Темное пламя. Дети Проклятия (СИ) - Зима Ольга - Страница 155

Страницы слегка слиплись, ему приходится приложить усилие, чтобы разнять их — тончайшее воздушное лезвие прорезает склейку, не повреждая текст. Бранн радостно погружается в чтение, не обращая внимания на легкое покалывание в пальцах — возможно оттого, что книга о магии и сама магическая, но я что-то не уверен.

А еще я уверен абсолютно, что у нашего преследователя есть все шансы быть пропущенным! Бранн! Эй! Бранн! Мы тут по делу! Офицер Мэй отвинтит тебе голову и будет прав! Он не согласится повторять опасный эксперимент!

Я не верю своим глазам, Ворона откладывает книгу. Со вздохом, нехотя, медленно и печально, но откладывает.

— Ты прав, Луг, магия Леса от меня не убежит. А вот преследователь — легко.

Бранн отправляется на порог библиотеки — встретить неизвестного лицом к лицу.

Глава 39. Призраки дома Волка, часть 1

Призрак, тень, скользящая за Бранном не первый день, побаивается выходить на свет и представляться как положено. Я чувствую страх… скорее, трепет фигуры в плаще, хотя вышитое дерево дает понять — избегает встречи с нами особа королевской крови, а Фордгаллу и всем его многочисленным корням и веткам стеснение не слишком свойственно. Не Фианна-лучница же это, старшая сестра лесной королевы! Которая сначала стреляет, а потом задает вопросы!

Да, Бранн, могу и рассказать, что знаю! Раз сам спросил! И незачем тереть нос. А, у тебя пальцы чешутся. Может, от книжной пыли?

Так вот, это весьма примечательная особа. Живет в лесной глуши, хороша собой, но редко появляется при дворе; тверда характером, раз сама расторгла очередную помолвку; пусть и представляет выгодную партию (не первый уже век, а то и тысячелетие!), однако так и не дождалась своего принца, на меньшее ее высочество лорд Фордгалл не променяет. Фианна каким-то таинственным образом выскальзывает из матримониальных сетей лесного короля, в которые он, упрочивая свое положение, так и норовит ее запихнуть. Не иначе, боевая магия леса!

А лесная принцесса, младшая сестра Финтана, одаренная Истинной любовью, умерла не так давно. Просто уснула — и не проснулась…

Тень следует за Вороной на почтительном расстоянии, стараясь вовсе не попадаться на глаза, но тот остается непредсказуемым даже в выборе дороги до покоев. Понять нашего неблагого не всегда удается даже мне, не только ясноглазому капюшону, вот тогда наш неблагой и смог разглядеть своего таинственного преследователя.

Мне это все не нравится!

Как водится, наша проницательная Ворона следить за собственным хвостом не особо умеет. Лишь тогда, когда надо кого-то спасать или самому спасаться.

Поэтому вылетевший из-за очередного поворота подле библиотеки Капюшон натыкается (почти буквально) на нашего неблагого. Бранн потирает пальцы, словно ожёгшись, и складывает руки на груди, всем своим видом выражая, что не ждет ничего хорошего, хотя начинает разговор спокойно:

— Теряюсь в догадках, кто ты и что тебе от меня нужно. Это немного невежливо — преследовать меня.

Капюшон весь обмирает, не предполагая, что попадется.

— П-простите, я шел мимо, — неубедительный мах ладонью за плечо. — Вам показалось!

Бранн задумчиво сверлит собеседника зелеными глазами. Изумруд ненамного мягче алмаза — те ещё ощущения с непривычки.

— Что-то мне подсказывает, не показалось.

Капюшон пытается пятиться, Ворона вздыхает.

— Ты ведь никогда никого не обманывал, не-преследователь? — сейчас изумрудные глаза мерцают притягательно, вглядываясь в собеседника. — Не слишком хорошо для мага быть всегда честным до конца, можно не заметить, как становишься рабом чужих желаний.

Теперь Капюшон озадачен.

— Да о чем вы?! Я не маг, я урод!..

Вот это он зря.

Когда Бранн слышит подобные заявления, у него сразу срабатывают инстинкты. Да-да, я вижу, как из сознания выдувает всё, кроме одного ярого желания. Исследовать и вылечить. Работа в неблагой библиотеке была нашей Вороне по душе.

Не успевает Капюшон опомниться, как цепкие пальцы сбрасывают его капюшон и охватывают голову. Бранн явно обращается к магии, не забывая уверенно поворачивать и наклонять голову озадаченного ши, а я пока могу рассмотреть нашу загадку.

Ши молод, хотя уже преодолел порог трехсот лет, но не то чтобы очень сильно от этого порога отошел. У него темная смуглая кожа, каштаново-рыжие волосы. Короткие, кстати, а не длинные, заплетенные в косы, как принято у молодых лесовиков. Глаза — те самые, ясные, тоже насыщенных цветов. Блестящие, карие у ободка и ярко-зеленые в середине.

А от пристального внимания нашего неблагого лесовик заливается краской.

По рукам Вороны скользят рыжие искры — и это не его магия!

Бранн тоже удивлен, хотя удивление это подспудное и проходит дальним планом.

— Не понимаю, — наконец смотрит не магическим взглядом Бранн, не отпуская рук от головы благого. — И где ты урод? Все на месте, ты здоров, а насыщенность цветом покровов свойственна вашему Дому.

После этих слов Флинн заливается краской по самые брови, глаза блестят ярко, в них светится живое смущение, смятение и вдобавок недоверие. Не таких слов он ждал от неблагого.

— Кого-то ты мне очень сильно напоминаешь, — о своих саднящих пальцах Бранн, разумеется, напрочь забывает. Да и на лесовика смотрит так, будто усилием воли собирает все черты в одно впечатление. — Внешнее сходство…

Ворона, открой глаза. Парень как две капли воды похож на Финтана! Только глаза иные и волосы короткие.

Бранн досадливо морщится на мое замечание, его ладони скользят вниз, отпуская Флинна, и становится видно странной формы родимое пятно на щеке молодого лесовика, спускающееся на шею.

Воротник, хоть и высокий, не закрывает ярко розовеющую форму в виде… Интересно, чего? Больше всего это похоже на собранные в пучок крылья многих и многих фей, торчащие в разные стороны своими остренькими кончиками. Так что в целом, если не считать прически, глаз, манеры обращения, манеры одеваться, манеры держаться — Флинн сильно похож на брата!

И да, еще это пятно. И выражение глаз, лица. Ну знаю! Бранн! Ты там бухтишь про душу, но я ему не доверяю!

— Но! Но вот же! — палец обвиняюще тычет в это самое родимое пятно. Ходит наш лесовик тоже в перчатках. Хотя ради этого жеста — стянул и мнёт в руке. Замшевые, зеленые, на их тыльной стороне тоже продолжается вышитое дерево, охватывающее весь костюм благого.

Уверен, настойчивая коряга прорисовывается даже на его сапогах! И не знаю, что сам Флинн думает по этому поводу, но вот я бы на его месте забеспокоился: дерево и его корни охватывают лесовика полностью, кажется, ни единый вздох не останется незаметным.

Со стороны вышивка похожа на сеть или клетку.

Фуф! Это что это! Нет! Бранн! Тебе показалось! Что значит «я тоже так думаю»?! Я вовсе не сочувствовал лесовику! Нет! И не надо потирать лоб с таким видом, будто тебя он беспокоит! Я почувствую каждую твою уловку, не переводи тему!

Несмотря на наш внутренний диалог, изогнутые брови Вороны приподнимаются в чистом изумлении, я бы даже сказал, несколько напоказ:

— Это? Это родинка, а не уродство, — косится на молодого лесовика с плохо скрытым подозрением. — И делиться силой было вовсе не обязательно, хотя весьма щедро с твоей стороны.

— Что?.. — сказать, будто лесовик ошарашен, ничего не сказать. Он застыл с таким видом, словно думает, что его подводит слух. Пара ничуть не менее удивленных глаз теперь пытливо вглядывается в Ворону.

Бранн хмыкает:

— Допустим, ты умеешь обманывать и ты не маг, — широкий жест открытой ладонью, допускающий, кажется, любой вариант из сонма всех возможных. — Откуда берутся оранжевые искры? — голова нашего неблагого привычно склоняется к плечу.

Флинн стоит, не зная, что сказать, руки нервно сходятся на фибуле, продолжающей узор веток и листьев, плащ приоткрывается, становится виден весь костюм, в котором много серого и коричневого, но золотое дерево смыкается даже вокруг груди лесовика. Я был прав, Бранн! Вышитые ветки и листья на коричневой курточке Флинна — повторяют очертания ребер и впиваются в тело загнутыми коготками!