Академия для старшей дочери графа. Часть 2 (СИ) - Хегбом Юлия - Страница 19

Главное, на плече Сиерлена этой живописной гадости больше не было. А на полу малого зала Академии осталось выжженное в форме проклятия пятно.

— Получилось, — почти неслышно прошептал Рлен, моментально теряя сознание.

Удержать от падения на пол я его не смогла. Такое впечатление, что дракон, в своей человеческой ипостаси выглядящий как худенький, спортивный подросток, весил, как дракон — несколько тонн.

Я лишь сумела проследить, чтобы Сиерлен не ударился виском о край стола (а он попытался это сделать).

Зато у меня наконец-то получилось отлипнуть от плеч Рлена.

«О чем ты думаешь!» — отругала я себя и метнулась к Сиерлену.

Выраженный болевой синдром зачастую может привести к достаточно серьезным последствиям: к шоковому состоянию. А то, что Рлен оставался без сознания наводило на мысль, что травматический шок — тяжелый.

На мои попытки привести его в сознание Рлен не реагировал, дыхание у него было частым, но едва заметным, слабым; пульс явно учащенный, но тоже слабый, едва прощупывается. Про такой пульс принято говорить «нитевидный.» Тахикардия (*учащенное сердцебиение)…

Лицо бледное, холодный липкий пот, ладони — ледяные…

А у меня кроме пресловутого диагностического алгоритма ничего нет. Который очень даже намекает, что фаза шока у Рлена уже торпидная (*более тяжелая прим. автора)

Ну… если бы из-за боли вырубилась и я, было бы, наверное, хуже. А так — я просто создала портал в мою лабораторию дома.

Без сомнений, кто-нибудь, но там ошивается в мое отсутствие. Так как я давно уже поняла, что для моих братьев и сестричек там как медом намазано.

И я не ошиблась в своих предложениях. Мерликора. Собственной персоной.

Мечтает поступить в Академию на будущий год. Мечтает о титуле герцогини. Мечтает затмить подруг, богатством, красотой, умом. Именно в такой последовательности.

Что она забыла в моей лаборатории? Оставляю это за кадром! Мне сейчас не смущенное, оправдывающееся дитя нужно, а разумный помощник.

— Мерликора! — я делаю доброжелательную физиономию, — Мне нужна твоя помощь. На желание.

Глаза Мерликоры округляются, мне кажется я вижу момент осознания ситуации в ее мозгу: «не отругали за нарушение периметра…» — первая мысль, «на желание!!» — вторая, «старшей сестре нужна помощь» — третья.

Затем Мерликора морщится, бросив взгляд на неподвижно застывшего на полу Сиерлена… «опять этот ящер!» — четвертая мысль сестры, выгравирована у нее на лбу.

Но прелесть момента в том, что сестрёнка помогала мне в операционной, когда я возилась с гномами. Она знает на зубок, что у меня где лежит.

— Третий ящик? Или второй? — деловито спрашивает сестра.

— Второй, четвертый, пятый шестой, восьмой! — быстро даю указания я.

— Однако! — сестренка собирает затребованные мною медикаменты, капельницы, катетеры, кислородную маску, — Ты что там с предками со своим ящером творишь?

Слово «предки» в обозначении родителей сестрёнка подцепила от меня. И с удовольствием этим словом пользуется, особенно в контексте когда это слышит мама. Так как это слово ее выбешивает безмерно, а Мерликора с некоторого времени любит выбешивать родителей. Так как матримониальные планы в отношении меня у родителей не сработали, они с расстройства решили отдать замуж сестричку. Засим она выбешивает меня, а за неимением меня в последнее время — родителей.

А то, что родители «носятся» с моей привязанностью к дракону, явно моей младшей сестре не нравится. Поэтому свое отношение к Сиерлену она выражает презрительным: «ящер!», но все, что мне надо собирает быстро и главное верно. Мама нас «выдрессировала», не задавать вопросы в критических ситуациях, а делать, как сказано.

Глава 17

Мои родители, ректор, Император, Тайри и Хамлер близко к нам с Сиерленом подходить не стали.

Наверное, не хотели мешать мне приводить в чувство Рлена после снятия смертельного проклятия.

Так что все маги, принимавшие участие в этом действе, за исключением меня и Рлена пошли поближе к драконам и к Вику, наблюдавшим за ритуалом. Это Эльвиканте и спасло.

Одна из основных задач в шокотерапии: прервать шокогенную импульсацию. То есть, если говорить проще, нужно адекватное обезболивание.

Пока я проверяла проходимость верхних дыхательных путей и осматривала Сиерлена на предмет отсутствия внешних (и возможных внутренних) кровотечений — с Рлена станется пораниться в последнее мгновенье, а затем применяла оксигенотерапию* (ингаляция кислорода), катетеризировала вены Сиерлену (благо на этот раз обошлось без истерик юного дракона, просто по той причине, что пациент был без сознания), а потом устанавливала капельницы, в малую залу был создан еще один неучтённый портал.

А с учетом портала, не закрытого мною — это был «высший пилотаж» магии.

Сиерлен в сознание так и не пришёл, несмотря на все мои усилия. И даже на появление нового неучтенного мага с оружием никак не прореагировал.

Зато бурную деятельность развил маг, проникший в Академию: он закричал, явно собираясь шокировать и испугать присутствующих, и вскинул оружие, намереваясь расстрелять всех, кто окажется на линии огня, с Эльвиканте в качестве главной мишени.

Почему-то он не начал стрелять сразу и это показалось мне странным.

Нас с Сиерленом маг не заметил, или просто не обратил на нас внимания. А зря.

Так как первое, что я сделала, это «приложила» этого неизвестного мага своим коронным заклинанием: «парализующее, седьмого уровня!»

И была абсолютно уверена, что нападающий неизвестный сейчас свалится на пол, как куль с песком или мешок с картошкой: мое парализующее седьмого уровня вырубает даже иммунных к человеческой магии драконов и эльфов.

И боевые заклинания на лету останавливает.

Каково же было мое удивление, когда маг повернулся ко мне, пусть и несколько заторможено, уронил на пол оружие, удивленно вскинул брови, сказав ни к кому не обращаясь: «А ты, девочка, из нашего мира! Без сомнения — землянка. Надо же. Необычно-то как. Игра моя принимает забавные очертания. Только почему же ты за драконов-то вписалась? Они — враги людские!»

И этот «таинственный незнакомец» упал в свой немедленно схлопнувшийся за ним портал.

А я осталась хлопать глазами и тихо выпадать в осадок.

Так как «таинственный маг» говорил со мной… на русском языке!

Только вот… что он имел против драконов?

Помимо постоянного тяготения к попаданию в разные переделки (*иногда с риском смертельного исхода этих «приключений») никаких других «грехов» за драконами явно не числилось.

— Как он сумел сбежать, получив парализующим в спину, хотела бы я знать, — задумчиво сказала я, скорее себе, чем окружающим.

А потом хмыкнула и сказала очень громко, чтобы и Император, и Эльвиканте, и остальные расслышали: «О нападающем мы знаем три вещи: он не из этого мира, пришелец; он не только умеет обращаться с оружием из другого мира, но и более резистентен к магии, чем даже драконы. Что с учетом того, что он сам маг, дает сногсшибательные эффекты.»