Портрет предателя (СИ) - Зеленая Марья - Страница 28

***

Доминика и Себастьян стояли у коновязи «Синего Кубка», дожидаясь, пока Зигурд оседлает лошадей и погрузит на них сумки с пожитками. У входа в таверну располагался деревянный стол, за которым трапезничала пара обывателей, наслаждаясь прекрасным солнечным утром. Трактирщик с перекинутым через локоть полотенцем прислонился к дверному косяку и обменивался с посетителями свежими сплетнями.

До кузенов донесся отрывок их разговора.

— Слыхали? — спросил кабатчик. — Кончини-то нашли в канаве с перерезанным горлом!

— Что, правда? — удивились его собеседники.

— Ага, — позлорадствовал хозяин. — Допрыгался наш кузнечик!

— Хм… и поделом ему! — сказал один из посетителей.

— Он уже всех достал, — поддакнул второй.

Трактирщик наклонился к столу и заговорщицки понизил голос.

— А самое интересное знаете что?

— Что? — полюбопытствовали завсегдатаи.

— Говорят, что его стручок отрезали и забили ему в глотку, — хохотнул хозяин.

— Ха-ха-ха! Не бреши! — недоверчиво рассмеялись обыватели.

— Зуб даю! — поклялся трактирщик. — Стражники так и рассказывали, лежит, дескать, в канаве, штаны спущены, и хер между зубов торчит.

— Во дела! — покачали головами клиенты.

Доминика и Себастьян с подозрением уставились на Зигурда, припомнив недавний инцидент за карточным столом. Но тот спокойно продолжал седлать лошадей, олицетворяя собой саму невинность, а взгляд его светло-серых глаз был чист и прозрачен, как у младенца.

***

На небе было ни облачка, солнце ярко освещало бескрайние поля, ухоженные виноградники и особняки под красной черепицей, окруженные кипарисовыми рощами. Дальние холмы тонули в золотистой дымке нагретого воздуха, напоенного пением птиц и жужжанием насекомых. Путники проскакали весь день, всего лишь раз остановившись на обед в придорожной харчевне.

К вечеру они разбили лагерь на берегу реки, неспешно несущей свои воды по лесистой долине между зеленых холмов. После ужина Себастьян заступил на вахту, а Доминика отправилась в свою палатку.

Среди ночи девушку разбудил тихий шепот:

— Скилик! Ты спишь?

Она узнала голос Зигурда, и ее сердце бешено застучало.

— Нет, — прошептала она в ответ. — А что случилось?

— Пойдем купаться! — предложил он.

— Купаться? — удивилась она, откидывая одеяло и садясь на подстилке.

— Ага, — он протянул ей руку, и она вложила в нее свою ладонь.

Доминика выбралась из палатки. Стояла тихая лунная ночь. Теплый воздух был напоен ароматом цветов и стрекотанием цикад. Зигурд крепко обнял ее.

— Как я соскучился! — он сильно, до боли стиснул ее плечи.

— Я тоже, — прошептала она, жадно прижимаясь к его груди.

— Идем! — он взял ее за руку и повел за собой.

Доминика опасалась, что Себастьян может проснуться и застать их на горячем, но ей безумно хотелось побыть с Зигурдом наедине и заняться с ним любовью. Они вышли на пологий берег. На небе сверкала бриллиантовая россыпь звезд, а лунное отражение причудливо искрилось в темной воде. Тихо плескалась река, в кустах распевал соловей, а плакучие ивы что-то шептали нежному ветерку.

— Подними руки! — попросил Зигурд и стащил с Доминики ночную рубаху.

Серебристый свет мягко выхватил из темноты плавные изгибы ее стройного тела. Зигурд на мгновение оцепенел, завороженный ее красотой, затем притянул ее к себе и жарко поцеловал. Доминика изо всех сил прижалась к нему, наслаждаясь вкусом его чувственных губ и ощущая, как горячо и влажно становится у нее между ног.

Наконец Зигурд оторвался от нее и шумно втянул воздух, будто выныривая на поверхность после затяжного погружения.

— Погоди, — простонал он, — еще чуть-чуть, и купаться мы сегодня не будем.

Доминика игриво улыбнулась и расстегнула ворот его рубахи.

— Ну уж нет! Раз собрались купаться — значит, будем купаться.

Она стащила с него сорочку и зарыла пальцы в жесткие волосы на мускулистой груди, жадно прильнула к нему, и с упоением вдохнула терпкий запах пота, смешанный с горьким дымом костра.

Он накрыл ее ладони своими.

— Хватит соблазнять меня, развратная девчонка! Идем скорее в воду!

Зигурд снял с себя оставшуюся одежду, взял Доминику за руку, и они вошли в реку. Ее ступни погрузились в мягкий песок, а после душной палатки было так приятно окунуться в освежающую воду. Доминика поплыла, наслаждаясь прохладным течением, которое нежно обволакивало тело, смывая усталость и унося прочь все тревоги. Зигурд плыл рядом с ней, рассекая поверхность сильными движениями рук и вздымая снопы брызг, сверкающих в лунном сиянии.

Напряжение покинуло уставшие мышцы Доминики, а тело стало легким и расслабленным. Она легла на спину и подняла глаза, любуясь созвездиями на черном бархате неба. Зигурд взял ее на руки — она казалась совсем невесомой. Ее груди с темными сосками соблазнительно выступали из воды, он не удержался и принялся ласкать их теплой ладонью.

— Я хочу тебя! — шепнул он ей на ухо.

— И я тебя, — ответила Доминика, крепко обнимая его за шею.

Он поцеловал ее, сначала нежно и трепетно, а затем — все жарче и сильнее. Кончиком языка он приоткрыл ее губы и настойчиво проник внутрь. Доминика обвила руками его плечи, жадно отвечая на поцелуй, ее дыхание стало тяжелым, она постанывала от удовольствия.

Зигурд вынес ее на берег. Дрожащие капли серебристо мерцали на ее гладкой коже. Доминике стало немного холодно, и она тесно прижалась к теплой груди любимого.

Он бережно положил ее на шелковую траву и опустился рядом. Она перекатилась на бок, прильнув спиной к его горячему телу.

Зигурд поцеловал ее в висок и тихо спросил:

— Ты меня любишь?

— Да! — прошептала она.

— Моя Скилик! — выдохнул он и коснулся ее шеи жаркими губами.

Ладонь возлюбленного пробежалась по ее бедру, скользнула по крутому изгибу талии. Кожа Доминики покрылась мурашками, она прогнулась назад, еще крепче прижимаясь к нему спиной. Он нежно сжал ее ягодицы. Она повернула к нему голову, и он приник к ее губам страстным поцелуем. Его рука легла на ее грудь, возбуждающе поигрывая набухшим соском.

— Ты прекрасна, моя девочка, — прошептал он и принялся покусывать ей мочку уха.

Доминика замурлыкала, как довольная кошка. Зигурд опустил ей руку между ног. Она сжала бедра, прижимая его пальцы к самому чувствительному месту, и начала сладострастно тереться о его ладонь.

— Обожаю тебя, — простонал он и притянул ее к себе. Она выгнулась ему навстречу, и он вошел в нее сзади.

Доминика задохнулась от острого блаженства. Первые толчки — медленные и плавные — окутали ее томной негой, заставляя забыть обо всем на свете. Затем движения стали быстрее и глубже, и Доминика самозабвенно подчинилась нарастающему темпу, не в силах сдерживать стоны, слетающие с ее губ.

Зигурд жадно ласкал ее грудь, гладил живот и бедра. Она ощущала его жгучее дыхание на затылке, он что-то шептал ей по-хейдеронски, она не могла разобрать его сбивчивых слов. Она безраздельно отдавалась ему, горячо всхлипывала, ненасытно извивалась и вздрагивала всем телом. Волны безграничного наслаждения накатывали на нее одна за другой, как морской прибой накрывает берег бурлящей пеной, и отступает, чтобы через мгновение вновь нахлынуть на него с удвоенной силой.

Зигурд двигался все быстрее, сходя с ума от неукротимой страсти. Доминика едва могла сдерживать крики, весь мир перестал для нее существовать. Ночь обнимала их ласковым теплом, запах свежей травы наполнял воздух, а легкий ветерок обдувал их разгоряченные тела. Они любили друг друга и были единым целым.

Зигурд протяжно застонал, несколько раз быстро вошел в нее, затем сделал последний, самый глубокий толчок, и замер, растворяясь в невыразимом наслаждении.

Доминика вытянулась в струну, и тесно прильнула к нему спиной, блаженно упиваясь его близостью. Она тяжело дышала, ее тело слегка подрагивало. Горячие слезы невольно потекли из глаз при мысли о том неизбежном моменте, когда им придется расстаться. Она не знала, как сможет без него жить, он стал ей бесконечно дорог.