Темное пламя. Дети Проклятия (СИ) - Зима Ольга - Страница 149

Его костюм выполнен в тех же строгих тонах Дома — черном и серебряном, но теперь это бархатное сюрко, богато отделанное, вычурное и заметное, оно подчеркивает высокий рост, крепкие плечи, благородную осанку уже не принца — короля. Серебристая вышивка плотно покрывает рукава у запястий, жесткий воротник рубашки, двумя оборотами опоясывает шею и спускается по груди к поясу. Меховая оторочка воротника сюрко спадает черно-серыми ворсинками, слегка взметываясь вверх на каждом шагу. Или потому, что Дей молод, или потому, что он сам настоял, но длиннополой накидки в его костюме нет. Может быть, пока.

Повязка выглядит вызывающе-насмешливо, словно скрывает не раны, а истинное зрение. В общем-то, так оно и есть.

Стоит моему волку показаться в кабинете Советника, Мэй вытягивается в струнку, Бранн подбирается, почти незаметно улыбаясь, сам Джаред приближается неслышно, придирчиво оглядывает, одобрительно кивает.

— Что за драматичное молчание? Я всех вас тут чую! — мой волк, похоже, в настроении ловить подданных за хвосты. Улыбается широко: — Кому рубить голову?

Мэй хмыкает, Джаред неодобрительно шевелит бровью, Бранн озадачивается, портные склоняются за спиной моего волка в низких поклонах, но внимание переходит на неблагую по самые свои голубые ушки фею!

— Рубить, пилик, головы?! Кому! За что!

Шайя появляется незаметно и долетает до моего волка мгновенно, видимо, не хочет, чтобы репутация Дея пострадала. Ну хоть на что-то этого неблагого разумения хватает.

— Принц-король Дей, пилик, вы выглядите, ну просто, пилик, прекрасно! Пилик-пилик!

И опускается на вытянутую им ладонью вверх руку.

Фуф! Мой Дей, похоже, обучился обращаться с этим неблагим созданием. Неудивительно, все неблагие создания к нему так и льнут! Взять хоть Бранна — стоит, улыбается, отчетливо хочет поговорить!

А уж чтобы я почуял хоть что-то в его мыслях, оно должно быть весьма сильным и отчетливым.

— Как это кому, Шайя. Или портным за недостойный наряд, или подданным за недостойные мысли! — мой волк смеется, и Джаред косится равно неодобрительно как на него, так и на фею.

Ой! Джаред же не знал, что у нас теперь есть фея! Совершенно морозный взгляд достается по итогам размышлений нашему неблагому.

— Что вы еще прячете под одеждой, дракона?!

Ворона, впрочем, это Ворона. Он пожимает плечами, не слишком понимая намек Джареда и не догадываясь, как правильно ответить на подобный вопрос. Он далек сейчас от взглядов и неодобрений, даже от шуток Дея почему-то далек, ему надо поговорить с моим волком, но как-то обставить это без свидетелей. И зачем? Что такого успело произойти за час, пока вы не виделись?

Я почти не верю своему счастью: Бранн сосредотачивается на предмете своего беспокойства, не иначе как в ответ на мой вопрос! Ох, да, думаю, лучше обсудить это с Деем. Перед внутренним взором Вороны рисуется генеалогическая схема Дома Леса — и теперь я замечаю то, что заметил и он. Вокруг портрета Капюшона листья двойного пленения и другой формы, такие же, как вокруг портретов давно почивших магов. Такие же, которые выглядят увядшими на портрете лорда Фордгалла — Ворона, со свойственной себе тщательностью, вникает в нюансы, незаметные привычному взгляду.

Интересно, Бранн, почему ты обратил внимание на форму листьев? Что значит «это ты еще неблагие генеалогии не видел, Луг»? А что в них особенного? Ладно-ладно, не надо так застывать, это можно и потом.

Главное, что теперь понятно — брат Финтана чистый маг. И он мог воскресить давнее заклятье. Дом Леса, возраст, местонахождение… Да, Бранн, тут я тоже сомневаюсь, мы видели его, когда подходили, вне стен Черного замка. Ну и раз весь его портрет оплетен теми листьями, видимо, маг он сильный.

Что, Бранн? «Примерно как я»? Ох. Ох-ох! Тогда ты прав, сказать надо как можно быстрее. Но почему не Советнику?

— Он убьет или меня, Луг, или себя, что недоглядел, — Бранн бухтит это, пока благие сосредоточены на звенящей фее.

Признаюсь, Бранн полон сюрпризов даже для меня, неудивительно, что он так озадачивает Советника и Мэя! То есть он понимает, что Джаред на него сердит?

Портные откланиваются, обещая вскорости вернуться — с другим нарядом Майлгуира, который можно проворно ушить по фигуре, а мне становится ясно, как им удалось создать костюм короля так быстро. Бранн провожает пару обычных ши немного разочарованным взглядом, не замечая, как за ним водится, взглядов любопытных, направленных на лоскутную куртку. Ради разнообразия это сугубо профессиональный интерес!

Зато наша Ворона пользуется моментом передышки и подходит к моему Дею:

— Король Дей, можно тебя на пару слов?

Мой волк удивленно поворачивает голову, но поднимает ладонь, где сидит Шайя, повыше, чтобы она слетела не на пол, а сам прихватывает Бранна за плечо и отводит в маленький кабинет. Тут мало мебели, а что Ворона собирается сказать Дею, я знаю, можно покинуть их ненадолго и понаблюдать за Советником.

Я спрыгиваю с Бранна на Мэя, провожающего взглядом моего волка.

Ох, как тут все пылает!

Битва идет не один день, но сегодня — все плохо, очень плохо! То, что начиналось как патруль с проверкой сомнительных данных, обернулось засадой, облавой, ловушкой. Мэй подозревает, что в его отсутствие фоморы стараются взять и крепость, но сейчас может лишь командовать маленьким отрядом, грозящим стать еще меньше.

Мэй падает с ног, он двое суток отбивался и оборонялся, командовал и придумывал планы, хитрости, помехи, понимая, что может лишь потянуть время, что ничего не спасет, но сдаться — нет, это не про волков! Обрывки мыслей: «Атти со своим гарнизоном… нет, не успеть, никак не успеть до рассвета, а после — уже и не надо… Разве что похоронят с почестями».

В очередную волну нападения на Мэя обрушивается высоченный фомор, проламывает щит, опрокидывает, наш офицер ударяет мечом, фомор, хрипя, падает, но Мэй оказывается под тяжелым телом — он задыхается, крики боли своих, радостные вопли врагов, повсюду светятся глаза — белые и желтые, белых больше, рассвет неблизко, спасения нет…

Рогатая туша сдвигается легко, будто сама собой, Мэя поднимают одной рукой, другой — легонечко отмахиваясь двуручником от фоморов, обиженных потерей добычи. Пусть броня закрывает лицо, но рукоять меча скажет знающему — перед ним кто-то из королевской семьи. Фоморам это невдомек, и их участь незавидна. Мэй едва стоит, однако невозможно не поднять меч возле этого волка. Желтые глаза горят под шлемом: «Кто тут офицер-р-р?» Подоспевших волков немного, слишком рискованно, но для Мэя и его отряда — это спасение!

— Мой принц!

За все двести пятьдесят лет военной карьеры Мэй никогда не был так близок к тому, чтобы поверить в чудеса.

— Мой король! — с тем же восхищением тихо говорит Мэй уходящему Дею.

Ох, мне нужно еще приглядеть за Советником. Не расколотил бы чего!

Впрочем, не успевает — фея оказывается быстрее.

— Вы тоже не знаете, пилик, кто я? — горделиво облетает Советника Шайя.

— Вы фея, уважаемая неблагая, — Джаред мигом смиряет ярость и отвечает удивительно серьезно. — Из Небесных, судя по цвету.

— Нас, пилик, не представили… — печалится она.

— Это моя непростительная оплошность, — Джаред останавливает открывшего рот Мэя, прижимает руку к сердцу и кланяется. — В редких случаях мне позволительно представиться самому. Джаред, Советник Дома Волка Благого Двора.

— Шайя, библиотечная фея! А я, да, пилик, из небесной семьи, пилик! Как же мне, пилик, везет!

Феечка с размаху бросается с волосы Советника, бормоча:

— Пилик, тоже светлые! И он почти так же красив, как и Бранн!

— Она такая, — Мэй изо всех сил прячет улыбку, поддергивает воротник дублета, старательно не глядя на белого волка. — Что скажете, господин Советник?

— Пилик! — строго отвечает за него феечка, копошащаяся в волосах Джареда. — Уш-ш-шки-и-и! — раздается восторженное.

Мэй настораживается, но Советник почему-то не прогоняет Шайю. Та вылетает из его прически, проведя по волосам ручками, и теперь они могут поспорить с прической Дея — только у моего волка волосы угольно-черные, а у Джареда — белые, но не как у небесных — с голубым отливом, у Советника они словно платина. Вот наша неблагая феечка и запала. Опять!