Темное пламя. Дети Проклятия (СИ) - Зима Ольга - Страница 158

— Хорошо, это не так сро… — лесовик уже протягивает руку за отброшенным томом, когда его глаза улавливают какую-то деталь, широко распахиваются, и он оказывается возле неблагого в момент.

Мэй обеспокоенно чеканит шаг каблуками, подходя следом за лесовиком.

Тот перехватывает нашего неблагого за запястье, Бранн болезненно шипит, недоуменно вскидываясь на Флинна, смуглая кожа которого очень ощутимо сереет.

— Тебя отравили! Что ты ел? — даже в неожиданной торопливости Флинна не теряется ощущение ко всему происходящему интереса.

Я же говорил, Бранн! Ну куда ты смотрел!

— Ничего, — буквально выдох.

Наш неблагой пожимает плечами, но обычное спокойствие дается ему с усилием, мысли шумят и разбегаются, я успеваю заметить несколько промелькнувших воспоминаний с аппетитными нетронутыми блюдами, улыбающихся за столом Джоков, разлитое по скатерти вино, которое Бранн заворачивает воздушными петлями в очертания Парящей башни, но даже не прикасается пальцем. Все это проносится одним ярким колким комом, боль врезается в глаза, Бранн спешит зажмуриться, указывая влево.

— Я лишь пролистал вот эту книгу.

Флинн оглядывается на книгу, Мэй повторяет его жест, а потому облако рыжих искр, разлетевшееся по библиотеке от окончательно серого лесовика, застает офицера врасплох.

— Я могу помочь? — Мэй все тот же деятельный волк, он спрашивает сразу у двоих, но Бранн, сжимающий в кулаке все быстрее чернеющую пуговицу, обжигающую ладонь между линий цветка, слышит отдельные звуки, видит разрозненные картины.

И совершенно не реагирует на меня!

— Разве что не пускать сюда никого, — Флинн наклоняется к Бранну. — Не шевелись, не уходи, может быть, есть время…

Изогнутые брови неблагого приподнимаются — куда он уйдет из библиотеки и что за бред несет этот благой, в глазах мелькает досада, а потом эти самые глаза очень медленно и задумчиво закатываются. Из-под сомкнувшихся век выступает темная кровь, словно Бранн вздумал подвести глаза.

— Проклятье, проклятье, проклятье! — Флинн подхватывает опускающуюся голову неблагого, совершенно позабыв про Мэя. — Нет! Не так быстро!

Офицер тут же оказывается рядом, бледный, но решительный, присаживается возле Вороны, охватывает поперек груди, удерживая сидя, вскидывает глаза на лесовика:

— Ты можешь ему помочь или мне стоит сорваться за помощью со всех ног? — хваткие пальцы волка чуть подрагивают кончиками, волнуется — не то слово.

— Раньше я никогда никого другого не лечил! И до такого не доводил! — лесовик в ужасе, кровавые полумесяцы под глазами неблагого пугают его особенно, но Бранна не отпускает. — Наверное, ему попалась очень большая доза яда! Раз в книге, подержал бы чуть дольше, и всё!

Глаза Мэя вспыхивают той же желтизной, что и вначале:

— Так ты можешь помочь?! — в его взгляде горит обреченность пополам с надеждой.

Да, раз даже лесовика пугает количество яда… Ох. Сознание Бранна заволакивает чем-то мутным, схемы, разогнанные по границам, осыпаются со стеклянным звоном! Да сделайте же что-нибудь!

Дыхание Бранна срывается, теперь ему давит грудь, но это странно успокаивает Флинна.

— Ах вот оно что! — лесовик проворно лезет в рукав, удерживая голову Бранна одной рукой. — Я смогу, смогу помочь! Я знаю этот яд! Я только не ожидал, что он может и на глаза тоже…

Флинн встречает желтый взгляд Мэя и затихает:

— Сейчас-сейчас, мы успеем!

Фуф, пока они там успевают, Ворона опять сложит крылышки! Эй-эй, Бранн! Я слежу за тобой! Бранн! Я грею тебя!

Не отзывается! В сознании мутная вязкая пустота, Бранна как будто залили смолой — что отражается и на дыхании, оно больше похоже на сип. Лесовик торопится, достает из рукава бутылек с плотно притертой крышкой, перехватывает аккуратно голову неблагого, Мэй помогает, поддерживая с другой стороны. Флинн глубоко вздыхает, заливает в открытый рот Вороны густой состав, а потом смазывает каплей этого же состава сомкнутые веки, верхние — почти до бровей, кожу на запястьях, которая успела почернеть.

Благой откидывает бесполезную теперь склянку, сосредотачивается на лице Вороны, отмечая каждый признак улучшения, каждое движение, каждый звук.

Рядом стоит затаивший дыхание Мэй. Офицер боится поверить в лучшее, напряженно вглядывается в лицо неблагого с темными кругами глаз, что кажется в напряженной тишине каким-то новым образом — в диких и темных тонах непреднамеренной кровавой краски и черных обводах противоядия Бранн видится древним созданием, представителем первых племен ши, тех, что были раньше Домов.

Мэй охотно поверил бы в любое прошлое Бранна, но только при одном условии — чтобы неблагой открыл уже свои треклятые глаза!

Флинн по-прежнему удерживает голову Бранна слева, Мэй справа, лесовика с волком неожиданно объединяет цель. Спасти неблагого. Да уж, Бранн, ты должен очнуться хотя бы ради этого!

Бранн, Бранн, Бранн, ты должен очнуться, давай, возвращайся, дыши!

Вязкая темнота уходит, будто кто-то зажигает факел, очень яркий, все разрастающийся подобно камину, правда, сполохи изумрудно обрисовывают не очень уютную обстановку, но как только они дотягиваются до первой разбившейся схемы, вся граница вспыхивает ярким золотом.

Дыхание Вороны медленно выравнивается, руки дергаются, Мэй и Флинн прихватывают их каждый со своей стороны, все тело неблагого прошивает судорогой, а потом он все-таки открывает глаза.

— Пища для ума тоже может быть отравлена, — шепчет наш неблагой.

Фуф! Ворона! Вот я пожалуюсь нашему королю! Совсем за собой не следишь! А если бы рядом не было Мэя и Флинна?! А если бы умер?! Что значит, «еще рано умирать»? Какая такая вода нужна для смерти? Нужно много воды? Ну, тут снег — вот, за окном! Он тоже может считаться водой!

И ничего я не шучу!

— Бранн, тебе очень повезло! — лесовик рад до чрезвычайности, рук при этом не убирает. — Просто я знаю этот яд.

— Вот именно, Бранн, тебе повезло! Повезло! — с другого бока голосом разума вклинивается Мэй. — Просто повезло! А мне бы хотелось, чтобы твоя жизнь зависела не от везения!

Будто в ответ на эту реплику створки библиотечных дверей распахиваются снова, причем распахиваются так, словно кто-то сильно их ударил — сразу обе, отлетая к стенам. Мэй и Флинн вздрагивают, оборачиваясь, а я уже знаю, что или, вернее, кого, увидим мы с Бранном, стоит благим разойтись.

— И что тут пр-роисходит?! — мой волк вышагивает к нам стремительно, чеканно и отчетливо угрожающе.

— Да, пилик! Что, пилик, тут, пилик, творится! — Шайя, подпрыгивающая на плече идущего следом Джареда, отчего-то не торопится слетать. — Третий-принц-Бранн! Пилик!

— И офицер Мэй. Извольте объясниться, — это уже сосредоточенный Советник, прикрывший створки опять.

Мэй отходит в одну сторону от Бранна, а Флинн — в другую, потому что стоять на пути моего волка сейчас явно чревато. И слушать он никого, в отличие от Джареда, не собирается. По крайней мере, пока кое в чем не убедится.

Дей раздувает крылья носа, то ли принюхиваясь, то ли злясь.

Бранн успевает только встать, Дей не дает ни шагнуть навстречу, ни вымолвить хоть слово в ответ, обхватывает ладонями лицо неблагого, склоняясь своей большой головой ближе, принюхивается и срывается на более отчетливый рык.

— Не волнуйся, король Дей, я все объясн… — хорошая попытка, Бранн, но несвоевременная. Когда волк почуял кровь, поздно говорить ему «не волнуйся»!

— Не волнуйся? Не волнуйся?! И как ты объяснишь это?! — мой волк проводит большими пальцами под глазами неблагого, размазывая кровь и противоядие, и Ворона выглядит окончательно дико. — Я думал, Бр-р-р-ранн, ты пойдешь в библиотеку р-р-р-работать! А не пытаться опять найти путь в мир-р-р-р теней!

Мэй и Флинн переглядываются, очевидно, понимая, что от внимания короля в Благом Дворе, кажется, не ускользает ничто. От входа медленно приближается Джаред, заставляя офицера вытянуться в струнку, а Флинна — нервно переплести пальцы. Радует, что капюшон он накидывать даже не подумал, зато опустил голову, кажется, готовится принимать вину за какой-то поступок, хотя где тут его вина — вовсе непонятно!