Над пропастью юности (СИ) - "Paper Doll" - Страница 165

— Когда увидел Спенсера и Рейчел. Они так нелепы в своих новых ролях, — он тихо рассмеялся, когда Фрея ущипнула его за руку. — Они так безобразно счастливы. Не знаю, выдержим ли мы подобное, — злая ирония неприятно уколола слух. Фрея бросила на Джейса укоризненный взгляд, но он и дальше продолжал смеяться, находя в произнесенных словах нечто забавное, чего она расспознать не могла.

— По-твоему, мы способны только бесконечно ссориться и мириться? — спросила с долей настороженности, предугадывая ответ.

— Как по мне, это стало своего рода закономерностью. Но пока нас не разругало и это, должен сообщить, что мы пришли, — он вдруг притормозил, и ей пришлось тоже остановиться. Фрея оглянулась, и её взгляд остановился на вывеске гостинницы, окна которой светились. Сердце пропустило беспокойный удар. — Ты не хотела возвращаться домой, — Джеймс вышел вперед, намеренный и дальше её вести, но Фрея застыла на месте.

— Ты снимешь номер на ночь?

— Вряд ли, нам разрешат здесь остаться бесплатно, — он усмехнулся, когда Фрея покачала головой. Подняла глаза к небу, выпустив из груди тяжелый вздох.

— Как часто ты здесь останавливался? — спросила осторожно, но Джеймс быстро сообразил, к чему она вела. «Как часто и с кем» должна была спросить, но ограничилась только первым, подавляя интерес узнать всю правду.

Опасения Фреи не были беспочвенными, потому что весь поток осуждений и обвинений должен был пасть на неё, а не на парня. После бала дебютанток общественный гнев упал на её голову, хотя она всего лишь ответила на покушение собственной чести. Ведь никто ей прежде не рассказывал, как стоило себя вести или что нужно было отвечать, когда едва знакомый парень делал неприличный намек, значение которого она даже не до конца осознавала. Это была эмоциональная реакция, принятая всеми, как невоспитанность и испорченность, во многом подорвавшие её репутацию. Теперь же Фрея боялась другого рода осуждения, невзирая на всё, что между ней и Джеймсом уже было.

— Просто доверься мне, — улыбка упала с его лица. Он ненавязчиво потянул её за собой, и Фрея поддалась, испытывая новый прилив жара.

Фрея поняла, что опасения подтвердились, когда женщина за стойкой регистрации, тут же осмотрела её с ног до головы оценивающим взглядом. На Джеймса она даже не посмотрела, но тут же принялась выискивать на её руке кольцо, но девушка предусмотрительно спрятала руки в карманы. В конце концов, она сумела выдохнуть с облегчением, когда Джеймс представил их, как кузину и кузена. Фрея чуть было даже не рассмеялась, когда он назвал имена Коннел О’Френсис и Катрина Джеймси.

— Простите, но у нас нет комнат с раздельными кроватями, — с напускным сочувствием произнесла женщина.

— Тогда принесите нам два одеяла, и мы как-небудь справимся с этим, — продолжал настаивать на своем Джеймс. — Мы только что сошли с поезда и ужасно устали. У нас не осталось ни сил, ни времени искать другой отель.

— Вы приехали издалека? — она посмотрела вниз и хмыкнула, не обнаружив дорожних чемоданов.

— Всего два часа езды. Понимаете, наша бабушка при смерти, и мы бы с радостью остались у неё дома, но приехали все родственники, и мест совершенно не осталось. Мы останемся не дольше, чем на время, пока старушка не отдаст Богу душу, — он наклонился над стойкой и продолжил говорить шепотом. Женщина побледнела на глазах, а Фрея чуть было не разорвала паутину лжи звонким смехом, который приходилось подавлять.

Больше распросов не последовало. Женщина отдала им ключ и обещала вскоре принести второе одеяло. Похоже, Джеймсу удалось убить все её подозрения во многом ради Фреи, потому что ему было всё равно что бы и кто о них не подумали.

Предложенная им комната оказалась скромной и милой. Высокая кровать с мягким матрасом занимала большую часть свободного пронстранства. По обе стороны от неё стояли тумбочки с лампами. Стену напротив подпирал простой деревянный комод. Обои в мелкий цветочек были без особого изыска. Зато вычурной оказалась люстра из штучного хрусталя, заливающаяся светом каждый темный уголок. В комнате оказалось прохладно, из-за чего Фрея вмиг почувствовала на теле мурашки.

— Спасибо, — произнесла Фрея, и слова остались поглощенными стенами, за которыми кто-то спал. — Я думала, что умру со смеха. Я бы не сумела так быстро придумать поддельные имена.

— Это не требует особого таланта, — он снял пальто и бросил на комод. Сел на край кровати и принялся расшнуровывать ботинки. — Как твоя нога? — Джеймс поднял подол платья, стоило ей оказаться на расстояние вытянутой руки, и аккуратно притронулся пальцами к повязке. Стоило чуть сильнее нажать, и Фрея поморщилась, оттолкнув его руку.

— Я в порядке, — в голосе нетерпения было больше, чем уверенности. — Это сейчас не так важно… — она махнула рукой, которую Джеймс перехватил в воздухе, чтобы в следующую секунду усадить себе на колени.

— Неуравновешенный больной ублюдок искромсал твою ногу и грозился убить, а для тебя это неважно? — он покачал головой, когда Фрея одной рукой приобняла его за шею, а второй начала гладить волосы. — Я вне себя от злости, а тебе всё равно.

— Я не хочу сейчас или когда-либо ещё думать о Реймонде, — она уткнулась носом в изгиб его шеи. Её теплое дыхание приятно щекотало кожу. Для Фреи же объятие Джеймса было уже привычным, а потому казалось невесомым. — Я только хочу быть убеждена, что у нас всё в порядке. Без упреков и шуток, скажи, могу ли я полагать, что мы в порядке? — Фрея подняла голову, только чтобы посмотреть парню в глаза, которые он отвел в сторону. Если в её взгляде было что-то отчаянное, то в его — нечто холодно отчужденное. — Ещё вчера ты признавался мне в любви.

— Тебе мало убеждения в том, что я уже сказал? — Джеймс наконец-то осмелился поднять глаза, в которых сквозила неуверенность.

— Мне было бы этого достаточно, если бы ты сам был уверен в своих обещаниях, — в её словах было что-то безжалостно честное, чему Джеймс не мог противиться. — Ты не можешь поверить в нас, — выпустила вместе с отчаянным вздохом. Голова безвольно упала на его плечо.

— У нас ничего не получаеться. Мы не справляемся с отношениями, разве ты сама того не замечаешь? После каждой ссоры всё становиться слишком близким к краху, — ответил как будто в оправдание самому себе. — Я хочу тебя больше, чем когда-либо и кого-либо в своей жизни, и это сводит с ума, — он обхватил её лицо обеими ладонями и заставил посмотреть себе в глаза. — Против моей воли ты всё изменила. И после того, как ты отказала мне, я будто бы не знаю, что должен делать дальше. Я будто загнан в тупик, откуда нет выхода…

Стук в дверь заставил его умолкнуть. Фрея вздохнула, Джеймс закатил глаза. Должно быть, принесли чёртово одеяло, о чем оба успели забыть. Она пересела на холодный край кровати, когда Джеймс подошел к двери.

Передавая одеяло, женщина пыталась заглянуть парню за спину, но вряд ли ей попалось бы на глаза что-небудь уличающее их. Фрея не в силах усидеться на месте, поднялась на ноги и стала позади Джеймса. И стоило ему хлопнуть дверью и повернуть ключ в замочной скважине, как она увлекла его в поцелуй, которому парень не мог сопротивляться.

Дурацкое одеяло упало вниз, когда его руки оказались на изгибе её талии, притягивая поддатливое тело ближе к себе. Фрея же обхватила ладонями лицо парня, от которого не находила возможным оторваться. Её поцелуй был глубоким, жадным, отчаянным.

— Давай обо всем забудем, — произнесла с мольбой, пытаясь перевести дыхание, которое отдала без остатка ему. — Нам нужно всё забыть. Пожалуйста.

Он ничего не ответил. Прильнул к ней с новым поцелуем, в котором Фрея, вероятно, должна была расспознать ответ. Шаг за шагом она начала отступать к кровати, ведя за собой и Джеймса. Пальцы нашли мелкие пуговицы рубашки, которую торопливо и неуклюже начали расстегивать. Он же поддел подол юбки платья и коснулся оголенной спины, прежде чем обнаружил застежку бюстгалтера. С ним пришлось немного повозиться, но когда Джеймс справился, то стянул через шею дурацкое платье, следом за которым упала и верхняя часть нижнего белья.