Ангелы Эванжелины (СИ) - Лис Алеся - Страница 6

— Вы очень любили читать, — внезапно говорит Лина, и я понимаю, что задала этот вопрос вслух. — Хотите, я вам принесу любимые книги из библиотеки? Может они помогут вспомнить хоть что-то…

— Неси. Может, и помогут… — киваю я, не осмеливаясь ломать хрупкую надежду, возникшую в душе верной служанки. Честно говоря, у меня даже просыпается некое чувство вины, ведь я обманываю ее. Я самозванка, занявшая тело ее обожаемой хозяйки, а вот где хозяйка и жива ли она вообще, это неизвестно.

Когда через минут десять слышится стук во входную дверь покоев. Даже не задумываясь, открываю, решив, что за ними Лина. Но ошибаюсь.

Приняв мое красноречивое приглашение войти, порог переступаю граф Эмерей, собственной персоной, и доктор Эшли.

— Рад, что ты уже встала, Эва, — буравит меня взглядом Теодор. — Раньше ты любила поваляться в постели.

Мои щеки вспыхивают от гнева, а на языке так и вертится крепкое словцо, которым хочется наградить этого несносного графа.

─ Ну что же ты смущаешь девушку, Тео, — широко улыбается лекарь-здоровяк. — Как вы себя чувствуете?

Теперь я могу уже более подробно рассмотреть своего вчерашнего защитника, и понимаю, что хоть его волосы и абсолютно белые, но сам он ровесник графа. А тому, по моим приблизительным подсчетам, около тридцати.

— Хорошо, — тихо отвечаю, отчего-то смущаясь.

Глаза доктора довольно поблескивают.

— Но я все же должен вас осмотреть, леди Эванжелина. Тем более перед предстоящей поездкой, — настаивает он.

— Не нужно, честное слово, — отрицательно мотаю головой. Мне неожиданно становится неловко, я совсем не хочу, чтоб этот человек меня разглядывал.

— Нужно, — чеканит граф. И я понимаю, что спорить бесполезно.

А пока доктор Эшли внимательно слушает мое сердцебиение, светит в глаза фонариком, бьет молоточком по коленкам, Эмерей находится подле, и напряженно за всем наблюдает, словно ищет доказательства то ли моего обмана, то ли отсутствие оного.

— Тео, с леди Эванжелиной все в порядке, — наконец оглашает свой вердикт здоровяк. — Но я бы рекомендовал тебе все-таки повременить с поездкой. Смена обстановки может негативно сказаться на твоей подопечной.

Затаив дыхание, жду ответа графа. Как по мне, лучше бы я тут осталась, ибо пока я ждала Лину, у меня возникла идея, как вернутся домой. Нужно всего-навсего вновь подвергнуться процедуре электрошока. Не факт, что она поможет, но я буду дурой, если не попытаюсь.

— Нет, Риган. Я не могу, ты же знаешь. Гленн… — едва слышным, чуть хрипловатым голосом отвечает Эмерей.

— Да, Тео, извини, — опускает взгляд лекарь. А затем, тряхнув головой, словно отгоняя грустные мысли, прощается со мной. — Всего доброго, леди Эванжелина!

— До встречи, доктор Эшли, — искренне улыбаюсь ему в ответ.

— До завтра, Эва, — холодно прощается мой опекун. — Рассеянно киваю, задумываясь о том, кто же такой этот Гленн.

После их ухода Лина таки приносит с полдесятка зачитанных чуть ли не до дыр книжек, но это совершенно бесполезно. Я хоть и речь понимаю, но читать не могу совершенно. Вместо букв страницы покрывают странные закорючки, которые для меня ничего не значат.

Так промаявшись целый день, не ведая куда себя приткнуть, ложусь спать довольно-таки рано. И уже в кровати обдумываю завтрашнюю поездку, и даю себе зарок, не смотря ни на что, вернутся сюда и сделать все возможное, чтобы попасть обратно домой.

Глава 4

Путешествие в карете по местным дорогам — то еще удовольствие. На второй день пути, понимаю, что, невзирая на мягкие подушки на лавках, моя пятая точка превратилась в отбивную. А все попытки устроится поудобнее тщетны, ибо этот вид транспорта просто предназначен для пыток.

Ох, не знали мои подруженьки, мечтая об экипажах, джентльменах и красивых платьях, что на самом деле сие собой являет. Кареты — неудобные неамортизированные таратайки, платья — вообще ужас, один только корсет — это большущий жирный минус, к счастью доктор мне пока рекомендовал обходиться без него, а джентльмены не всегда честные и благородные.

Со мной томится в этом “гробу на колесиках” и незаменимая Лина. Ей еще хуже. Девушку выворачивает, по меньшей мере, дважды на день и она большую часть дороги либо спит, либо стонет, время от времени, просясь наружу. Весь экипаж пропах навязчивым мятным запахом, который по рекомендации врача должен был уменьшить мучения бедной служанки. Может, и уменьшил, кто его знает. Но я теперь точно скажу, что именно этот аромат отныне для меня в списке самых отвратительных.

Между прочим, доктор Эшли тоже направляется с нами в Айнвернис. О причине мне, естественно, не говорят, но Лина, тот еще оптимистичный ребенок, сразу же предполагает, что из-за меня. Мол, это граф настолько обеспокоен моим здоровьем, что даже лекаря с собой взял. Или вовсе фантастическая версия о том, что я сразила своей неземной красотой сердешного Ригана и он не в силах со мной расстаться, а болезнь только лишь предлог.

Советую Лине поменьше читать романы и отворачиваюсь к окну. Внутренне я все же рада, что здоровяк с нами. Во-первых, я почему-то чувствую себя рядом с ним спокойнее, графа же откровенно побаиваюсь. Во-вторых, он очень помогает с Линой, периодически пичкая ее разными снадобьями, облегчающими состояние бедняжки. Но все же большую часть времени мы с ней проводим только вдвоем, мужчины предпочитают путешествовать верхом.

К концу недели с горем пополам мы все же добираемся до вожделенного замка Айнвернис. Это каменное сооружение, расположенное на холме, кажется совершенно неприступным и неуязвимым. Меня буквально завораживает его красота и величие. В ярких лучах солнца Айнвернис словно сверкает, умытый теплым весенним дождем, утопающий в сочной зелени вьющегося по стенам плюща и дикого винограда и окруженный с одной стороны водами холодного виниконского моря. Внезапно в груди становится тесно, и от непонятного восторга перехватывает дыхание. Я чуть ли не по пояс высовываюсь из окна кареты, пытаясь разглядеть все до мельчайших подробностей, и вздрагиваю от гневного окрика.

— Эва, — уже спешит ко мне лэрд Эмерей. — Ты что это удумала? Быстро сядь на место!

Покорно прячусь внутрь экипажа, немного обиженная таким повелительным тоном.

Карета медленно катится по каменному мосту и въезжает в гостеприимно открытые ворота.

Нас тут же окружают люди с восторгом приветствующие графа и доктора Эшли, с которым, судя по всему тесно знакомы, и с любопытством поглядывают на экипаж. Стражники, сопровождавшие нас всю дорогу, спешиваются и попадают в объятья возлюбленных или жен. С напряжением ожидаю, кто кинется на шею Теодору, но его обнимает низенькая пожилая женщина, которую вряд ли можно принять за жену, скорее за экономку.

Мы тоже с облегчением выбираемся из транспорта и с интересом оглядываемся вокруг. Я стараюсь подобраться поближе к Теодору, все же он хозяин сей обители, и пристраиваюсь у него за спиной.

— Как он? — тихо спрашивает Эмерей.

— С утра был приступ, а теперь уже лучше, — так же тихо отвечает женщина. — Отдыхает у себя в комнате.

На лицо Теодора набегает мрачная тень.

— А Сет?

Внимательно прислушиваюсь к разговору. У графа еще есть кто-то на попечении?

— У Сета сейчас урок. Он будет рад, что ты приехал раньше, — улыбается его собеседница.

С удивлением понимаю, что речь идет о ребенке. Эмерей оказывается отец?

Между тем, лэрд найдя глазами врача, который в это время оказывает помощь моей служанке, машет ему рукой.

— Риган, у Гленна был приступ, — окликает он друга. Тот, коротко кивнув, перепоручает Лину заботам экономки, и та куда-то уводит вконец измученную девушку. А сам направляется к Теодору.

Словно забыв обо мне, мужчины заходят в замок, и я растерянно смотрю им в спину. Вот что мне сейчас делать? На меня никто не обращает внимания. Пожав плечами, решаю последовать за этими двумя.

Миновав огромный зал и поднявшись по ступенькам на второй этаж, в последний момент замечаю спину Ригана, скрывающуюся за дверью одной из комнат. Подхожу к ней и нерешительно останавливаюсь. Сквозь довольно-таки широкую щель между створкой и косяком видно небольшую детскую спальню. На кровати под теплым клетчатым пледом лежит маленький светловолосый кудрявый мальчик. Его кожа настолько бледна и тонка, что я даже могу заметить на его висках голубоватые венки, просвечивающие сквозь нее.