Связанные в Академии (СИ) - Буше Таис - Страница 5

— Возможно, вы хотите бокал горячего вина перед сном. Я могу принести...

— Ты никуда не пойдешь! Думаешь, у меня терпение вечное?! Раздевайся и ложись на кровать. Я хочу тебя трахнуть и я тебя трахну, — зло прошипел мне в лицо Гаэр .

— Я... я не очень хороша в этом, мейр Гробер. Мои родители никоим образом не просвещали меня в этой части утех. Но я хорошая целительница. Может быть, есть хоть маленькая, — тут я показала большим и указательным пальцем примерно сантиметр невидимого воздуха и почти прошептала, — возможность служить вам иным способом.

— Ты надо мной издеваешься?! — взревел Гаэр. — Сначала эта метка вылезла. Не было ее столько лет, а тут на тебе — родная душа! Так потом еще и такой подарок в виде тебя!

Я попыталась отвлечь некроманта на его сложную личную жизнь.

— У вас тоже появилась родная душа, мейр?

Гаэр захлебнулся словами и, судя по взгляду, был готов разорвать меня, но вдруг успокоился, пристально изучил лицо и вкрадчиво спросил:

— Ты не знаешь, кто моя родная душа?

— Помилуйте, откуда? — Я испугалась даже представлять себе эту деву. Не хватало мне знать эту бедолажку. — Это же личная тайна.

Но на удивление Гаэр развеселился и даже засмеялся как-то устало.

— Я проклят, — прошептал он. — Я точно проклят.

Потом снова посмотрел на меня и выдохнул, прикрывая глаза:

— Уходи.

Повторять дважды не пришлось, я испарилась в ту же секунду, а Гаэр сел на край кровати и сжал руками голову.

В грудной клетке у знатного некроманта нестерпимо жгло, душа тоскливо завывала, пытаясь дозваться вторую душу.

— Она меня не слышит. И не слышала, — с ужасом осознал Гаэр. Что делать дальше он не знал. Не встречал он такого никогда.

— Попробуй влюбить ее в себя. — Тихий голос Мишетта немного успокоил боль. Он сел рядом с дядей и положил голову на его плечо. Редкий дар — Чтец Душ, но семью Гробер наградил сам Поток, подарив такого мага. От Миша не укрылся бы ни один душевный крик. — Сейчас она боится тебя, но ведь, может, и полюбить. Нужно открыть ей сердце.

Гаэр вяло кивнул. Влюбить? Это точно не про него. Кому он нужен? Темный, хоть и уважаемый дар, жестокий и упрямый характер. А его тайные желания... Про плеть он тогда не шутил, с удовольствием бы отходил по светлым упругим ягодицам Виссу своей любимой красной плетью за непослушание.

Когда он увидел ее тогда, с ее подругами, то сердце замерло от теплоты, но потом... все встало на свои места. Некроманта невозможно полюбить, даже будучи его родной душой. Страшен этот дар.

— Ничего не обещаю, Миш.

Племянник погладил по спине дядю и сказал:

— Просто будь собой, и она откроется.

Быть самим? Гаэр ходил из угла в угол, пытаясь понять, а какой он на самом деле.

— Страшный? — И внутренний голос подтвердил это. Да, его боялись, наказывал он беспощадно, оттого уже долгие года был карательной дланью самого принца Фарена, их будущего короля.

— Упрямый? — И снова в точку. Уж, кто от своих целей не отступал, так это Гаэр Гробер. Сам обучился всем премудростям темного дара, из-за которого мальчишку не особо жаловали в пансионатах для мальчиков. А родители почему-то решили игнорировать его способности, каждый раз вздыхая, что великий Поток не наградила сына талисманом Огня или Воздуха.

— Властный? — А еще сильный и магически, и физически.

— Красивый? — Не без удовольствия отметив свое отражение в зеркале.

— Одинокий? — И все ранее озвученные эпитеты как-то потеряли блеск.

Подойдя к рубежу в тридцать и обретя наконец-то родную душу, он стал чувствовать свое одиночество. Это чувство было так ново, что Гаэр терялся, а еще он совершенно не знал, что делать со своими порывами к Виссарии. С утра за завтраком девушка была такой милой, что хотелось... затискать, святая магия! Подойти, крепко обнять и зацеловать. А эти ямочки от улыбки, когда она улыбалась Мишу...

— Именно, Гаэр, ты для нее тень, страшный человек, садист. Так улыбаться она тебе не будет. — Некромант глянул в свое отражение и добавил: — А ты и рад стараться. Особенно, чтобы ее трясло от страха.

Такая реакция Гаэру казалась более естественной, хотя он и хотел придушить Виссарию. Очень логичное поведение влюбленного дурака. Пора было сделать то, что хорошо умели делать трусы — сбежать. И почетный легат Совета магов, его святейшество Гаэр Гробер оседлал своего скакуна и умчался на дальние рубежи, прямо на границу с Королевством Анжуйским, чтобы наконец-то принять военную службу на шесть месяцев, от которой так упорно отнекивался последние несколько лет.

Я ушам своим не поверила, когда узнала, что мейр Гробер изволил принять военную службу и ускакал на границу, где по разным слухам было не так уж и спокойно.

— А долго хозяина не будет? — спросила я за завтраком у Миша. Юноша повертел ложкой, что-то подсчитывая в уме и ответил:

— Около полугода, наверное. Если не окочурится там от тоски.

— От тоски?

— По любимой.

Я подавилась. Вот меньше всего я могла представить себе такую картину: Гаэр, умирающий от разлуки.

— Миш, а ты знаешь, кто родная душа хозяина?

Юноша хитро прищурил глаза и вкрадчиво спросил:

— А зачем спрашиваешь? Дядя мой нравится?

Я побелела, потом пошла красными пятнами и, заикаясь, ответила:

— В последний наш разговор мне показалось, что не так уж мейр и любит свою истинную душу, подаренную судьбой, раз меня в спальню поволок.

Отчего-то мысль о другой неприятно заколола внутри, и я постаралась незаметно растереть грудь, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

— Хммм, — вздохнул Миш, точь-в-точь, как его дядюшка. — Удивительно все это. Такая слепота...

— А такое бывает? Тяжело, наверное, второму связанному с такой «глухой» истинной душой.

Миш покачал головой и пробубнил под нос:

— Не то слово как.

— Подожди, но ты сказал, что если «не умрет от тоски». То есть ты опасаешься, что чувства все-таки проснутся?

— Я очень на это надеюсь, — подтвердил ее догадки Миш. — Иначе придется применять насилие. Второй же связанный страдает безмерно.

— Да, — уверенно подтвердила я. — Это же дар — встретить свою половинку. Любые средства будут хороши в достижении цели.

— Запомни эти слова, пожалуйста, Виссария, — уверенно попросил Миш. — Я еще о них напомню.

Я лишь кивнула, не собираясь отрицать очевидное: избранные должны быть вместе и точка. Но почему-то зуд в груди не уменьшался, приводя меня в странное замешательство.

Спустя неделю я наконец-то дала этому зуду определение — я скучала по Гаэру. Почему? Сама не знала, но проходя мимо спальни или задерживая взгляд на пустом стуле за трапезой, я чувствовала ту самую тоску. Будто у меня забрали что-то важное.

Единственное спасение я находила в учебе и в той самой ненавистной бухгалтерии по вечерам. Дела забивали голову, но ночью я крутилась в кровати и не могла отключиться от воспоминаний о красивых, властных чертах Гаэра, о его длинных пальцах. Подпитывало эти мысли еще то, что я поняла, чья комната с зеленой ванной была на самом деле. По книгам, закладкам, некоторым найденным вещам, я быстро смекнула, что мейр Гробер приходил сюда за отдыхом, держал эту комнату как убежище. И я терялась, не находя ответа, почему же уважаемый маг поселил меня сюда, ведь эта самая личная территория.