не замечает этого.