Кукла для киллера (СИ) - Ли Кирана - Страница 10

— Тьер Эрлинг называет меня Василек.

— Тебе подходит. Вася, Васька, Василек, — улыбнулась Тереза, разглядывая парнишку.

Огромные синие глаза, светлые, чуть вьющиеся волосы, правильные черты лица, нежные, но не женственные. Пройдет несколько лет, и он превратится в очень красивого мужчину.

— А сколько тебе лет?

— Десять дней назад исполнилось тринадцать.

Они пришли на маленькую и уютную кухоньку. Тереза села за стол, и Василек поставил перед ней тарелку с белым хлебом и вазочку с вареньем.

— Я совершенно не умею готовить, — вздохнул он, разливая чай. — Айрис сказал, что ты меня научишь. Ты умеешь готовить?

— Умею. Было бы из чего.

— Тьер дал нам денег. Вот!

Василек вытащил из кармана несколько крупных монет.

— Золото, — шепотом сообщил он. — Никогда не держал в руках золото.

Тереза кивнула и потянулась за хлебом. Господи, какая она голодная!

— Ничего не ела вкуснее, — через десять минут сообщила она, отодвигая от себя пустую чашку. — Есть в жизни счастье, да, Васька?

Василек серьезно кивнул.

— А я люблю кашу, — мечтательно произнес он, собрал со стола посуду и понес в мойку. — Нам нужно сходить в лавку, купить продукты. Пойдешь со мной?

— Конечно!

Чтоб она пропустила такое развлечение, да никогда в жизни!

— Только надо придумать, что тебе надеть. У тебя волосы короткие.

— И что?

— Айре нельзя стричь волосы.

— Я оденусь как парень.

— Надо, чтобы тьер Эрлинг поставил тебе клеймо, тогда никто не посмеет слова сказать.

— Что? — возмущенно воскликнула Тереза.

— У тебя ведь с ним контракт, — серьезно произнес Василек и вытянул руку. — Смотри, мне он поставил, — с гордостью показал он запястье, где чуть светился рисунок странного насекомого, напоминающего и осу, и паука разом.

— Тебе тринадцать лет, какие дела вас могут связывать? Или он и тебя?… — Тереза запнулась.

— Я должен ему пятнадцать тысяч единиц, это десять лет службы, — просто ответил Васька. — Родители отдали меня работать в корчму, когда мне исполнилось десять лет, а несколько дней назад трое тьеров захотели, чтобы мы с напарником их обслужили, как шлюхи, а когда мы отказались, они взяли нас силой. Тьер Эрлинг отчего-то спас меня, он убил насильников, и я сам попросился к нему в дом. Айрис меня вылечил, а тьер поставил клеймо. Теперь я считаюсь его слугой, и мне ничего не страшно.

— Какой ужас, — Тереза с состраданием смотрела на мальчишку. — Дети не должны так жить!

— Я не ребенок! — возмутился Васька, — Я айр, как и ты, мы можем сами выбирать, кому служить, родиться лоу намного хуже. Они рабы от рождения, и любой может их убить. А так я всего лишь должен тьеру за жизни тех троих. Он оценил их в пять тысяч каждого. Но знаешь, Тереза, я бы и бесплатно служил ему, даже если бы он захотел сделать меня своим наложником, я был бы счастлив. Он такой… такой… его все боятся. Безопасность в нашем мире — это очень важно. Особенно, когда ты айр из бедной семьи.

Пока Василек рассказывал, Тереза облачилась в штаны и рубашку, поверх надела куртку, а на голову Васька нацепил ей черную кепку, широкую и с коротким козырьком.

— Тебя не отличить от парня. Это такое наказание твоего мира — стричь девушкам волосы? Ты преступница?

— Нет. У нас каждый одевается и стрижется, как ему хочется. У нас все равны, просто есть богатые и не очень, но нельзя убивать и насиловать просто так. Особенно детей. За это сажают в тюрьму и преследуют. У нас есть Закон и Суд. Не всегда он на стороне правого, но все-таки чаще всего справедлив.

— Здорово! У вас тоже есть эрлинги? Это они убивают по приговору суда? А эрлингов тоже боятся, как и у нас? А маги у вас есть? А как у вас живут наложники? А лоу могут выкупать свою свободу? А дети…

— Слишком много вопросов, — рассмеялась Тереза. — Эрлингов у нас нет, ну, я никогда о них не слышала, но я не все знаю. Магии у нас нет. Вообще нет, зато у нас есть технологии. Наложников у нас тоже нет. А что, Айрис — раб?

Тереза вспомнила красивого смуглолицего юношу, который выглядел как аристократ и никак не был похож на замученного и несчастного раба.

Они вышли на улицу, и Васька запер дверь на замок. Внешне домик смотрелся очень симпатично: небольшой, сложенный из толстых бревен, с белыми окошками и белоснежной дверью, он стоял чуть вдалеке от дороги, окруженный высокими пышными деревьями. Уютненько.

— Айрис — лоу, он доверенный слуга тьера Эрлинга и его наложник.

— Эрлинг — голубой? — разочарованно воскликнула Тереза. — Я хотела сказать, он что, любит и мужчин тоже?

— Ну да, — Василек посмотрел на нее с удивлением. — А какое имеет значение, кого любить?

— У вас это не осуждается церковью? Моралью? Законом?

— Нет, конечно, — Васька растерянно смотрел на девушку. — Это нормально, выбирать сердцем, а не глазами.

Э… выходит, все жители этого мира бисексуальны? Ну, тогда ладно, коль это не извращение, то и страдать по этому поводу бессмысленно. Хотя странно, конечно. Странно и как-то немного … удивительно.

— Ты мне расскажешь о своем мире?

Васька махнул рукой в сторону виднеющейся в конце улицы площади.

— А ты мне о своем.

— По рукам!

Так, болтая, они и дошли до центральной площади, где располагалось множество маленьких магазинчиков и небольшой шумный рынок.

Тереза старалась не подавать виду, что для нее все здесь незнакомо и интересно. Особенно люди. Васька тихонько рассказывал, кивком головы указывая то на одного человека, то на другого:

— Видишь, люди с татуировками на лицах или шее? Это те, кто служит Империи: наемники, маги, воины, мастера, получившие личные знаки, те, у кого собственное дело, кто работает на себя и платит налоги. Это большая честь. А вон та девушка — служанка в доме нотариуса, у нее на клейме знак дома.

— Клеймо смывается?

— Нет, оно ставится магически. Когда уходишь со службы, его можно снять, а можно оставить, но перенести в другое место.

— Зачем? — не поняла Тереза.

— Чтобы следующий, к кому ты приходишь устраиваться на работу, видел, где ты служила раньше. Например, если я уйду от хозяина, меня возьмут в любой дом, потому что служить эрлингу и остаться в живых — это большая удача и честь. Если он не убил тебя, значит, ты работал хорошо и на тебя можно положиться.

Прям трудовая книжка.

— А наложники? Им тоже ставят клеймо?

— Да, если они этого захотят. Иногда это огромная удача — стать наложницей тьера, и многие любят этим прихвастнуть. А вот рабам клеймо выжигают на теле и вносят в ауру. Если ты лоу, то хозяин может делать с твоим телом все, что угодно. Видишь, мужчина тянет тележку с дровами? У него нет пальцев на одной руке и глаза. Хозяин наказал, а может, просто развлекался… Люди бывают разными, и не всем так везет, как Айрису.

— Ужас!

Тереза проводила взглядом искалеченного мужчину и поежилась. Выходит, ей еще повезло, когда Ленни продал ее Янгу, а не оставил себе, потому что …

От воспоминаний о ненавистном маге скрутило живот.

— Хозяин относится к Айрису хорошо. Он и к горничным относится хорошо. Я жил в его доме четыре дня и ни разу не видел, чтобы он злился. Правда, говорят, что эрлинги никогда не злятся, они просто сразу убивают. Зачем ты сбежала от него?

— Потому что!

Терезе не хотелось говорить на эту тему. Все, что ни делается, к лучшему — и точка!

— Он сам тебя выбрал, это большая удача.

— Ха, ха, ха! И на этом давай закончим разговор об этом извращенце. Он изрядная сволочь, а совсем не милый тьер, каким ты его представляешь.

— Ты других не видела!

— Видела, поэтому могу сравнить.

— Эрлинг не берет силой, не насилует и даже не приказывает ублажать его, — тихо произнес паренек и толкнул дверь лавки, на вывеске которой был нарисован улыбающийся поросенок.

Ну да, ну да. Хотя… чего врать самой себе, она не особо и сопротивлялась, когда властные, но нежные руки касались ее тела, и киллер наверняка это чувствовал. Вел бы он себя так, если бы тело жертвы настолько остро не реагировало?