Ученики, учителя (СИ) - Коллектив авторов - Страница 68

— Вам сообщение, — Николай протянул записку.

— Черт! Погоди.

Фархат чиркнул спичкой. Водная пыль, поднимающаяся над порогами, напитала воздух влагой и, едва вспыхнув, огонек погас.

— Черт! — повторил Фархат.

Он еще пару раз повторил попытку зажечь огонь. Следующая тирада была более откровенной. Он поднял глаза на Николая:

— Цифры помнишь?

Ученик задумался. Произнес первые четыре числа, еще помолчал:

— Нет, больше не помню. В конце, кажется, 4738 и 3275.

Фархат вздохнул.

— Идем на станцию! — на секунду приостановился, услышав презрительное хрюканье мальчишки.

— Ну уж, извини! Я не люблю, когда мне мешают.

Он обошел Николая и перепрыгнул на ближайший камень по направлению к берегу. Николай едва успевал за бессмертным, который, казалось, видел в темноте, как кошка.

Когда они вернулись на станцию, Джордано уже включал передатчик. Хан, не останавливаясь, прошел к телетайпу и оторвал ленту сообщения. Сел к столу. Минут через пять он скомкал ленту, бросил в жестянку, заменявшую пепельницу, и некоторое время сидел, сосредоточенно глядя на бумажный комочек. Потом поднял глаза на выжидающе застывшего у окна Николая.

— Давай сюда твою бумажку.

Листик с переписанными цифрами последовал за лентой, Фархат, не спеша, достал папиросы, закурил, поджег бумажки с сообщениями и еще некоторое время сидел молча, глядя на догорающую бумагу.

Загасил окурок о край банки.

— Коль! Сходи, выключи дизель. Сеанс — завтра утром.

Николай отделился от стены. Взглянул на кивнувшего ему Джордано и, не оглядываясь, вышел.

Джордано выключил передатчик, подошел к столу и опустился на стул.

— Ну, и?

Хан поднял на него глаза. Грустно усмехнулся:

— Похоже, мой герой свалял дурака.

Джордано молча продолжал смотреть на Хана.

— Провалил капитан операцию. Упустили банду.

— Что ты мог сделать?

— Нельзя их было выпускать в горы.

— Ты, что ли, руководил операцией?

Хан отрицательно мотнул головой.

— Нет. Местные принимали решения сами, но свалят на меня.

— С чего ты взял?

Хан молчал.

— Есть что-то еще?

— Две недели назад арестовали командующего N-ским округом и пару его командиров дивизий.

Джордано удивленно поднял брови.

— Один из этих генералов знает о моей сущности еще с 19-го. Дважды помогал мне с документами.

— Он может о тебе ляпнуть на допросах?

— Да нет, там не до меня будет. Дело в его девчонке и моей глупости. Не ожидал от себя такого. — Хан криво усмехнулся и закурил еще одну папиросу.

Хлопнула дверь, вернулся Николай.

Джордано посмотрел на ученика:

— Коль! Погуляй с полчаса.

Николай вспыхнул, обвел взглядом бессмертных и ушел, хлопнув дверью.

Хан обернулся, посмотрел на дверь и вздохнул.

— Что за девчонка?

— Тебе это тоже ни к чему. Ну, сменю реализацию! — Хан поднялся и подошел к окну. Открыл форточку и остался стоять, отвернувшись от Джордано.

— Ни к чему? — в голосе хозяина звучал откровенный сарказм. — А тебе не кажется, — он поднялся следом и почти вплотную подошел к Хану, — что в случае твоего провала, нам с Колькой тоже придется менять реализации. Только в отличие от тебя у меня нет сейчас и здесь никакого канала для получения новых документов. Если меня возьмут, то выйти на изготовителя Колькиных документов — это дело времени. Так, что придется бежать из страны, и мальчишке тоже. Что он будет делать в Турции с его коммунистическим бредом в голове, не зная языков и без гроша в кармане?

— В лучшем случае сидеть в тюрьме, — Хан отвернулся от окна и впервые за вечер улыбнулся. — А что тебе даст сохранность моей текущей сущности? — он выбросил окурок в окно и вернулся за стол.

— Мою реализацию и так пора менять. Документы Николая не выдерживают никакой критики. На них просто никто внимательно не смотрел. Я рассчитывал на тебя.

— Это я должен был сделать в знак благодарности за то, что ты меня вчера шлёпнул и завтра рассчитываешь сделать это еще раз?

— Извини, а ты что ничего не хотел с меня стребовать за свое такое быстрое согласие на эту игру?

Хан ухмыльнулся:

— Да, я предполагал немного пошантажировать тебя вашим с учеником бедственным положением, если б ты сам не начал разговор о документах.

— Так сделай это сейчас.

— Теперь это почти бессмысленно. Самому придется документы доставать. Тебе я ничего не успею подготовить.

— Почти… Что тебе нужно, чтобы спасти реализацию?

— То, что я уже не успею сделать. — Хан вздохнул. — Нужно найти основную группу, которую прикрывали люди Ляха.

Джордано ухмыльнулся:

— Так найди ее!

Несколько мгновений они смотрели в глаза друг другу. Хан отвел глаза:

— Ты сошел с ума.

— Хан! Я думаю, современные тюрьмы немного комфортабельней средневековых, — глаза Джордано смеялись.

— Идиот! Ты соображаешь, что говоришь?

— Если это не займет много времени, и ты выведешь из-под удара мальчишку, то я могу попробовать.

Хан молчал.

— Я пойду, позову Николая. Обсудим детали. — Джордано поднялся.

— Да погоди ты! — Хан вскочил и заметался по комнате как загнанный зверь, — Это все может оказаться бессмысленным, будь ты трижды резидентом! — он вновь остановился у окна спиной к Джордано.

— Из-за генеральской девчонки?

Хан помолчал и тихо произнес:

— Да!

Джордано хмыкнул:

— А сейчас, ты бы повторил свою глупость?

Хан молчал.

— Значит тоже: «Да»?

Хан обернулся и со злостью сказал:

— Да! Ты это хотел услышать?

Вдруг он как-то сник. Вернулся к столу и сел, закрыв лицо руками.

— В начале двадцать пятого мы с Василием пересеклись в Туркестане. Он тогда был командиром полка. Познакомил меня с женой и дочерью. Его жена была изумительной красоты женщиной. Катюшке было лет шесть. Они приезжали из Ташкента в часть. А через два дня, возвращаясь в город, нарвались на засаду. Спасти удалось только девчонку.

Глаза Джордано изумленно расширились.

— Тогда все становится на свои места.

— Что становится, — не понял Хан.

— Почему красному удалось уйти. Мой зятек был вне себя!

Хан поморщился и ошарашено посмотрел на Джордано:

— Твой зятек? Начальником штаба у Ибрагим-бека был муж Елены?

Джордано кивнул и засмеялся:

— О боги, как тесен этот мир! Хорошо все же, что мы тогда не встретились! А командир отряда басмачей, захвативших женщину, ползал у Константина в ногах и уверял, что красный был шайтаном, что в него попали три раза, он упал, а потом поднялся, подхватил бабу и девчонку и ускакал. Сам он шайтаном не оказался.

Хан усмехнулся:

— Да уж! Встреться мы тогда… Я тогда убивал безо всякой оглядки на правила, — он помолчал, — А попали в меня два раза. Одна пуля досталась Софье. Я ее не довез. Она умерла в степи.

Некоторое время они сидели молча.

Джордано встал, сходил в кладовку и вернулся со стаканом спирта. Отлил половину во второй стакан.

— Тебе разбавить?

Хан отрицательно мотнул головой. Джордано протянул ему стакан. Они выпили, не чокаясь.

Джордано вернулся на место, сел и, усмехнувшись, произнес:

— Теперь Катерина выросла и стала похожа на мать, а ты забыл о том, что тебе не двадцать пять и даже не первая сотня.